РАЙЯ бесчувственного командора. Галактика Его желаний
Видимо поэтому я не вернулся обратно. И не отдал приказ собрать аукцион снова. Я просто пошёл к себе в комнату, обещая, что лишь посмотрю на землянку. А уже потом решу, что делать с ней дальше. Может ещё верну… И вот тут даже дёрнулся от нового разряда тока, пронзившего мышцы и кости.
Или всё же стоит оставить её, пока боевая форма не поджарила моё тело? В конце концов передать её другому я всегда успею…
Дорогие читатели, приветствую Вас на страницах новой истории ♡♡♡ От всей души благодарю Вас за поддержку этой книги сердечками, звёздочками и комментариями – для меня это очень ценно)
История будет обжигающе-горячей. В наличии:
* нежная непокорная землянка;
* хмурый, бессердечный командор со своими космическими тараканами;
* жестокие правила звёздных рас;
* эротика.
Глава 1
Райя
Я послушно шла за управляющим по длинными тёмным коридорам куда-то вперёд. Внутри всё сжималось от страха, ведь когда мы дойдём, меня оставят наедине с тем жутким мужчиной.
У меня не было оружия. Не было ничего, чем я могла бы защититься. Да что там – у меня и одежды нормальной не было.
Все мужчины тут ходили в чём-то вроде металлических доспехов или в облегающих тёмных с металлическими же пластинами комбинезонах. В медицинском блоке одежда была изменена на белые латексные комбинезоны или халаты из какого-то странного материала. Неприятного.
Но мне вот выделили щедрый отрез ткани, похожей на тонкий шёлк. И всё. Объяснили тем, что землянкам тут одежда по большому счёту ни к чему. Нас слишком мало на станции. И нет смысла шить ради нас одежду. К тому же, ни одна землянка после аукциона не выходит из жилища своего рай-ши. И я не хотела думать, как могут обращаться с беззащитной женщиной, находящейся взаперти эти жуткие нелюди.
Вообще мы назывались веским словом – сосуд. Среди рай-ши не было ни одной женщины. Только мужчины. Помимо них на станции ещё находились бесполые роботы. Ну я считала их роботами, так как внешне их напоминали. Но вроде как это какие-то слуги-помощники из низших рас, в тело которых вживлена электроника. Я не знала, по их ли воле это сделано или нет, и об этом тоже старалась не думать.
Что касается сосудов – то нас выбирали после анализа ДНК.
Мою сравнивали с ДНК мужчин, которые сейчас были на станции. И я могла быть отдана любому, с кем совпадение было больше пятидесяти процентов. Управляющий сказал, что кому-то я подошла на все семьдесят – и это большая удача. Шанс зачать ребёнка выше. А если он родится, то этот рай-ши никогда больше не сможет претендовать на другой сосуд и меня больше никому не отдадут.
С одной стороны – новость должна быть хорошей, что не придётся менять «владельцев». С другой – вечное заточение с нелюбимым мужчиной тоже такое себе везение. Но всяко менее ужасно, чем участь переходящего знамени.
Какое у меня совпадение с командором, было не известно. Но кажется ему на это плевать. Да и судя по его поведению и виду – на многое другое тоже. Во всяком случае выглядел он так, будто ему море по колено. Кстати, почти в прямом смысле. Я таких огромных даже тут, на станции не видела, не то что на родной Земле…
Стоило только вспомнить, как на душе стало тяжелее. И я ещё свою прежнюю жизнь считала плохой? Вот уж ошибалась, так ошибалась. Тут я вообще букашка. Без права на слово, на собственное мнение, без своих интересов. Иду вот туда, куда ведут. И молчу. Хотя внутри хочется кричать от своей беспомощности и бессилия…
В первые дни я ещё пыталась противостоять, возражать, противиться… Аж передёрнуло от этих воспоминаний.
Нет, мне не угрожали, не били, не пытались запугать. Кажется, к сосудам вообще тут относились скорее никак, чем с пренебрежением. Как к факту. К необходимости.
Никто не пытался меня унизить намеренно, но при этом со мной сделали нечто, превратившее меня в покорный манекен, исполняющий приказы. При этом разум внутри не был закован. Я всё понимала, но не могла сопротивляться или возражать приказам.
