Прах фортуны (ЛП)
Я пошлёпала через квартиру и улыбнулась ему. Он не колебался, а сразу подошёл и заключил меня в объятия. Можно подумать, что со времени нашей последней встречи прошли дни, а не несколько часов.
— Как ты держишься? — пробормотал он мне на ухо.
— Я в порядке.
— Скажешь мне, если будешь не в порядке?
Я задумалась. Я уже не решила, что не буду говорить ему о своём последнем видении Кассандры. Это слишком сильно его обеспокоит, и в настоящий момент мы оба ничего не сможем предпринять, потому что я не знала, когда произойдёт нападение или кто будет причастен. Я не могла позволить тревогам о будущем влиять на то, что нужно сделать сейчас.
— Да, — сказала я. — Если я буду не в порядке, я тебе скажу, — и я не врала. Я нуждалась в Лукасе, и наша недавняя разлука лишь заставила меня осознать, насколько сильно я в нём нуждалась.
Лукас поцеловал меня и отстранился с удовлетворённым кивком, а затем показал в сторону гостиной. С той стороны до меня донёсся странный сдавленный звук, и я нахмурилась. Лукас стиснул зубы.
— Баффи! — проорал он. — Я же сказал тебе не вредить ему!
Ой-ой. Моё нутро совершило кульбит, и я поспешила туда.
Я не знала, чего точно я ожидала, но точно не сатира, которого связали на диване как индейку, причем с одного его рога свисала искрящая мишура. Кеннеди вонял алкоголем; запах буквально сочился из его тела, хотя его глаза были относительно ясными и сфокусированными, когда он взглянул на меня.
— Выводим полицейский беспредел на совершенно новый уровень, да? — поинтересовался он.
Я раздражённо зашипела себе под нос.
— Почему он связан? — потребовала я, обращаясь и к Лукасу, и к Баффи.
— Он не хотел приходить, — ответила Баффи с беззаботным пожатием плеч. — Или разговаривать с нами.
Я повернулась и сердито посмотрела на Лукаса.
— Он решительно настроился отказаться, — сказал мне Лукас, внезапно избегая моего взгляда. — И мы все знаем, что время поджимает, учитывая то, что этим утром ты сдала образец ДНК.
Я раздосадованно буркнула. Кеннеди тем временем начал что-то напевать, не попадая в ноты, а затем повернулся ко мне и улыбнулся.
— Они правы, — бодро заявил он мне. — Я не хотел приходить, и я не хочу говорить. Время, проведённое за разговорами — это упущенная возможность выпить. Я веселился, а эти двое все испортили. Скажите мне, кто-то из вас пробовал грибной коктейль? — он почмокал губами. — Весьма экстраординарная штука. Это как сочетание еды и алкоголя вместе — напиток, плюс одна из пяти положенных порций.
— Пяти положенных порций? — Баффи выглядела искренне сбитой с толка.
Я уставилась на неё.
— Ну знаешь. Правительство советует есть пять порций овощей и фруктов в день.
Она скривилась.
— Чего? Какое им дело до того, что я в рот кладу? И пять порций? С ума сошли, что ли?
В этот разговор мне совсем не хотелось ввязываться. Вместо этого я кивнула на Кеннеди.
— Отпустите его.
— Это не самая лучшая идея, — начал Лукас.
— Отпустите его.
Баффи цыкнула, затем потянулась к верёвкам и дёрнула их.
— В прошлом я уже видел его таким, Эмма, — предостерёг Лукас. — Он в запое, который не прекратится, пока его тело не капитулирует.
Я много раз видела пьяного Кеннеди. Более того, я сомневалась, что когда-либо видела его трезвым.
— Я чёртов сатир! — буркнул он. — Вино, женщины и песни. Этим я и занимаюсь!
— Это происходит каждые несколько лет, — сказал Лукас. — Он продолжает так несколько дней, пока не теряет сознание. В прошлый раз он два дня пролежал в больнице Святого Люка, пребывая в полукоматозном состоянии.
Кеннеди подмигнул мне.
— Не осуждайте меня. Это фишка сатиров.
— Фишка сатиров, как же, — сказала я ему. — Ты используешь это как оправдание, чтобы сложить с себя ответственность за собственное благополучие.
Он выглядел невозмутимым.
