Сэр (лп)

— Не разочаровывайся во мне, — бормочет он, пристально глядя на меня. — Я должен был дать отпор. Я бы отдал им эту чертову машину, мне все равно на нее, но когда услышал сигнализацию, то подумал, что это енот. Поэтому вышел туда, а они уже пытались открыть дверь, выломать оконную раму с помощью ломика и открыть ее с помощью «slim jim»… который, не заставляй меня начинать, устарел для чертиков (примеч. инструмент, используемый для (незаконного или законного) открытия дверей автомобилей путем «поднятия» замка внутри двери). Я... я был не слишком рад этому, и я бы не стал затевать драку, если бы они уже не начали окружать меня, угрожая всевозможным насилием. Дети-панки в крошечном городке бродят по улицам, но это моя вина, что у меня такая машина в таких районах. Не самый лучший момент в моей жизни.
  
Я слушаю его, не перебивая, пока он отчаянно оправдывается... будто ему это нужно.
— Какого черта я должна в тебе разочаровываться? — спрашиваю я, когда он делает паузу.
Эйдан подыскивает слова, хмурясь.
— Потому что... ты не будешь думать, что я такой же, как он. А мне хочется, чтобы ты думала, что я такой же. Никогда не думал, что буду испытывать такую сильную ревность к прошлой версии себя, Айви, но это так. Это правда, и я ненавижу все свои резкости, но я бы никогда не стал прибегать к насилию...
Я прерываю его поцелуем. Он нежный, но глубокий. Я ощущаю вкус его крови и не останавливаюсь, запуская пальцы в его волосы и целуя его так страстно, как только могу.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, заглядываю в его глаза и шепчу:
— Ты – это он. Ты – это... ты. Я не хочу никого другого.
Его глаза, печальные и измученные, смотрят в мои, ища честности. Я позволяю ему увидеть мою искренность, и он прижимается своим лбом к моему. Его руки пробегают по моей все еще обнаженной спине и зарываются в волосы. Он сжимает мои волосы в кулаке и снова целует, глубоко и основательно.
Я отрываюсь от его рта, когда он твердеет, и качаю головой.
— Ты ранен.
— Я в порядке. — Он снова притягивает мой рот к своему, скользя языком между моих губ. — Я хочу тебя, Айви Монткальм. Так сильно.
Я целую его в ответ, растворяясь в нем, пока он проводит руками повсюду, оставляя за собой обжигающий след. И тоже прикасаюсь к нему. Провожу руками по его груди, одной касаюсь его твердости, а другой обхватываю его бока…
Он шипит, дергаясь от моего прикосновения, и я полностью отстраняюсь, тяжело дыша и уставившись на то место, где находится моя рука. У него на ребрах огромный синяк.
— Черт возьми, — ругаюсь я. — Почему ты не сказал мне, что тебе больно…
— Один из них ударил меня этим гребаным ломом. — Он раздраженно поджимает губы. — Это было чертовски больно, говорю тебе. Это привело меня в ярость.
— У тебя сломаны ребра?
— Наверное, ушиблены…
— Эйдан.
— Ш-ш-ш. — Он снова хватает меня за волосы. — Посмотри на меня. — Когда я это делаю, Эйдан снова прижимается своим лбом к моему. — Я в порядке, обещаю.
Я хмурюсь, ничего не говоря. Но не позволяю ему поцеловать меня снова — боюсь, что ему слишком больно, и он скрывает это. Затем соскальзываю с него и возвращаюсь на свое кресло, когда он снова трогается с места, направляясь назад. Я надеваю одежду и опускаю стекло, протягивая руку. Ветер обдувает ее, пока я смотрю на ночное небо.
Я откидываю голову на сиденье машины и закрываю глаза.
32
Айви
— Ты выглядишь как жертва насилия, — говорит Алекс, ухмыляясь Эйдану, с другого конца кухни. — Либо на тебя действительно напали, либо Айви играла роль Госпожи за моей спиной, и это ранило бы меня, Айви. Скрывать от меня такую огромную часть себя.
