Удержи меня (ЛП)

Я переставляю ноги, чтобы выбраться, но Макс говорит:
— Подожди, ты босиком. Дай мне секунду.
Я смотрю, как он уходит в темноту, и минуту спустя в хижине зажигается свет, разгоняя темноту вокруг нас. Строение небольшое, сзади него растут большие деревья. Я больше ничего не могу разглядеть из того, что нас окружает.
Макс возвращается к внедорожнику, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, он заводит одну руку мне за спину, а другую — под колени. Меня вытаскивают из машины, как невесту, и я быстро обвиваю руками его шею.
Он захлопывает дверь машины пинком, и каждый его мощный шаг отдается вибрацией в моем теле.
Никогда еще мужчина не носил меня так.
Да, не буду врать. Мне это даже слишком нравится.
Как только мы заходим в хижину, он осторожно ставит меня на ноги, и я оглядываюсь. Помещение небольшое, но уютное. У стены стоит односпальный диван. Телевизора нет.
— Ничего особенного, но сойдет, — бормочет он, наблюдая за моей реакцией на его убежище.
Здесь есть крошечная кухня, а с того места, где я стою, видны спальня и ванная.
— Пока здесь есть проточная вода, все в порядке. — Я улыбаюсь Максу. — Спасибо, что привел меня сюда.
Его глаза ненадолго задерживаются на мне, затем он спрашивает:
— Как ты держишься?
Я пожимаю плечами и иду в спальню, где большую часть пространства занимают двуспальная кровать и потертый письменный стол.
— Я просто устала. — Я снова бросаю взгляд на диван. — У тебя есть лишнее одеяло?
Он качает головой.
— Здесь есть только самое необходимое. Завтра я поеду в город за припасами. — Он подходит ближе ко мне. — Ты займешь спальню. Я буду спать на диване.
Его тело ни за что не поместится на диване.
Чувствуя себя чертовски неловко, я говорю:
— Или мы оба можем хорошенько выспаться на кровати. Она достаточно большая.
Макс несколько секунд ничего не говорит, и я переминаюсь с ноги на ногу.
— Ты не будешь возражать против этого? — спрашивает он.
Я киваю, затем заставляю себя улыбнуться.
— Мы просто собираемся поспать.
Его взгляд скользит по мне.
— Верно.
Он поворачивается и закрывает входную дверь на замок. Я захожу в маленькую спальню и откидываю одеяло.
— Спи у стены, — приказывает он.
Я переползаю по матрасу и ложусь. Затем мой взгляд падает на Макса, который расстегивает рубашку.
Срань господня.
Я заставляю себя смотреть в потолок, но через секунду переворачиваюсь на бок, и мой взгляд упивается его видом, когда он стягивает с себя ткань.
Мышцы его груди очерчены, и у мужчины потрясающий пресс.
Господи. Конечно, у него было бы тело, соответствующее его проницательным глазам и идеальному лицу.
У него на боку вытатуировано имя. Аня.
Когда он поворачивается, чтобы положить сложенную рубашку на потертый стол, я вижу его мускулистую спину и широкие плечи.
— Сильный побеждает. Слабый умирает, — читаю я слова, написанные чернилами над татуировкой дерева с листьями, поднимающимися к плечу, и корнями, ползущими по пояснице к бедрам. — Что символизирует дерево?
Макс начинает расстегивать ремень, и моя бровь взлетает вверх. Уголок его рта приподнимается, затем он говорит:
— Я не буду спать в брюках.
Неохотно я поворачиваюсь на другой бок лицом к стене, чтобы у него было немного уединения. Мне требуются все силы, чтобы не подглядывать.
Глава 15
Макс
Это не очень хорошая идея.
Эта дерьмовая мысль приходит мне в голову, когда я выключаю свет и ложусь рядом с Ками.
Сегодня ночью дерьмо стало настоящим. Ярость кипит у меня в груди, потому что эти ублюдки действительно пытались ее убить.
Только через мой труп я позволю кому-либо прикоснуться к ней.
Видя ужас Ками и то, что она оказалась в такой опасной ситуации, моя ярость растет.
Я вздыхаю, затем отвечаю на вопрос о татуировке.
