Чудные на всю голову (СИ)

Джант дрогнул. Ива заскулила: собственная боль была не такой острой, как боль его.
— Обещаю, Джант.
Она поцеловала его. Даже зная, что это неправильно. Всё, чего ей хотелось — чтобы ему наконец стало легче.
***
Друзья долго расспрашивали их, что случилось. Бич даже собиралась наброситься на Джанта, когда увидела красные глаза Ивы. Но, вглядевшись в его лицо повнимательнее, поняла, что не одной Иве было плохо. Амон не сказал ничего, лишь похлопал Джанта по плечу и увёл в комнату. А Юн Ги чуть сама не разревелась. Ива успокоила её и выпила с ней по кружечке чая. Юн Ги попросила у тавернщика нужные тра́вы и приготовила сама. Её умелые руки сотворили само спокойствие.
Но Ива и Джант скрывали правду. Она не предназначалась для чужих ушей.
Вернулись они так, точно ничего и не было. Ива Джанта не сторонилась, но всякий раз, когда проявляла внимание к нему, стыдилась. Каждый раз она представляла боль, которую он испытывал, и отстранялась. А Джант лишь тяжело вздыхал в ответ.
В Академии их встретили, будто они пропали на полгода. Механичка проводила с Ивой дни напролёт, заканчивая чертежи. Сборка занимала всего пару дней. До следующего шага в исследовании Иве оставалось только ждать.
И она ждала. Запиралась в комнате и сидела там, читая книги. Каждое слово в них напоминало ей о Джанте. О данном обещании. Могла ли она и впрямь исполнить его так скоро? Влюбляются ведь не за месяц… Разве правильно влюбиться за месяц?
Ища решение, Ива отправила очередное письмо родителям. Ответа на предыдущее она так и не получила. Что неудивительно: наверное, письмо едва ли дошло до них, а может, и не дойдёт никогда. Но новые Ива уже отнесла к Лиззи в отделение.
В этот раз ответ лежал гораздо глубже. Наверное, Иве потребовались бы годы, чтобы разобраться в деталях. Может, даже целая жизнь. Но у неё нет столько времени. Сердце Джанта разрывалось каждый день, и только Ива могла это остановить. Ей было невыносимо больно за него. Прекратить его муки — таково было её единственное желание.
Ива перерывала память, точно давно запылившуюся книгу. Светозар пришёл в её мысли снова. Он всегда приходил, когда ей было хуже всего. Когда её покинули все друзья. Когда ей отказал единственный, кто, как ей казалось, любил её по-настоящему, в отличие от Светозара. Светозар заполнял пустоту в её сердце, развеивал непонимание. Он был ответом на все вопросы.
Может, и сейчас он был бы ответом? Нет. Конечно же, нет. Он не имел к этому никакого отношения. Он не имел к Иве никакого отношения.
Однажды Светозар уже отходил. Но вернулся. Неужели так будет и в этот раз?
Ива вспомнила единственный глоток собственной свободы. Перед глазами возник образ одного милосердного зверца из Белокаменной Твердыни. Только сейчас она вспомнила, как его звали. Добролюб. Смешно. Добрый и любящий. Любил её, а потом забыл. Легко. Как будто и не было ничего. Как будто Ива просто уснула, одним глазком подглядела в замочек на двери, из-за которой лился свет счастья, но на деле она по-прежнему была замурована в темнице мыслей.
Он ведь её и не любил по-настоящему. Никогда. Ива ведь давно это поняла. Любовь не такая. Любовь должна быть иной…
Но какой? Если бы Ива знала.
Задаваясь вопросами в ночи, Ива обнимала горшок с баранцем. Его было легко любить. Хоть она ещё и не дала ему имя. Да и как дать имя, если она даже не знает, мальчик это или девочка? Но Ива будет рада кому угодно.
Жизнь теплилась в семечке. Прижимая горшок к груди, Ива грезила о жизни. Маленькой жизни, которую она породит. Из маленького горшочка. Кого-то настоящего и живого.
Любовь рождает жизнь. А Ива способна любить. Правда, баранец?
Однажды ночью Ива смотрела на луну и показывала её баранцу. В свете звёзд семечко отражало нечто совсем крохотное, круглое, с четырьмя палочками-отростками. Неужели это маленький барашек? Может, он вот-вот явится на свет?
Но вдруг среди звёзд промелькнуло белое пятно. Что это? Бумажка? Она летела по воздуху, точно птица. И приземлилась на подоконник, у самых ног.
