Сэр (лп)

— Почему?
Теперь она напряжена и рисует круги на одеяле.
— Я была замужем.
Я должен был бы удивиться, но нет. Вместо этого у меня такое чувство, что я уже знал это.
— Ты хочешь сказать, что вы… не жили вместе.
Она снова замолкает и смотрит на меня.
— Ты помнишь?
— Нет, но иначе я бы не стал преследовать тебя. Я не могу представить себе ту версию себя, которая была бы согласна с этим. Или я ошибаюсь?
  
— Ты не ошибаешься. — Она выглядит измученной. Ее плечи опускаются, когда Айви проводит рукой по волосам. Возможно, сейчас неподходящее время для обсуждения этого…
— Возвращайся ко сну, — говорю я ей. — Тебе это нужно.
Затем я встаю и исчезаю в гардеробной. Достаю пару шорт и толстовку. Затем выхожу из квартиры и бегу, и на этот раз я не убегаю от всего.
Я бегу назад… к тому мальчику, которым был до того, как у меня появились деньги, компания, успех, пустота и апатия.
Я бегу к маленькому мальчику, который надеялся, мечтал и хотел большего.
30
Айви
Просыпаюсь, ощущая его длину у себя между ног, он толкается в меня. Я лежу на боку, и Эйдан уткнулся лицом мне в плечо, языком ласкает мою кожу, когда яростно посасывает ее, а рукой жадно хватает грудь.
Другими словами, это просто еще одно утро в постели Эйдана.
Я извиваюсь рядом с ним, чувствуя, как тепло покалывает мою кожу, пока он жестко трахает меня, каждый толчок наказывает и пульсирует. Эйдан поворачивает мое лицо к себе и томно целует. Рукой медленно скользит вниз по моему телу, прокладывая дорожку к тому местечку между ног, которое тот так хорошо изучил.
Выгибаюсь под его прикосновениями, когда он гладит меня и одновременно трахает. Я быстро кончаю, и он одобрительно ворчит, требуя:
— Твой рот, Айви, дай его мне. — Он снова целует меня, глубоко, затем спускается поцелуями по моей шее и плечу, а затем переворачивает меня на живот и накрывает все мое тело своим, трахая меня сзади без остановки.
Внутри у меня все в синяках, я знаю это, потому что мне больно. Но это приятная боль. Такая, которая напоминает мне о том, какое глубокое удовлетворение Эйдан доставляет моему телу.
Когда он достигает кульминации, зарываясь лицом в мои волосы, тяжело и горячо постанывая надо мной, я понимаю, что он сделал это внутри меня. И это впервые. Я не знаю, что это значит, намеренно ли это, и не совсем уверена, что хочу спрашивать.
Но все равно это делаю, потому что это просто я.
— В кои-то веки не нужно убирать беспорядок, — размышляю я все еще хриплым ото сна голосом.
— Ты еще не вставала, — говорит он легким голосом, целуя меня в плечо, прежде чем соскользнуть с кровати.
Я ухмыляюсь, поворачиваясь и наблюдая, как он голышом ходит по комнате, собирая свежую одежду. Однако вместо костюма на нем спортивные штаны и простая футболка. Его бицепсы выпирают из-под футболки, и я некоторое время пялюсь на него, прежде чем пробормотать:
— Куда это ты собрался, одетый так неприметно?
Он замирает на месте и смотрит на меня с улыбкой на губах.
— Я бы хотел сегодня затеряться.
— Затеряться где?
— Мы идет гулять, Айви.
Я приподнимаюсь на локте, протирая глаза.
— Идем куда?
— Просто… гулять.
Затем он уходит, прежде чем я успеваю крикнуть:
— Завтрак?
— Там будут вафли.
***
Мы гуляем целый день.
Мы завтракаем неподалеку в популярном заведении, а потом он берет машину, на которой Гастон возит нас по городу, и мы едем. Мы выезжаем из города и едем дальше. Он не говорит мне, куда едет, потому что, по-моему, он и сам не знает.
Мы едем и не останавливаемся.
Я включаю музыку, окна опущены, а погода просто... потрясающая. Выглянуло солнце, и все в футболках. По пути мы останавливаемся в парках и гуляем по нескольким тропинкам, но ничто так не умиротворяет, как его земля на острове. Я скучаю по дому, Тильде, Алексу и, возможно, даже Филоту.
