В плену желаний (СИ)

— Тебе не кажется, что это не твое дело? — резко ответил Алексей и, сев в свое кресло, серьезно посмотрел на секретаршу.
Стальные нотки в его голосе заставили кожу Светы покрыться мурашками.
— Всегда было мое, а сейчас стало не мое? — удивленно вскинула бровь Голковская, она едва сдерживала злость, рвущуюся наружу, но внешне оставалась спокойной. — Ты же всегда рассказывал мне о своих победах и завоеваниях, что изменилось, Леш?
— Свет, я давно хотел поговорить с тобой, — осторожно начал Хабаров, и Светлана, почувствовав, как холод забирается в душу, задержала дыхание. — Ты замечательная, нам было хорошо вместе, но я не дам тебе того, что ты хочешь, никогда не позову замуж, не создам семью. Мне все это не нужно, и дело вовсе не в тебе. Ты молодая и тратишь на меня лучшие годы своей жизни. Это неправильно, — мягко сказал Алексей и посмотрел на нее в надежде на понимание.
Заметив слезы, застывшие в глазах девушки, Леша непроизвольно сжал кулаки. Больше всего на свете он не любил женские слезы, его ужасно раздражала эта дебильная привычка драматизировать. Столько девушек пыталось вызвать жалость и добиться от него желаемого, но ни одной это не удавалось, после такой сцены он просто прекращал всякое общение и еще ни разу не пожалел об этом. Со Светой дело обстояло немного иначе, Хабаров не знал, как поступить, чтобы не потерять хорошего сотрудника, особенно перед заключением выгодного контракта.
— Леш, а я когда-то просила большего? Разве я говорила, что хочу семью или детей? — сыпала вопросами Голковская, пытаясь держать лицо, но слезы предательски текли по щекам, обжигая нежную кожу. — Я просто люблю тебя и прощаю все твои увлечения, а ты совершенно не ценишь мои чувства. Это все из-за нее, да? Из-за этой твоей очередной? Что в ней есть такого, чего нет во мне? Может, грудь больше, так я могу увеличить, Леш, ты только скажи, что, — Света перешла на крик, и Алексей, поняв, что у нее начинается настоящая истерика, встал и сильно встряхнул ее за плечи.
— Хватит! — громко пресек он ее попытки продолжить поток бессвязных упреков и, чуть приобняв, пытаясь успокоить, уже мягче добавил: — Свет, ну перестань, дело не в женщине, правда. Просто так всем будет лучше
— Почему ты решаешь за меня, что для меня лучше?
— Я решаю за себя, а тебе придется принять это.
— Хорошо, — вдруг сказала Голковская и, вытерев слезы тыльной стороной ладони, отстранилась. — Пожалуй, ты прав. Я надеюсь, на работе это не отразится? Или мне нужно искать новое место?
Светлана быстро сообразила, что таким образом ничего не от Хабарова не добьется, и если она хочет вернуть себе своего мужчину, то нужно действовать по-другому — хитрее.
— Конечно нет! — воскликнул Алексей, пораженный такой сменой ее настроения. — Ты очень хороший специалист, и я не хотел бы, чтобы ты увольнялась.
— Да? — лукаво улыбнулась Света. — Вот если бы моя зарплата увеличилась процентов на десять, тогда бы я точно осталась.
Леша засмеялся, но, заметив, что ее лицо осталось серьезным, осекся.
Голковская всегда была достаточно меркантильной особой, но чтобы до такой степени… Неужели она на полном серьезе предлагает себя купить?
— Хорошо — согласился он, поднимая руки вверх. — Твоя взяла. Десять процентов и ни рублем больше.
— Ну если мы на сегодня закончили, я, пожалуй, поеду домой, — спокойно произнесла совсем повеселевшая девушка и направилась к выходу.
— Подожди. Давай я отвезу, — предложил Хабаров.
— Нет, спасибо, я на машине, — отказалась Светлана и, послав ему воздушный поцелуй, вышла из кабинета.
Алексей озадаченно смотрел на захлопнувшуюся дверь и никак не мог уложить случившееся в своем сознании. Все получилось как нельзя лучше, но что-то в этой ситуации его настораживало, как-то все было неправильно, и неприятный осадок от разговора присутствовал.
Обуреваемая противоречивыми чувствами, Голковская покинула здание и направилась к своему автомобилю. Щелкнув брелоком, она села в машину и, громко хлопнув дверью, опустила голову на руль. Несколько минут девушка не шевелилась, размышляя как ей сейчас поступить. На ходу придумать гениальный план по возвращению бывшего любовника не получилось, но Света не собиралась сдаваться. «Ты все равно будешь моим!» — прошипела она сквозь зубы и завела двигатель. Первой мыслью, посетившей ее, было отправиться в ночной клуб и, напившись, забыться в хмельном угаре, но здравый смысл все же победил, и, выжав педаль газа в пол, Светлана поехала к себе домой.
   
