В плену желаний (СИ)
Мощный гормональный всплеск Таня списала на длительное отсутствие сексуальных контактов с мужчиной. Она никогда не акцентировала на этом внимание, потому что достаточно просто относилась к сексу, не возводила его в культ. Интимная жизнь с мужем не являлась чем-то фантастическим, но и скучной ее нельзя было назвать. Конечно, профессия накладывала определенный отпечаток. Часто Таня приходила домой очень уставшая и эмоционально опустошенная, так что ни сил, ни желания на интимную близость не оставалось. Но когда настроение все же появлялось, а мужа не было рядом Куликова безо всякого зазрения совести прибегала к самоудовлетворению и не считала это чем-то предосудительным.
Татьяна уже не помнила, когда в последний раз занималась подобным. Столько проблем неожиданно свалилось на ее плечи, что было просто не до секса. Все ее мысли были заняты сначала исчезновением подруги, потом семейными проблемами, затем снова Романовой. Причем ни одна из них до сих пор не была решена. С Петей Таня хоть и поговорила, но ситуацию в целом отпустить так и не смогла. Как найти Иру, Куликова не знала, ее единственная надежда возлагалась на Дымова, но после случившегося этот вариант совершенно точно можно было исключать.
Она поражалась, с каким успехом ей удавалось приумножать уже существующие трудности и добавлять к ним новые. Терзаемая навязчивыми мыслями, она наконец добралась до гостиницы и, войдя в номер, без сил опустилась на диван. Мышцы ныли, будто напоминая о неудовлетворенном желании. Стараясь отогнать непрошеные воспоминания, Таня тряхнула головой и, быстро вскочив, прямиком направилась в ванную.
Наскоро стянула с себя одежду и, открыв кран, шагнула под теплые струи. Хотелось поскорее смыть накопившееся напряжение. Вода постепенно начала обволакивать кожу. Но расслабиться так и не получилось, возбужденное тело требовало разрядки. Скользнув рукой по груди, она случайно задела сосок и тут же замерла от приятного щекочущего чувства. Прикрыв глаза, Таня повторила манипуляцию, мысленно возвращаясь в тот кабинет и пытаясь представить на себе руки Дымова. Сжала упругие полушария и хрипло простонала от того, что получилось достаточно реалистично. Волнующий трепет разливался по телу, и сладостное предвкушение наполнило ее до краев. Взяв в руки душ, Куликова включила мощную струю и, разомкнув бедра, направила ее между ног. Острое наслаждение пронзило насквозь, и новая волна возбуждения накрыла с головой.
…Вот Дымов наконец стягивает с нее платье и снимает свою рубашку. Таня чувствует его крепкие ладони на своей коже. Настоящий пожар разгорается внутри от каждого его прикосновения. Сочные губы страстно ласкают нежную шею, опускаются ниже, к плечам, ключицам, оставляя за собой влажные дорожки.
Не выдерживает и подхватывает на руки. Она обвивает его бедрами, теснее прижимаясь к обнаженному торсу. И снова долгий, требовательный поцелуй. Стас сажает ее на стол, скидывая на пол все папки, и смотрит в глаза. Его взгляд, такой пронзительный, сумасшедший, в нем отражается безумный огонь желания. Губы искажает самодовольная ухмылка, и он тянется к ремню на форменных брюках…
Рисуемые воображением картинки вызывали сильную пульсацию внизу живота, и Таня больше не могла терпеть. Легла в ванную и согнула ноги в коленях. Холодная поверхность создавала контраст ощущений и слегка остужала ее пыл, позволяя балансировать на грани реальности. Откинув голову назад и блаженно прикрыв глаза, она скользнула рукой к самому интимному участку тела и, медленно поглаживая, вновь погружалась в свои фантазии.
…Расстегнув ремень, Дымов приспускает брюки и, отгибая резинку трусов, высвобождает напряженный член. Дразняще касаясь ее лона, припадает к приоткрытым губам тягучим поцелуем и, делая уверенный толчок, резко входит в нее…
Одновременно с действиями Стаса Таня ввела внутрь себя один палец и громко вскрикнула, выгнувшись дугой. Добавив второй, она начала совершать ритмичные движения рукой, закусив губу и глухо постанывая. Ощущения были настолько красочными и реалистичными, будто она действительно находилась в том кабинете.