Одного раза хватило. Больше я не делала ничего наперекор. Ощущение, когда ты заперт внутри, напугало похлеще боли. Если бы меня избили, так сильно бы не надломило, как это. К тому же выводы были однозначными – пока я веду себя внешне спокойно, со мной даже общаются по необходимости. И такое скудное общение с крохами новой информации всё же лучше, чем полная неизвестность или заточение в своём теле. Однако, чтобы создавать видимость спокойствия, мне приходится мобилизовать все свои моральные и физические силы. И порой делать то, что я бы совсем не хотела делать…
Например, идти сейчас к тому, кто станет вершить мою судьбу в ближайший год. А потом… Думать о будущем мне нельзя. Просто нельзя. Нужно думать о том, что будет сейчас. Мне просто необходимо как-то наладить с ним отношения. Попробовать объяснить, вызвать сочувствие, если не понимание…
И сама над собой горько усмехнулась. Сочувствие и этот огромный инопланетный мужчина? Кажется, он даже о таком слове не догадывается… Вообще не уверена, что в его языке есть нечто подобное.
– Ваш сосуд, – вдруг оповестил в неожиданно открывшуюся перед нами дверь управляющий. – Входи, – твёрдо сказал мне и даже поспешно подтолкнул в спину, быстро закрывая дверь снаружи.
Видимо, тоже ощутил поле его ярости и трусливо сбежал. Оставив меня наедине с этим монстром. Взбешённым, очевидно не отошедшим ещё от битвы монстром.
Я замерла на пороге. В полутьме посреди большого полупустого ангара стоял ОН…
Не знаю, чего я ждала от него. Наверное, что с диким рыком набросится и прямо у двери сделает со мной нечто ужасное. Что это может быть не ужасным, в голову не приходило. Как минимум с разницей наших размеров, он физически не сможет не причинить мне боль. Глядя на его неестественно прямую, словно выкованную из каменных мышц спину, на огромный рост, я прикусила нижнюю губу, отгоняя всеми силами вопрос – а что ещё у него такое же огромное и твёрдое?
Напряжение накапливалось. Уже начинала кружиться голова. А он всё молчал. И вообще не смотрел на меня. Только сжимал кулаки и молчал. В полнейшей тишине раздавалось только его тяжёлое дыхание.
Переминаясь с ноги на ногу на холодном полу, я не знала, можно ли заговорить первой. Но продолжать молчать казалось пыткой.
И так было жутко страшно. А уж когда не знаешь, чего ожидать, страшнее вдвойне.
Ноги начинали неметь от холода. Тело ломило от того, насколько я была зажата. А командор будто бы спал стоя. Ни слова, ни движения. Но пути назад уже не было.
– Мне можно войти? – не выдержала я, и отшатнулась, прижавшись спиной к двери, когда он дёрнулся, резко обернувшись.
Его глаза всё ещё светились. Злобный оскал как ничто говорил о его настроении и самочувствии. Голубые молнии продолжали скользить по телу вверх-вниз волнами.
Лучше бы я вечно молчала!
Издав какой-то низкий вибрирующий звук, он потянулся к чему-то очень похожему на планшет. Что-то быстро напечатал. Нахмурился ещё больше, вглядываясь. Затем закрыл глаза, нажал там что-то снова и… с досадой запустил его в угол. Я пригнулась от звука удара и громко сглотнула, прикинув, что если бы меня толкнул с такой же силой, то одной черепно-мозговой травмой бы не отделалась…
Тем временем он подошёл ближе, вдыхая глубоко, словно дикий зверь и в бешенстве оглядывая меня с ног до головы. Что-то там прошипел на своём. Я вжалась в дверь сильнее.
– Пятнадцать, – выдавил он на моём языке.
– Ч-что? – распахнула я глаза, воззрившись на него.
– Наша с тобой совместимость. Пятнадцать процентов, – проговорил низко и зло, будто бы я была в этом виновата.
– Простите, – прошептала, всё ещё находясь в шоке от его поведения и комплекции.
Ему стоит чуть сильнее прижать меня рукой к двери и от меня мокрое пятно останется. Я макушкой ему даже до подмышки не достаю!