Аванпост (ЛП)

— Нет. Ты воспользовалась этой историей, чтобы убрать оружие с улиц?
— Да, но…
— Тогда все. — Он снова прервал меня. — Оставь это. Ты сделала то, что должна была сделать, чтобы получить доказательства. Ты думаешь, нет копов, которые работают под прикрытием и должны делать то, что сделала ты?
— Уверена, что есть.
— Чертовски верно, они есть. Ты бы назвала их шлюхами?
— Нет! Конечно, нет.
Его взгляд смягчился, когда он высказал свою точку зрения.
— Вот и порешали.
Вот и порешали.
Мои плечи расслабились, жжение в носу начало утихать.
— Хорошо, — прошептала я.
Я и не подозревала, как сильно мне нужен был кто-то, кроме меня самой, кто сказал бы мне, что я сделала правильный выбор. Что дело было не только в славе, но и в оружии тоже. Что, в конце концов, хорошее перевесило плохое. Так же, как и писательство, слова Бо были исцеляющими.
Хорошие люди видят хорошее не только в других, они видят его и в себе тоже.
Голос моего отца всплыл у меня в голове. Обычно он говорил мне это всякий раз, когда я была разочарована в себе. Его не было здесь, чтобы помочь мне пройти через это, но я была уверена, что он одобрил бы, если бы Бо занял его место.
— Ты хороший человек, Бо Холт.
— Как и ты, Сабрина МакКензи. — Он потянулся и схватил меня за руку. — Да ладно тебе. Пойдем домой. — Бо повел меня по тропинке, и мы осторожно спустились обратно к грузовику.
По дороге обратно в аванпост я поняла, что сегодня Бо покорил еще одну частичку моего сердца. Мало-помалу он забирал их всех.
Я просто надеялась, что, когда я уйду, он вернет их все обратно.
Глава 9
— Похоже, у нас все-таки будет небесное шоу, — сказал Бо, глядя в кухонное окно.
— Что ты имеешь в виду?
— Надвигается гроза.
Я втиснулась рядом с Бо, чтобы выглянуть наружу. Небо между деревьями потемнело до зловещего серого цвета, и ветер трепал верхушки вечнозеленых растений.
— Круто! Я люблю грозы. В Сиэтле они случаются редко, но дома, во Флориде, они случались постоянно. Молния завораживает меня.
— Изнутри ты, вероятно, мало что увидишь.
Я пожала плечами.
— Все в порядке. Это все еще круто.
Он вздохнул.
— Я надеюсь, что она не доберется города до окончания шоу фейерверков.
Я улыбнулась, зная, что он не хотел, чтобы большой вечер его младшего брата был испорчен погодой.
— Я тоже.
— Завтра нам придется прогуляться по лугу, — сказал он. — После хорошего дождя там будет пахнуть чертовски обалденно.
— Звучит заманчиво. — Я вернулась к мытью посуды в раковине. Пока я мыла, Бо вытирал и убирал ее, наши движения были настолько синхронизированы, что мы были похожи на пару, которая занималась этим вместе годами.
Мы вернулись с водопада и провели некоторое время порознь. Я писала, пока Бо срубал упавшее дерево и рубил его на дрова. Несмотря на то, что было лето, по ночам я разжигала камин, чтобы согреться. Теперь, когда я знала, как разводить огонь, я редко пользовалась электрическими обогревателями для плинтусов. Я допустила ошибку только однажды, задымив аванпост, потому что неправильно установила вентиляционное отверстие. К счастью, Бо здесь не было, когда это произошло, так что моим смущение — и задымленный дом — видел только Бун.
К тому времени, как Бо вернулся домой после колки дров, мое прежнее мрачное настроение испарилось. Я вызвалась приготовить стейки и салат, потом мы поели за нашим импровизированным столиком-холодильником на полу, болтая ни о чем серьезном, прежде чем встать мыть посуду.
— Хочешь поиграть во что-нибудь? — спросил Бо, убирая последнюю тарелку и доставая два бокала.
— Конечно. Криббидж?
— Или джин.
— Криббидж. Ты всегда побеждал меня в джине.
Он усмехнулся, наполняя наши бокалы виски, который принес ранее. Достав пару кубиков льда из пластиковых лотков морозилки, он насыпал их в стаканы и протянул один мне.
Я сделала маленький глоток, поморщившись, когда жжение распространилось по моему горлу и в живот.
