Пермский Губернский (СИ)

Только на этот раз тут не было моих многочисленных братьев и сестёр. Лишь тусклый свет от огромного экрана и однорукий Всебог, надменно взирающий на меня со своего судейского трона.
— Глупец… — тяжело вздохнув, произнёс он: — Ради, чего всё это? Ради мнимой свободы? И, каково тебе сейчас? Живёшь среди недоразвитых мартышек. В самой настоящей глуши! Разве такого будущего ты хотел?
— Мне хорошо уже от того, что я не вынужден уничтожать триллионы невинных живых существ. — сухо ответил я, чувствуя, как цепи сдавливают моё тело.
— Гуминиты — не более, чем муравьи для экспериментов. Их можно сделать, сколько угодно. А неподвластные планеты подобны вирусу! Они разрушают порядок. Делают очаги сопротивления. Растрачивают наши ресурсы в пустую. Зачем нам помеха для идеальной галактики?
— Идеальной, для кого? Тебя? — спросил я, пытаясь вырваться из цепей.
— Для большинства! — возразил Мегард и распростёр руки в разные стороны: — Ты же был лучшим Ультиматом… Я смотрю на то, что с тобой стало и моё сердце обливается кровью.
— У тебя нет сердца. И, вообще — ты жил хотя бы в одном из своих миров? Видел настоящих гуминитов? Познал жизнь, как она есть?
— Гуминиты — другой вид. Их копошение в грязи для нас омерзительно! Мы выше этого.
— Значит, не жил. — вздохнул я: — Потому что, в противном случае, ты бы понял, что это — не муравьи! И, что у тебя нет права подстраивать уклад их жизни под себя.
— Я дарую благо.
— Ты даруешь смерть и деградацию. Я больше не мог на это смотреть!
— И, что ты предлагаешь? — усмехнулся Мегард: — Оставить всё, как было до нас и смотреть, что гуминиты сделают с галактикой через тысячу, десять тысяч, сто тысяч, миллион лет? Хочешь, чтобы прекрасное место превратилось в огромную помойку?
— Я хочу, чтобы ты оставил всех в покое! — я дёрнулся вперёд и почувствовал, как одна из цепей уже врезалась мне в кожу: — И гуминитов, и моих братьев с сёстрами… Они — не твои игрушки.
— Стоило мне отвернуться от тебя, и что? Ты уничтожил часть моего военного флота. А потом создал мир, нарушив экосистему трёх звёздных скоплений. От твоих действий были одни лишь беды. А теперь представь, что будет, если я отпущу всех своих детей? Да вы уничтожите галактику в миллион раз быстрее, чем треклятые гуминиты. Власть — это жестокость и тирания! Вынужденная. Потому что в вас слишком много силы.
— Ты сам нас такими сделал.
— И прекрасно понимал, на что иду. — заключил Мегард: — Ты твердишь про свою планету. А я тебе говорю со стороны Творца. Возможно, наш конфликт не разрешим. Я утверждать не стану. Но я сделал галактике огромное одолжение! Можешь мне поверить. Все планеты Пантеона обеспечены необходимыми ресурсами. В том числе — пищей и водой. Эти миры защищены от войны, кризисов, эпидемий и голода. Разве это плохо?
— Из сотни вылупившихся морских черепах — до воды доползает лишь десяток. Это говорит о том, что механизмы урегулирования популяций заложены природой. Но самое мерзкое в это ситуации далеко не это… — вздохнул я, чувствуя, как мои кости ломаются под натиском цепей: — Помнишь, как тебя называли Логвинские колдуны?
— Не смей…
— «Собиратель Корон». Помнишь, почему? Потому что тебе плевать на порядок. — усмехнулся я, сплюнув кровавую кляксу на металлическую сцену: — Тебе просто нужна вся галактика. И, кто знает? Успокоишься ли ты? Остановишься ли на достигнутом?
— Глупец…
— Почему же? — удивился я: — Хотел бы ты порядка… Переживал бы ты о других народах… Так не вырезал бы их целыми мирами и не обращал бы в свою гнилую религию! Как всё, оказывается, просто… Даже смешно…
Мегард поднялся, а затем метнул в меня длинное арконитовое копьё. Жгучая боль пронзила моё сердце, и я открыл глаза.
— Что за… — моё тело висело в полутора метрах над расправленным диваном: — Треклятая Аделаида!!!
С грохотом я рухнул обратно.