По пути мы заходим выпить кофе в два разных кафе. Мы наполняем свои вены кофеином, гремит музыка, машина мчится по дороге, а он улыбается мне, бормоча слова песни и выдувая жвачку.
К вечеру мы оказываемся в нескольких часах езды от города и быстро ужинаем в забегаловке быстрого питания. Мы едим картошку фри и гамбургеры, сидя на капоте его машины, а я смотрю на ночное небо, на мерцающее над нами покрывало из звезд.
Играет «Every Other Freckle» группы Alt-J, и у меня по спине бегут мурашки. Эйдан сидит рядом со мной, плечом к плечу, и с мягкой улыбкой, изгибающей его губы, наблюдает за тем, как я поглощаю еду.
— Что? — говорю я.
— Ты каждая пуговица, до которой я дотрагиваюсь, — бормочет он.
Я хмурю брови, на мгновение сбитая с толку, прежде чем понимаю, что он имеет в виду текст песни.
— Я по зубам тебе, Эйдан? — подыгрываю я.
Он смеется, крадя кусочек картошки фри с моей бумажной тарелки.
— Ты мне по зубам. Я могу даже влить тебя в свои вены, почувствовать, как ты бежишь по моей крови, и я не уверен, что тебя все еще будет достаточно внутри меня.
Я моргаю, удивленная глубиной его слов.
— Это самое милое, что мне когда-либо говорили.
Он улыбается мне, его взгляд мягок.
— Ты заслуживаешь слышать хорошие вещи, Айви. Ты... — Он делает паузу. — Ты милая. Просто милая. Каждый сантиметр.
Я чувствую, как горят мои щеки. У меня перехватывает горло, когда я бормочу:
— Ты и сам не так уж плох.
— Что тебе больше всего нравится во мне, Айви?
— В последнее время? Твой грязный рот, — легкомысленно отвечаю я.
— Ты имеешь в виду, когда я говорю тебе, что хочу разрисовать твою кожу своей спермой?
Мое тело напрягается.
— Именно это.
Его забавляет моя реакция… очевидно, что у меня сейчас проблемы с едой.
— Мой грязный рот всегда к твоим услугам, когда захочешь это услышать.
Всегда.
Я хочу слышать это всегда.
Выбрасывая еду в ближайшее мусорное ведро, мы возвращаемся к машине, и я наблюдаю за ним — ростом около метр восемьдесят, мускулистый и красивый, с короткими волосами, щетиной на щеках, глубокими карими глазами, завораживающими даже в темноте. Мы уже собираемся сесть в машину, когда я останавливаюсь и, подняв на него глаза, говорю:
— Ты самый милый мужчина, которого я когда-либо встречала.
Он смотрит на меня в ответ, его губы сжимаются в тонкую линию.
— Я был жесток, Айви.
— Тебе было больно, и даже тогда ты все равно тянулся.
— Тянулся к чему?
— Чтобы кто-нибудь взял тебя за руку.
Его грудь медленно опускается, когда он смотрит на меня, разинув рот. Это... шок? Я не уверена, что сказала что-то такое, что вызвало его.
Я не позволяю ему долго смотреть, прежде чем забираюсь в машину. Он следует за мной, но его движения становятся медленнее, а тело тяжелее, чем несколько минут назад. Он заводит машину, и мы сидим так несколько мгновений. Он смотрит в окно, потом на меня, и на этот раз я вижу спокойствие в его выражении лица.
— Я чувствую… я чувствую, что мы тоже делали это, — бормочет он. — Мы катались на машине.
Я мягко улыбаюсь ему.
— Да, мы это делали.
Его лицо смягчается.
— Я рад.
Уже глубокая ночь, когда он начинает движение. Мы слишком далеко от города, и в конце концов Эйдан заезжает в уныло выглядящий мотель. Это самое обычное место на окраине крошечного городка, а может, и в центре города… сейчас трудно сказать, что к чему.
Это место называется Мус Лодж, и я думаю, что люди приезжают сюда умирать.
— На табличке сказано «открыто», — говорит он мне.
  
— Чудесно, — радостно говорю я, несмотря на то, что мне очень страшно находиться здесь.
Я провожу пальцами по волосам, пока он регистрирует нас, но для регистрации нужно позвонить во что-то вроде дверного звонка? Я думаю... кто-то живет в офисе или что-то в этом роде, потому что грязный парень, открывший дверь, в пижаме и подозрительно смотрит на Эйдана, как будто Эйдан — тот, кого ему следует опасаться. Что… Где мы вообще находимся?