— Не фанатка? — спросил Бо.
— Виски — это конек Фелисити, а не мой. Если нет красного вина, я предпочитаю текилу с верхней полки.
 
— Буду знать. В следующий раз.
Я улыбнулась, надеясь, что следующий раз будет, и что вновь возникшая близость между нами не исчезнет, когда он вернется в город. Я скучала без него на аванпосте последние пару месяцев. Не только потому, что мне было одиноко, но и потому, что я часто ловила себя на том, что хочу ему что-то сказать или задать вопрос.
Без сомнения, я буду очень скучать по Бо, когда вернусь домой в Сиэтл.
Спустя час и два стакана виски я была навеселе, и мне надрали задницу в криббидже.
— Я сдаюсь. — Я бросила свои карты на колоду. Мое слегка нетрезвое состояние делало меня счастливой и любопытной, а также действительно плохой в простой математике. — Давай сыграем в новую игру. Остаток ночи мы можем спрашивать друг друга о чем угодно, и другой человек должен отвечать.
— Разве это не то, что мы всегда делаем? — спросил он. — Ты изводишь меня личными вопросами, пока я, наконец, не сдамся.
Я хихикнула.
— Да, но на этот раз мне не придется изводить тебя.
— Я в игре, но каждый из нас получит пропуск по одному вопросу.
— Согласна.
Бо встал с пола и убрал доску для криббиджа, затем быстро развел огонь, прежде чем пойти на кухню, чтобы снова наполнить свой напиток.
Когда он наклонил бутылку в мою сторону, я покачала головой.
— Я думаю, что перейду на воду.
Я уже достаточно выпила, и, если я продолжу, был реальный шанс, что мой и без того слишком тонкий словесный фильтр рассыплется, как мокрая туалетная бумага. Последнее, что мне было нужно, — это выпалить, как сильно я хочу, чтобы Бо удовлетворил мою трехмесячную тягу к нему.
Бо вернулся в главную комнату и прислонился к стене с противоположной стороны от моего бревенчатого стула, на котором я сейчас сидела. Его длинные ноги сократили короткое расстояние между нами. Когда его босые ноги были направлены в мою сторону, я хорошо рассмотрела, насколько они были большими.
— Какой размер обуви ты носишь? — Он странно посмотрел на меня, но прежде чем он успел как-либо это прокомментировать, я сказала: — Запомни. Мы договорились не изводить.
Он ухмыльнулся.
— Сорок пятый. — Большой. О боже.
Я улыбнулась.
— Видишь, это было не так уж трудно, не так ли? Теперь твоя очередь.
— Самый неловкий момент из тех, что были у тебя в детстве.
— Наверное, когда мы с Джанессой впервые попробовали выпить. Мы накачались коричным шнапсом, и меня вырвало на себя и на парня, в которого я была влюблена. Он больше никогда со мной не разговаривал. Даже спустя столько лет я все еще не могу переварить вкус искусственной корицы.
— И никакой больше «Big Red»15?
Я скорчила кислую мину, и он рассмеялся.
— Моя очередь. — Я поерзала на стуле, когда за пределами аванпоста начал завывать ветер. — Что самое страшное, что когда-либо случалось с тобой?
Бо откинул голову к стене и заговорил, обращаясь к потолку. Измученное выражение его лица заставило меня захотеть взять свой вопрос обратно.
— Пару лет назад, Джесс, один из его помощников, и я были в лесу в поисках притона с метамфетамином. Мы нашли его, но прежде чем мы смогли его проверить, взорвался старый баллон с пропаном. Это была какая-то ловушка. Майло, помощник шерифа, получил ожоги третьей степени. Джесса отбросило на упавшее дерево, и ветка проткнула ему бок. К счастью для меня, я был достаточно далеко, и взрыв просто сбил меня с ног, но они оба чуть не погибли в тот день.
— Боже. Мне так жаль. — Моя рука потянулась к груди. Боль в его голосе была ощутима.
Он оторвал голову от стены.
— Нам повезло. Они оба выжили. Но Джиджи, жена Джесса, была в больнице, когда я их привез. Она медсестра. Самый страшный момент в моей жизни был, когда я сидел с ней, ожидая, когда выйдет врач и скажет нам, будет ли Джесс жить. Я знал, что, если он не выживет, я увижу, как разобьется ее сердце.