Таня нетерпеливо подалась бедрами вперед, представляя, как насаживается на твердую мужскую плоть все глубже, другой рукой скользнула к груди и несильно оттянула сосок, покрутив его подушечками пальцев. Все тело било крупной дрожью от невероятно сильного, практически болезненного наслаждения.
…Не сбавляя темпа, Дымов резко и грубо вдалбливается в ее лоно, скалясь от осознания своего мужского превосходства. Сжимает нежную кожу ягодиц и вновь жадно целует влажные сочные губы, слегка покусывая их зубами от дикого, прожигающего насквозь желания…
Несколько быстрых движений рукой вызвали мощное сокращение упругих мышц. Внезапный эмоциональный взрыв, горячий и холодный одновременно, хлестко ударил изнутри, заставив Таню лихорадочно заметаться по ванной. Судорожно хватая ртом воздух, она вцепилась в эмалированную поверхность ногтями, но рука тут же соскользнула. Не прекращая ритмичные толчки, ощущала, как новые волны бурного оргазма накатывают одна сильнее другой.
Постепенно приходя в себя, Таня все еще немного дрожала, пытаясь привести в норму дыхание, тело будто парализовало. Она чувствовала полное опустошение и в то же время небывалый прилив энергии.
Вновь обретя возможность двигаться, Куликова приняла теплый душ и, завернувшись в халат, вышла из ванной. Затем легла на кровать в надежде уснуть, но мысли о Дымове так и не отпускали.
Отчаявшись справиться с бессонницей, Таня набрала номер Ольги и поднесла трубку к уху.
— Оль, привет, — проговорила она, как только закончились гудки.
— Привет, Тань, как ты там? — участливо поинтересовалась подруга.
— Я… Да я-то нормально, ты лучше скажи, как дела в отделении? Без происшествий?
— Не переживай, Слава отлично справляется.
— Ладно, ты, если что, звони, — сказала Куликова и завершила вызов.
«Ну хоть где-то все хорошо», — подумала она и, встав с постели, направилась в душ.
Московская область. БО «Васильки»
Бескрайние поля раскинулись по обе стороны от проселочной дороги, по которой, уверенно рассекая копытами воздух, летел вперед вороной жеребец, практически не касаясь земли. Громов, гнавший коня во весь отпор, твердой рукой управлял им, контролируя все действия, но не ограничивая свободу. В каждом движении животного чувствовалась мощь и сила. А всадник, сливаясь с ним в единое целое, ощущал, будто за спиной выросли крылья, и был абсолютно счастлив. В такие моменты никакие посторонние мысли не могли пробиться в его сознание и нарушить невидимую связь с любимым зверем.
Но сегодня все было по-другому: как ни старался, Громов не мог освободить голову, вновь и вновь возвращаясь к событиям в комнате Иры. Сердце больно сжималось, когда он вспоминал ее пустой взгляд. Тимур понимал, то, что он натворил, нельзя ни простить, ни оправдать, но поступить по-другому не мог. Ирина слишком много значила для него, и он не смел позволить, чтобы кто-то причинил ей боль. Он совершенно не подумал о том, что, выполнив приказ управляющего, станет таким же преступником, как и все остальные, а значит, перейдет на сторону зла.
Громов всегда был убежден, что в любой ситуации нужно оставаться человеком, но сегодня он вынужден был стать зверем. Страшным зверем, безжалостно насилующим слабую женщину. Ради нее он поступился своими принципами, которые никогда не предавал. Но как теперь справиться с внутренними демонами, рвущими душу на части, Тим не знал. Его переполняли боль и отчаяние, он ненавидел себя, чудовищное чувство вины грызло его изнутри, и, стараясь избавиться от него, Громов гнал коня во весь отпор. Но от себя не убежишь, мысли были быстрее него.
Остановившись на самом берегу, он слез с коня и подошел к самой кромке воды. Настолько близко, насколько это позволяло ограждение. Сильный порыв ветра пробрал до костей, но Тимур не пошевелился, он вглядывался в водную гладь, пытаясь найти лекарство от тоски. На суровом лице невозможно было прочесть никаких эмоций, но в душе творился настоящий хаос.