— Дерево символизирует силу, а корни напоминают мне о том, откуда я родом. Листья, уносящиеся в небо, показывают, что нет пределов тому, чего можно достичь. — Я молчу несколько секунд, затем добавляю: — Аня — имя моей сестры.
 
— Татуировка тебе идет.
Между нами снова воцаряется тишина, и проходят минуты, прежде чем она спрашивает:
— Помнишь, когда ты сказал моему отцу отправить фотографию в Академию Святого Монарха?
— Да?
— Что такое Академия Святого Монарха?
Я думаю, как описать это место.
— Это старый замок, который принадлежит отставному главе Братвы. — Я прерываю свое объяснение, чтобы спросить: — Ты знаешь, что такое Братва?
Ками поворачивается лицом ко мне.
— Нет. Но я предполагаю, что это какая-то организация.
— Это русская разновидность мафии, — объясняю я. Затем продолжаю: — Святой Монарх — нейтральная территория для любого представителя преступного мира. Это единственное место, где запрещено убивать. Ты можешь пройти обучение, чтобы специализироваться в выбранной тобой области. В замке также есть курорт, и там иногда проводятся свадьбы между враждующими семьями, чтобы никто не погиб.
Мягким тоном она спрашивает:
— Это там ты научился быть ассасином?
— Да. Они учат всему, от владения оружием и ведения боевых действий до охоты и уничтожения цели.
Я удивлен, когда она хихикает.
— Похоже на Хогвартс для преступников.
Уголок моего рта приподнимается.
— Отнюдь. Они также занимаются всеми незаконными контрактами и оснащены лучше, чем ФБР. Академия Святого Монарха — сердце преступного мира.
— Есть совершенно другая сторона мира, о существовании которой я никогда не подозревала. Это безумие, — бормочет она.
Я поворачиваю голову, и мы встречаемся взглядами.
— Почему все это тебя не пугает?
Ее губы растягиваются в улыбке.
— Поможет ли это, если я испугаюсь? — Прежде чем я успеваю ответить, она добавляет: — Думаю, это потому, что я немного узнала тебя до того, как была сброшена бомба. Я знаю, что могу доверять тебе, и это делает ситуацию немного менее пугающей.
Я поднимаю взгляд к потолку, когда ее слова наполняют мою грудь еще большим теплом.
— Спокойной ночи, Макс, — шепчет она.
— Спокойной ночи.
Некоторое время мы лежим в тишине, но она не засыпает. Может, она и не волновалась, но события ночи, должно быть, выбили ее из колеи.
— Иди сюда, — приказываю я, мой тон мягче, чем обычно.
Ками садится и делает паузу, прежде чем нерешительно придвинуться ближе ко мне. Я раскрываю для нее руку, и когда ее голова ложится мне на плечо, притягиваю ее ближе.
Я прислушиваюсь к ее дыханию, пока ее тело расслабляется, прижимаясь к моему боку, а затем ее замерзшая нога касается моей лодыжки.
— Господи, ты замерзла.
— Холодные ноги, теплое сердце, — бормочет она. — Ты теплый, что объясняет твое холодное сердце.
Я усмехаюсь.
— Это самая большая чушь, которую я когда-либо слышал.
Ками расслабляется еще больше и кладет руку на мой пресс. Мои мышцы напрягаются от невинного прикосновения.
— Это нормально? — спрашивает она.
Нет. Ни в коем случае.
— Да, — отвечаю я. — Спи, Ками.
Она удовлетворенно вздыхает и, блять, прижимается ко мне.
Ты просто предлагаешь ей немного утешения.
Спи.
Я слушаю, как выравнивается ее дыхание, и, поняв, что она наконец-то уснула, опускаю голову и прижимаюсь губами к ее волосам.
Проходит некоторое время, прежде чем я погружаюсь в сон без сновидений, а когда я просыпаюсь, солнце только появляется из-за горизонта.
Я смотрю в потолок, моя левая рука онемела от лежащей на ней Ками, но я не смею пошевелить ни единым мускулом, потому что не хочу ее разбудить.
Господи, я готов пожертвовать притоком крови к моей руке, только чтобы почувствовать, как ее тело прижимается к моему.
С течением времени в комнате становится светлее, и когда Ками со стоном просыпается, прижимаясь всем телом ко мне, ее рука крепче обнимает меня за талию, словно я ее личный плюшевый мишка.