Исчезнувшая пожарная машина (Человек по имени Как-его-там)

— Где твой товар?
— Какой товар?
Гюнвальд Ларссон сжал кулак.
— Нет, нет, ради Бога, не надо, — поспешно сказал мужчина. — Я…
— Где?
— В кухне.
— Где в кухне?
— Под нижней крышкой газовой плиты.
— Вот так-то лучше, — произнес Гюнвальд Ларссон. Он посмотрел на свой правый кулак. Кулак был очень большой, с красными точками в тех местах, где сгорели толстые светлые волоски. Макс Карлсон тоже на него посмотрел.
— Так что же вы делали вместе с Ротом и теми двумя проститутками? — спросил Гюнвальд Ларссон.
— Мы трах…
— Меня не интересует ваш половой разврат. Я хочу знать, кто поджег дом?
— Поджег дом… нет, нет, ради Бога, мне обо этом ничего не известно. А Кеннет погиб…
— Чем занимался Рот? Наркотики?
— Откуда мне знать..?
— Говори правду, — предупредил Гюнвальд Ларссон.
— Нет, нет, не надо. Умоляю, заберите меня в полицейский участок.
— Успеется, — сказал Гюнвальд Ларссон и сделал шаг вперед. — Рот тоже торговал наркотиками?
— Нет… спиртные напитки.
— Спиртные напитки?
— Да.
— Краденые?
— Да.
— Контрабанда?
— Да.
— Где он держал свой товар?
— В…
— Продолжай.
— В мансарде дома, где он жил.
— Но ты не имел дела со спиртными напитками?
Карлсон покачал головой.
— Только проститутки и наркотики?
— Да.
— А Мальм? Чем он занимался?
— Я не был знаком с Мальмом.
— Нет, был.
— Я плохо его знал.
— Однако вы обделывали свои дела вместе, ты, Рот и Мальм?
Карлсон облизал губы. Он по-прежнему прикрывал рукой правый глаз, левый выражал странную смесь ненависти и страха.
— В известном смысле, — наконец сказал он.
— А Рот и Мальм хорошо знали друг друга?
— Да.
— Так значит, Рот торговал спиртным?
— Да.
— А ты занимался продажей наркотиков. Еще десять минут назад. Теперь ты прекратил свою деятельность. Чем занимался Мальм?
— По-моему, это было связано с автомобилями.
— Вот как, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Таких три маленьких бизнесмена, каждый в своей области. Какой была твоя доля?
— Никакой.
— Я имею в виду, кто у вас был главным?
— Никто. Я не понимаю, о чем вы говорите.
Кулак ударил в четвертый раз, с чудовищной силой. Удар пришелся мужчине в правое плечо и отбросил его к стенке.
— Имя, — зарычал Гюнвальд Ларссон. — Имя! И побыстрее, черт возьми!
В ответ он услышал хриплый шепот:
— Олафсон. Бертил Олафсон.
Гюнвальд Ларссон пристально смотрел на мужчину, которого звали Макс Карлсон, мужчину, жизнь которого он спас десятью днями раньше.
Мужчина тупо глядел на него своим здоровым глазом.
— А сейчас, — сказал Гюнвальд Ларссон, — ты встанешь, пойдешь в кухню и покажешь, где находится твой товар.
Тайник был устроен очень умело, и его трудно было обнаружить при поверхностном осмотре. Под нижней крышкой плиты оказались достаточные запасы гашиша и амфетаминов, все наркотики в аккуратных пакетиках. С другой стороны, их было не так уж и много. Карлсон оказался типичным мелким торговцем, который в конце цепочки доставляет наркотики школьникам в обмен на их карманные деньги или на то, что они смогли украсть у своих родителей, либо добыть, взломав телефонные или торговые автоматы. Через какое количество посредников прошел товар, прежде чем попасть к нему в руки, он наверняка не имел ни малейшего представления. Между ним и корнями зла был огромный комплекс политических и социальных просчетов.
Гюнвальд Ларссон вышел в прихожую и позвонил в полицию.
— Пришлите пару ребят, которые занимаются наркотиками, — коротко сказал он.
Парни, которые пришли за Карлсоном, работали в специальном отделе по борьбе с наркотиками. Они были высокие, с румяными щеками, в ярких свитерах и вязаных шапочках. Один из них отдал честь, когда вошел, и Гюнвальд съязвил:
— Прекрасная маскировка. Вам не мешало бы еще захватить с собой удочки. Кстати, форменные брюки сильно мнутся, если их заправлять в носки, как это сделали вы. Кроме того, как-то не принято отдавать честь, когда на тебе надет обычный свитер.
Оба парня из отдела наркотиков зарумянились еще больше и с подозрением уставились на разбросанную по комнате мебель.
 