— Личная ответственность — это современная концепция, которая не принимает в учёт давление сверхъестественного существования. Я очень забочусь о собственном благополучии, и моё благополучие требует водки. Или джина. Абсента. Виски. Чёрт, да даже ферментированные грибы сгодятся, если в них есть 40 градусов.
— Прекрати нести херню, — рявкнула Баффи, развязывая последний узел.
Кеннеди улыбнулся ей… а секунду спустя рванул к двери. К сожалению, его нога зацепилась за один из роскошных толстых ковров, покрывавших паркетные полы, и вместо побега он повалился вперёд, раскинув руки и ноги в разные стороны. Ему едва удалось не разбить голову об угол стеклянного журнального столика.
— Упс, — пробулькал он, с трудом поднимаясь на ноги и снова пытаясь броситься к двери. Да ёб вашу мать.
— Верёвка для его же блага, — сказала Баффи, прыгнув вперёд и снова связывая запястья Кеннеди.
— Эй, — запротестовал он.
— Нам нужно задать тебе серьёзные вопросы, Кеннеди, — сказала я.
Он бросил на меня встревоженный взгляд.
— Что бы там ни было, я этого не делал.
— Мне нужно лишь пятнадцать минут твоего времени, — продолжала я. — Можешь дать мне это?
Он неуклюже улыбнулся.
— Для тебя всё что угодно. Приходи ко мне на следующей неделе. Вторник подойдёт, — он поджал губы. — На самом деле, неее. Лучше в среду. Тогда я уделю тебе столько времени, сколько захочешь.
— Нам нужно поговорить сейчас, Кеннеди.
— Сейчас я занят.
Я обошла его, встав прямо перед ним.
— Пожалуйста, — мне нужно, чтобы он согласился, пока к списку моих проступков не добавились похищение и незаконное лишение свободы.
Кеннеди медленно моргнул, посмотрел на дверь, затем обратно на меня.
— Ладно, — сказал он наконец. — Но только потому, что это ты. Ты мне нравишься.
Я выдохнула.
— Спасибо, — я сделала жест Баффи.
— Он снова попытается сбежать, — сказала она. Я покачала головой. Нет, не попытается. — Ладно. Но я за ним снова не побегу. Сами будете догонять, — она во второй раз выпустила его.
Сатир улыбнулся ей, подмигнул мне и бросился к двери. Баффи наградила меня взглядом «Я же говорила». Однако Кеннеди остановился и несколько раз покружился, как лишённая равновесия балерина, после чего опять повернулся к лицом нам.
— Облапошил вас, — он опустился на пол. — Продолжайте же, детектив. Что вам нужно знать?
— Ты можешь сесть на диван, Кеннеди.
— Мне нравится пол.
Я взглянула на Лукаса. Он пожал плечами. Если не можешь победить, присоединяйся. Я со скрещенными ногами уселась на пол перед ним.
— Мне нужно поговорить с тобой о Квинси Кармайкле, — сказала я. — Я знаю, вы двое были друзьями.
— Квинс? — на лице Кеннеди отразилась меланхоличная улыбка. — Квинс мёртв.
Я моргнула. Кеннеди оказался первым из всех, с кем я говорила, кто не считал, что гремлин-предприниматель сбежал.
— Почему ты так думаешь? — осторожно спросила я.
Он демонстративно осмотрелся по сторонам.
— Потому что его здесь нет.
Я вздохнула.
— Кеннеди…
— Если бы Квинс был жив, он был бы здесь, — сказал он. — Он был бы в Лондоне. Все думают, что он сбежал, но он не из тех, кто так поступает. Он был не лишён недостатков, но он признавал свои ошибки. Всегда. И он любил Лондон. Он любил быть сверхом и работать над тем, чтобы улучшить положение сверхов. Он не в Испании, он мёртв. Я в этом уверен, — он прищуренно посмотрел на меня. — Но я его не убивал, если вы об этом думаете. Он был моим другом. Моим приятелем. Моим… — его лицо исказилось, и он стукнул себя кулаком по груди. — Моим братом, пусть и не по крови. Мы были родными друг для друга, — его слова были искренними, пусть и произносились заплетающимся языком.
— Ты говорил кому-нибудь о своих подозрениях, что он мёртв?
— Много раз. Никто мне не верил, — он выпятил нижнюю губу. — Я искал его… я неделями пытался найти его, но его нигде не было видно.
— Ты ездил в его коттедж, искал там? — спросила я. — В Любовном Гнёздышке?
Кеннеди подался вперёд и взял меня за руки.