Витязь 2 (СИ)

— Ваша светлость, орловский помещик Ртищев Никита Григорьевич. Моя супруга, Ольга Платоновна. Позвольте нам засвидетельствовать своё почтение, — обозначив долженствующий поклон, произнёс я.
Князь приготовился что-то сказать, но на мгновение запнулся явно не зная как поступить. Я тупо сломал привычный порядок вещей. Сыграй первую скрипку Ольга, и всё было бы понятно. Я не первый сильный одарённый из худородных дворян, женившийся на княжне. Но даже несмотря на то, что они не отказывались от боярского титула, всё же предпочитали держаться в тени своих жён.
  
Вообще-то, Ольга изначально и собиралась так поступить. Но была удивлена, когда я заявил, что ей придётся считаться с моим главенством, или мы попросту никуда не поедем. И мне как-то наплевать на то, как воспримут в свете отказ от посещения бала без уважительной причины. Я конечно готов ждать, когда жена перестанет беситься и наконец подключит голову. Но только пока это происходит в кругу семьи.
— Рад, Никита Григорьевич, что вы нашли возможность посетить нас. Ольга Платоновна. — Наконец нашёлся князь, ответив на приветствие.
Не стоило задерживаться подле княжеской четы, так как гости продолжали прибывать и тем следовало их встречать. Поэтому обменявшись любезностями, мы отошли в сторонку. Я присмотрел в дальнем углу зала стул, и повёл супругу к нему. Нечего беременной изображать из себя стойкого оловянного солдатика. Не обнаружился бы свободный стул, я озадачил бы лакея.
— Признаться, вы меня удивили, Никита Григорьевич. Не ожидала, что вы будете держаться столь самоуверенно на светском приёме при стечении большого числа высокородных дворян. — Идя со мной под руку, произнесла Ольга.
— Для начала я насмотрелся на высокородных отпрысков в университете, и не обнаружил особой разницы, между ними и худородными дворянами. Разве только раздутое самомнение, но это выглядит даже смешно.
— А как же ваше положение примака? Вы же не думаете, что в свете поверили в то, что между нами возникла неодолимая страсть.
— Да мне как-то наплевать на то, что они думают.
Я говорил совершенно искренне. Мне и впрямь плевать на всех, потому и держусь совершенно спокойно. Пусть окружающие думают и шушукаются по углам о чём угодно. Пока я этого не слышу, меня оно и не касается. У меня и без этих светских условностей проблем хватает.
Благодаря захваченной пленнице, нам теперь стало точно известно кто именно стоял за двумя последними покушениями. Но несмотря на это, исполнителя обнаружить так и не удалось. А иначе со старым князем Каменецким разговор не сложится. Достать его не так уж и просто. Будь иначе, и среди глав родов случилась бы ещё та текучка. Но ничего подобного не происходит. Значит нужно выдернуть факты на суд остальных князей. Ну или начинать боевые действия и быть готовым к ответке.
— Невозможно жить в обществе игнорируя его. — Опускаясь на стул, произнесла Ольга.
— По окончании университета я намерен обосноваться в поместье, вплотную заняться охотой на тварей, чем заменю царскую службу. Не думаю, что при таких планах, меня будут задевать светские условности.
— Хотите быть обычным витязем, а меня решили запереть в деревне? Полагаете, что я соглашусь отказаться от этого? — она кивнула, явно намекая на окружающую обстановку.
Я окинул взглядом зал, где было заметно оживление. Молодые и не очень мужчины пребывали в постоянном движении, перемещаясь от одной группы женщин к другой. С мужскими пересекались только чтобы поздороваться, после чего вновь устремлялись в забег. Нужно ведь успеть застолбить за собой танец. Женщин как всегда не хватает, а под лежачий камень вода не бежит.
— Мне не нужно ваше согласие, Ольга Платоновна, чтобы воспользоваться моим правом мужа. Но я не стану возражать, если вы будете регулярно выходить в свет.
— Одна? — изобразила она удивление.
— А в чём проблема? Меня не задевают слухи и шепотки, пока я не слышу их лично. Так что, пусть себе забавляются.
— А на то, что будут говорить обо мне, вам наплевать?