Глава 16
 
Московская Область. БО «Васильки»
Час за часом приближался рассвет, но Тимур не спал. Тяжелые мысли не отпускали ни на минуту. Он безумно переживал за Иру, но не мог узнать про ее состояние, не привлекая ненужного внимания. Громов не находил себе места, как зверь, загнанный в клетку, мерил шагами комнату. Несколько раз ложился в кровать — бесполезно, уснуть не удавалось. Лишь только закрывал глаза, как события этого для, будто в фильме, появлялись перед ним. Мучительно медленно Тим вновь проживал эти моменты, мысленно раскладывая их на атомы и замечая малейшие детали, на которые сразу не обратил внимания. Во всем произошедшем он винил только себя, ведь знал, что Гринев так просто не простит ему обиду. Знал, но, погрузившись в свои переживания, не сделал абсолютно ничего, чтобы защитить Ирину.
— Идиот! — звучно выругался на себя Тимур.
Устало опустился в кресло и откинулся на спинку, подложив под голову руки. Рассматривая причудливые тени на потолке, он сам не заметил, как провалился в темную пустоту.
— Мурчик, — услышал где-то над ухом и неприятно поморщился.
Почувствовав, как острые длинные коготки пробежались по его колючей щетине, нетерпеливо спускаясь вниз к шее, Громов безошибочно поймал запястья Базановой и резко открыл глаза.
— Что ты здесь делаешь? — зло спросил он, выпустив ее руки из своих. Посмотрев на часы, понял, что не проспал и часа.
— Пришла к своему котику. Му-у-урчик, мы так давно не были в кровати, твоя кошечка соскучилась, — ворковала Карина и ластилась к Тимуру, не замечая его плохого настроения.
Еще одна бессонная ночь окончательно выбила Тима из колеи. Он с трудом сдерживал свои истинные эмоции. Меньше всего сейчас хотелось разборок с Базановой, но изображать из себя ласкового любовника сил совершенно не было. Вскочив с кресла, Громов схватил Карину за плечи и грубо встряхнул.
— Я тебя разве звал? — его голос звучал угрожающе, а в потемневших глазах полыхал яростный огонь.
— Нет, — проскулила девушка и непроизвольно сжалась. Впервые она видела Тимура таким, но вместо того, чтобы задрожать от страха, Базанова ощутила небывалое возбуждение, дыхание перехватило, а трусики моментально стали влажными.
— Тогда какого хера ты приперлась?
— Да, Мур! Еще! Ты так меня заводишь, — застонала Карина, томно облизывая пересохшие губы.
— Да пошла ты! — сквозь зубы процедил Громов и, передернув плечами, швырнул ее в кресло.
Тим почувствовал невыносимое отвращение к ней. Смерив Базанову презрительным взглядом, он вышел из комнаты и громко хлопнул дверью.
Девушка вздрогнула от неожиданности и, не шевелясь несколько секунд, пыталась осознать, что произошло, но, так и не найдя объяснения поведению Тимура, встала и подошла к окну.
Тяжелые тучи затянули небо, создавая мрачную атмосферу. Крупные капли дождя громко стучали в окно и медленно стекали по холодному стеклу. Нехорошее предчувствие с новой силой охватило Карину. Она интуитивно ощущала, что теряет контроль над ситуацией, и это ее раздражало. Сложив руки на груди, Базанова увидела, как Громов появился на улице и, зябко поежившись от холодного ветра, уверенно направился в медцентр. Нервно кусая губы, она боролась с желанием проследить за Тимуром и узнать, что ему там понадобилась, но понимала, что вряд ли останется незамеченной. Выход был только один — подождать, пока Тим вернется в главный корпус, и наведаться к Юле, уж она-то должна знать все.