— У нас тут произошло небольшое недоразумение, — небрежно заметил Гюнвальд Ларссон.
Он огляделся вокруг и добавил:
— Тому, кто будет вести это дело, скажете, что этого субъекта зовут Макс Карлсон и что он ничего не хочет говорить.
Потом он пожал плечами и вышел. Он был прав. Мужчина ничего не сказал, даже того, что его зовут Макс Карлсон. Он был упрямым.
Гюнвальду Ларссону, таким образом, удалось установить, что в доме на Шёльдгатан были три мелких бандита, двое из них уже умерли, а третий в данный момент находился на полпути к тюремной камере. Однако, ему не удалось выяснить, откуда взялась пресловутая искра, и его шансы на это стали еще меньше, чем раньше.
Более того, он почувствовал себя действительно больным. Он отправился домой, разделся и принял душ. Потом отключил телефон, лег в постель и раскрыл роман Сакса Ромера.
  
XIII
 
Порыв свежего воздуха рассеял тучи, и звезды заняли благоприятное положение на небе на следующий день утром, то есть в среду, двадцатого марта, и именно Колльберг совершенно незаслуженно первым узнал об этом.
Он сидел за своим письменным столом в Южном управлении полиции в Вестберге и пытался решить шахматную задачу в «Свенска Дагбладет». Дело двигалось туго, потому что он непрерывно думал о предстоящем обеде и ему трудно было сосредоточиться. Час назад он позвонив жене и сказал, что собирается пообедать дома. С его стороны это было чрезвычайно предусмотрительно, так как у нее оставалось много времени и он мог рассчитывать на что-нибудь особенно вкусненькое.
С утра позвонил Мартин Бек и пробормотал что-то о совещании у начальства и о том, что он придет позже. Это вдохновило Колльберга, и он дал Скакке задание, которое наверняка могло укрепить мышцы ног, однако, во всех других отношениях было совершенно бессмысленным.
В умиротворенном ожидании обеда он посмотрел на часы, и в этот момент зазвонил телефон. Он поднял трубку и сказал:
— Колльберг слушает.
— Гм. Это Хелм. Привет!
Кольборг не помнил, чтобы он обращался в Институт судебной экспертизы с какой-нибудь неотложной просьбой, и поэтому, ничего не подозревая, спросил:
— Примет! Могу быть чем-нибудь полезен?
— В таком случае, это бы произошло впервые в истории криминалистики, — кисло ответил Хелм.
Хелм был ворчливым и раздражительным человеком, но в то же самое время знаменитым криминалистом, и опыт показывал, что спорить с ним не стоит. Поэтому Колльберг обычно старался разговаривать с ним только в самых необходимых случаях и сегодня не собирался отступать от этого правила.
— Иногда я начинаю сомневаться, что вы находитесь в своем уме, — пожаловался Хелм.
— Отчего же? — любезно поинтересовался Колльберг.
— Десять дней назад Меландер прислал нам несколько сот предметов с места пожара, гору всякого мусора, от консервных банок и до камня с отпечатками пальцев Гюнвальда Ларссона.
— Да, понятно, — сказал Колльберг.
— Понятно! Хотел бы я на тебя посмотреть, если бы тебе пришлось целыми днями копаться во всей этой куче. Конечно, намного легче положить кусок смерзшегося мусора в пластиковый мешок и прикрепить к нему табличку с надписью «Неизвестный предмет», чем попытаться установить, что это такое. Ты согласен?
— Я знаю, что у тебя всегда хватает работы, — льстиво произнес Колльберг.
— Хватает работы? Это что же, такая шутка? Тебе известно, сколько экспертиз мы проводим ежегодно?
Колльберг не имел об этом никакого понятия и воздержался от предположений.
— Пятьдесят тысяч. А тебе известно, сколько у нас сотрудников? — Хелм помолчал и через несколько секунд продолжил: — Ну, так вот. Когда мы уже шесть дней, не разгибаясь, трудились над этими предметами, позвонил Рённ и сказал, что дело закрыто и что мы можем все это выбросить в мусорное ведро.