Я бросаю на Алекса равнодушный взгляд, пока ем свой рогалик и наблюдаю за их общением. Алекс приехал через пару дней после нашего катастрофического пребывания в Мус Лодже, и он значительно бодрее, чем в тот день, когда уехал улаживать дела своей бабушки. Я чувствую, что он смирился с чем-то великим, потому что тот улыбается своему старшему брату, тогда как еще недавно с радостью бы отмахнулся от него.
— Пожалуй, я оставлю тебя в неведении, — бормочет Эйдан, отхлебывая кофе.
Алекс не пьет кофе… потому что он мутант, помешанный на здоровье, и меня просто тошнит от того, что тот может быть таким скупым в жизни и отказываться от элементарных радостей вроде кофеина. Вместо этого парень пьет какой-то зеленый молочный коктейль, который приготовил на кухне отеля.
— Перестань пялиться на мой напиток, — прикрикивает он на меня, читая мои мысли. — Это вкусная хрень, Айви.
— Похоже на коровью рвоту.
Он давится глотком, смеясь.
— Так чертовски осуждающе.
— Вообще-то я рассматриваю бизнес, связанный с подобной коровьей рвотой, — говорит Эйдан, внимательно глядя на Алекса. — Если тебе интересно, можешь взглянуть.
Алекс задумчиво хмыкает.
— Это сеть?
— Боже нет.
— Чего хочет владелец?
— Она не справляется со своими расходами. Она может лишится большого количества прибыли…
— Она? — Теперь он заинтересовался. — Расскажи мне о ней.
Эйдан медленно моргает.
— Она не в твоем вкусе, Алекс, и трахаться с деловым партнером категорически запрещено…
— Я не говорил, что буду делать это.
— К тому же, ей шестьдесят.
Алекс дьявольски улыбается.
— Возраст – это просто цифра.
Теперь моя очередь давиться кофе.
— Алекс…
— Я шучу, шучу, — быстро добавляет он, выглядя раздраженным. — Вы, ребята, вдруг стали такими серьезными, или у вас похмелье после долгой ночи…
Я ухмыляюсь в свой кофе, ничего не говоря. Эйдан выглядит удивленным и бросает быстрый взгляд в мою сторону. Он такой сексуальный этим утром. Вся эта деловая одежда ему идет. Могу сказать, что Уэст испытывает ко мне те же чувства, но я отказываюсь одеваться скромно, если это означает, что я и дальше буду выглядеть так же, как сейчас.
В конце концов Алекс уходит в офис с Эйданом, чтобы обсудить с ним вопросы по здоровому бизнесу, а я уделяю немного времени себе, чтобы позвонить маме — кажется, наши ежемесячные звонки становятся все длиннее и длиннее, — а затем Ане.
— Я скоро буду, сучка, — говорит она мне. — Готовься к вечеринке.
Я улыбаюсь.
— Угу.
— Не похоже, что ты очень рада.
— Я не веселилась с той ночи в Оттаве…
— Только не говори, что не будешь!
— Я этого не говорила.
— Хорошо, потому что скоро твой день рождения, и мы должны отпраздновать.
— О боже. — Я потираю лоб, совсем забыв об этом. — Пожалуйста, не говори Эйдану, хорошо? Я не хочу, чтобы он знал.
Она издает звук отвращения.
— Какого хрена ты не хочешь, чтобы он знал?
— Просто… между нами возникли довольно интимные отношения, и мы продвигаемся вперед, заново знакомясь, и... я просто не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко из-за этого, или чувствовал, что ему нужно что-то для меня сделать. У нас… на самом деле между нами нет ярлыка.
— Вы не говорили об этом?
— Нет, но мы вместе, просто…
— Вы просто не подтвердили это.
Знаю, это странно — хотеть поговорить об этом. Очевидно, что мы становимся ближе, что мы вместе, потому что заботимся друг о друге, и, Боже, я действительно забочусь о нем. Он…
Я вздыхаю, смаргивая слезы.
— Ана, — шепчу я, внезапно почувствовав себя необычайно эмоциональной.
— Да? — спрашивает она, чувствуя мое состояние.
— Он потрясающий.
Она тихонько хмыкает.
— Ты влюбляешься в него, не так ли?
Я рисую пальцем круг на острове, нервничая.
— Я и не переставала. Я просто… не понимала, что Эйдан тот же самый парень, и… знаешь, он также и другой, но в хорошем смысле.
  
— Я так рада за тебя, — говорит она мне, и в ее голосе тоже звучат эмоции. — Черт, я просто хотела, чтобы ты была счастлива. Тебя не беспокоит, что он может никогда не вспомнить, что у вас было раньше?