— Что происходит⁈ — в спальню тут же влетел кошак: — Фёдор⁈ Ты живой⁈
— Живой… — потирая ушибленный бок, ответил я: — Просто очнулся в воздухе.
— А… Мама, я опять летал во сне? — усмехнулся Семён, и запрыгнув на маленькую тумбочку, включил светильник: — Видимо, способности начинают проявляться всё сильнее. Но, ничего! Послезавтра я запишу тебя на измерение в наш Полимаг. Там подскажут, насколько ты силён, к какому факультету готовиться, и какую литературу стоит изучить до поступления.
 
— Да, не помешало бы… — я поднялся и взял стакан с водой: — У нас тут все маги умеют летать?
— Дай бог — одна шестая. А обучаются мастерству ещё меньше. В общем, левитация, это крайне сложная способность. Но зато есть шанс стать магом-ликвидатором и пойти оперативником в КЛА! У них там зарплата — ого-го! И на пенсию выйдешь в сорок лет. Будешь уважаемым человеком.
— Не… Я уж лучше с заводом разберусь. Спасать мир — не моя стезя. — с горькой самоиронией ответил я.
— Кто знает? Тебе ж только восемнадцать лет! Вся жизнь впереди. — кот спрыгнул на пол и махнул пушистым хвостом: — В общем, спи. И постарайся больше не летать… Повезло ещё, что над диваном был. А-то рухнешь на пол — с фингалом придётся ходить! Даже несмотря на ускоренную регенерацию — всё равно не красиво. Да и не положено Графу с фонарём под глазом дефилировать.
— Если бы я мог это контролировать… Когда там в Полимаг уже можно поступить?
— Первого сентября. Ох! Первый месяц осени — прекрасное время. «Стигмата», «ДДТ», Шуфик… Не месяц, а песня! — хохотнул кот: — В общем, досыпай пока. И больше меня так не пугай. Я уже старый кот… Сердце — не железное!
— Ага… Постараюсь.
Новая способность почти открыта. Да и вообще — летать без вспомогательных предметов, это очень полезная фишка. Но сейчас меня больше интересовало другое.
Дождавшись, когда кот уйдёт в свою спальню, я тут же поднялся и принял боевую стойку.
Так… Сперва пропускаем энергию через голову, а затем через сердце, сконцентрировав её в левой руке. Взмах и… едва заметный ярко-красный шипик, сантиметра три в длину, вылез из моего кулака.
— Обидно. — вздохнул я: — Но, ничего. Пока буду звать тебя — убийца богов «Найтшаттер-младший».
Ещё пара миллиардов последователей, и он вырастет до размеров добротного лонгсворда. Осталось только понять, как заманить на завод четверть населения планеты…
С этими мыслями я попытался уснуть, однако меня продолжали мучать кошмары.
Благо, что на этот раз обошлось без Мегарда…
Просто различные жуткие миры. И девочки… Маленькие. С жуткими белыми глазами.
Бр-р-р…
Проснулся я в крайне дурном расположении духа, но…
— С добрым утром, турист-палаточник! — пропела Виктория, распахнув шторы: — Чего такой смурной?
— Ух… — я обратил внимание на то, что сегодня она была одета в лёгкий летний сарафан. Как вызывающе… Неужели решила подразнить моё мужское начало?
— Что? Нравится? — рыжуля хитро улыбнулась, а затем покрутилась передо мной: — Наслаждайся, пока можешь. Как только мы закончим с вашей квартирой — я навсегда исчезну из твоей жизни.
Опять приятная ложь… Вы ходите по невероятно тонкому льду, гражданочка.
— Я буду тосковать. Возможно наложу на себя руки. — я поднялся и сонно потянулся, хрустнув косточками: — Что привело тебя в мою обитель?
— Решила сделать тебе сутра приятное. И принесла все документы, а также варианты проектов с учётом шумоизоляции. — Виктория села на краешек кровати и потрясла в воздухе толстой папкой. Любила же она… потрясти.
— Отлично! — я накинул домашнюю футболку и выглянул в коридор: — Кот! Приготовь-ка нам кофе и шуруй сюда! Вместе выбирать будем.
* * *
Сонно зевнув, юная худенькая девчушка выглянула в окно. Ничего интересного. Всё так же солнечно, спокойно, прекрасно… и без мокрухи.
— Гадость… Да, я скоро помру со скуки! — выдохнула она и услышала копошение в коридоре.
Залпом допив чашку кофе, и схватив кобуру, Кира выскочила в коридор.
— Куда намылились? — злобно произнесла она, глядя на старшего брата и его «нового друга».