— Ну вам же плевать на то, что подлость с вами устроил не я, а Михаил. Ненавидите-то вы меня. Хотя убей бог, понятия не имею за что. На вашем месте могла оказаться любая другая девушка или дама. Как я уже говорил, на постоялых дворах это обычное дело.
— Вы узнали меня едва увидев в университете, и тихо потешались надо мной, наблюдая со стороны. — Коброй прошипела она.
— Вообще-то силился понять, что вообще происходит и чем мне это аукнется. — Возразил я.
Не так я себе представлял наше объяснение. Только не при скоплении народа. Ольге-то может и плевать, она та ещё лицедейка и владеет собой в совершенстве. Но я-то так не могу. Пока уверен в себе, я совершенно спокоен. Но вот такой разговор для меня точно не пройдёт бесследно. Не хватало только дать повод для пересудов. Не о себе беспокоюсь, а о жене.
— А вам не приходила мысль подойти и прямо сказать? — спросила она.
— Как вы это себе представляете, Ольга Платоновна? В тот момент я понятия не имел, что именно происходит, но по меньшей мере всё было тихо, хотя и могло рвануть в любой момент. Стоило же мне только заикнуться о произошедшем, как полыхнуло бы сразу. Я конечно не трус, но и не самоубийца, бодаться с двумя княжескими родами.
Я худею с её логики! Если она вообще присутствует в этих рассуждениях. Как по мне, то там одни эмоции. Если учесть то, что княжеских детей с младых ногтей учат в первую очередь думать и принимать взвешенные решения, я вообще ничего не понимаю. Любила Каменецкого на срыв башки? Признаться иного объяснения у меня попросту нет. Сначала, ради любви, она была готова пойти против воли родителей. Теперь же испытала такое разочарование, что неспособна здраво рассуждать. Ну-у-у, как вариант.
— Так-то оно так, но вы могли бы что-то придумать. — И не думала отступаться она.
— Кстати, Ольга Платоновна, коль скоро вы всё вспомнили. На вас ведь была «Метка». Отчего же Фрол Акимович не заметил как вы покинули дом? — решил я немного изменить тему разговора.
— Я её сбросила по просьбе Михаила. Он предложил подразнить Любавина и я сочла это забавным. Получилось не сразу, но в итоге всё удалось. — Далось ей это нелегко, но она всё же ответила.
При этом, внешне Ольга излучала доброжелательность, и даже кивала, обмениваясь приветствиями с проходящими в отдалении знакомыми. Но при этом говорила холодным и даже промораживающим тоном.
— И тот не поднял тревогу? — усомнился я.
— Только после моего возвращения попенял мне на это. — Уже чуть успокоившись, более нейтральным тоном, ответила она.
— Вот значит как. — Озадачился я.
И было с чего. Не упомню я как-то халатности со стороны Любавина. Взрослый и бывалый дядька, в компаньонах уже не первый год. Вон и сейчас находится в зале, войдя вслед за нами. Держится вроде в стороне, но ситуацию контролирует.
Ладно ещё он не стал соваться на молодёжную тусовку. Но потеряв контакт с подопечной должен был озаботиться. Как минимум подняться, вызвать Ольгу, попенять и вновь пометить. На секундочку, он за неё головой отвечает. И это не фигура речи. А тут такая халатность. Ну и такой момент. Его кажется даже не наказали за данный просчёт, а лишь попеняли.
— Ольга Платоновна, позвольте засвидетельствовать своё почтение. — Подошедший приложился к ручке моей жены и обернулся ко мне. — Позвольте отрекомендоваться, боярич Третьяков Михаил Игоревич.
— Очень приятно. Помещик Ртищев, Никита Григорьевич.
— Вы позволите мне пригласить вашу супругу на полонез?
Я даже мысленно усмехнулся от подобной наглости. Полонез, традиционно первый танец любого бала. И в программке, присланной вместе с приглашением, он так же значился во главе списка. Традиционно первый танец дамы и девицы танцуют с сопровождающим их мужчиной, если таковой имеется. Буде она прибыла с матушкой или батюшкой, тогда совсем другое дело. Но Ольга-то не одна. И он отлично это знает.
  
Подобное поведение можно интерпретировать не просто как пренебрежение, оно граничит с оскорблением. И судя по тому, что даже Ольга не смогла сдержать эмоций, тут же заледенев взглядом, я в своих умозаключениях был не одинок. Не дав жене открыть рот, я заговорил первым, придерживаясь нарочита вежливого тона.