 
Этого… Этого не могло быть! Ива поцеловала баранца в семечко и отложила его на стол, а сама схватила письмо и разорвала свёрток с ним пальцами. У неё не было времени искать нож.
Этот почерк… Едва различимый. Но не корявый, естественный, чувствовалась рука зверки.
Это был почерк мамы.
«Доброго дня тебе, моя милая Ива».
Матушка-Природа… Ты спасла её! Принесла ей письмо! Не подделка? Ива принюхалась к конверту. Запах тёплых рук и сеточки морщин… Мама. Никто другой на целом свете не пах так, как она.
«Я так рада, что ты смогла прислать письмо! Я думала, новостей от тебя буду ждать месяц, а то и больше. Ты же такая «внимательная» у меня!»
О, эти мамины шутки! Прежде Ива была готова покусать её за это, но сейчас они казались милее сердцу, как никогда прежде.
«Мы с папой поживаем неплохо. Ты моя трусиха, неужели правда думаешь, что будет война? Мы с папой не верим в эту чепуху. Думаю, Великий Князь просто проверяет силы. Всё-таки твой отец когда-то уже служил, да и я добровольно подалась в лекари уже давно. И Князь собрал нас, чтобы посмотреть, не растеряли ли мы всю хватку. И что я тебе на это скажу? Не растеряли! Готовы постоять против всего мира за наше дорогое Царство!»
Ива усмехнулась. Ну и мама! Её слепая вера в Родину всегда поражала Иву. Но она уважала выбор матери, как та всегда уважала выбор Ивы.
«Я очень рада, что ты благополучно добралась. И, да, мне любопытно знать всё о твоём новом пристанище! Лучше, чем Высшая Школа Чудесных Наук? И чем Белокаменная Твердыня? Папа до сих пор бурчит, что лучше бы уговорили тебя остаться в Твердыне. Но что там с этими занудами-волхвами засиживаться, верно? Расскажи в следующем письме побольше об этой Академии!»
Ива уже приметила пару вещей, о которых можно было рассказать. Маме точно будет интересно!
«И я очень рада, что вы со Светозаром наконец-то разошлись! Этот дурак ужасно с тобой обходился. Правильно, что ты разглядела всю его суть.
Теперь я понимаю, доченька. Я была неправа. Прости меня. Я ведь твоя мать, а я не помогла, не уберегла тебя. Я хотела дать тебе совершить собственный выбор. Боялась, что не видела в Светозаре того, что видишь ты. А теперь я понимаю: я просто боялась ранить тебя. А в итоге ты испытала гораздо больше боли. И если бы я встала на твою защиту сразу, этого бы не случилось. Я ужасная мать».
Нет, мама, нет! Ты просто не хотела руководить жизнью Ивы. Просто дала ей свободу. Да, свободу испытать боль, но ты не запирала её в четырёх стенах и не указывала, как правильно. И Ива благодарна маме за самый дорогой в её жизни подарок — выбор.
«Но я рада, Ива, что ты пережила это. И мне больно, что меня не было рядом, чтобы утешить тебя».
Но ты рядом, мама. Вновь Ива заплакала. Мама… Почему ты так далеко?
«И я говорю теперь, Ива: пиши мне. Пиши так много, как только сможешь. Я буду рада любой весточке».
Ты и не знаешь, мама! Ива уже послала тебе с десяток писем.
«И, я смотрю, ты оправляешься от Светозара! Встретила человека? Неужели сын вилы? А тебя, как всегда, тянет на странности!»
Ива почувствовала, как краснеет. Ну, мама, как всегда смущаешь!
«Я рада, что ты ищешь моего совета. Ты не забыла о маме. Это делает меня счастливой».
А как Ива была счастлива, что мама помнила о ней.
И Ива дошла до важнейших слов. Маминого совета. Маминого истинного слова.
«Так вот, Ива, слушай. Хоть я и совершила ошибку со Светозаром, я не отступлюсь от своего: я по-прежнему считаю, что любовь — это выбор.
Я много раз тебе рассказывала эту историю и расскажу вновь. Помнишь, как мы познакомились с твоим папой? Он нашёл меня в глуши и сказал: «Вот она, моя невеста! Выходи за меня!» А я жила с тётей-ведьмой и о женитьбе совсем не думала. Но хорошо знала поганую зверолюдову душонку, оступалась много раз. Поэтому сперва отказала ему: с чего бы мне срываться и бежать к нему без оглядки? Он ведь мне никто!