В плену желаний (СИ)

Тимур очень переживал за Ингу и внимательно следил за всеми передвижениями, видел, что происходило в их спальне, но не стал вмешиваться — Романова должна наконец уяснить, что здесь она бесправное существо. Еще раз пробежавшись взглядом по мелким квадратикам, он не обнаружил ничего подозрительного и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.
Эта ночь выдалась одной из самых тяжелых в жизни Громова, морально истощила его, но испытания еще не закончились. Ему предстояло найти хоть какие-нибудь зацепки, чтобы попытаться оправдаться перед управляющим. Раз за разом просматривая разговор Ирины с Шевцовым, Тим отмечал все новые подробности. Не все можно было разобрать, но факт, что они были знакомы и прокурор обещал помочь Романовой сбежать, не подлежал сомнению, а это значило, что Тимур мог надеяться на снисхождение Бушина, ведь он практически предотвратил планируемый побег. Облегченно выдохнув, Громов записал всю информацию на диск и положил его на стол управляющего.
Ближе к утру, когда все стихло, он отправился к себе, рассчитывая расслабиться после тяжелого дня, но уже почти дойдя до комнаты, резко сменил траекторию движения, решив лично убедиться, что с Томилиной все в порядке.
Войдя в ее спальню, Тим присел на кровать и слегка дотронулся до ее плеча. Девушка открыла глаза и непонимающе посмотрела на него.
— Привет.
— Привет, — хриплым голосом ответила Инга и, забравшись повыше на подушку, поинтересовалась: — А ты чего здесь?
— Зашел спросить, как ты себя чувствуешь, — мягко пояснил Громов. Заметив свежий кровоподтек на скуле, осторожно дотронулся до него подушечкой пальца. — Сильно досталось?
— Бывало и хуже.
— Прости, — произнес он одними губами, надеясь, что Инга поймет, и опустил голову ей на колени. Ему было безумно жаль ее, и, как бы она ни храбрилась, ни отгораживалась от всего за своей лучезарной улыбкой, Тимур знал, что в душе эта девушка остается хрупкой и ранимой, и восхищался тем, как стоически она выносит любые трудности, маленькая и беззащитная, но такая сильная. Сколько раз они беседовали за бокалом виски, ничего не требуя друг от друга и не задавая лишних вопросов. На базе не было тех, с кем Громову было бы приятно общаться, и только Ингу он мог с уверенностью назвать своим другом.
— Тим, перестань, ты и так сделал все возможное в этой ситуации, — негромко говорила Инга и гладила его по волосам.
Почти сразу он отключился, но, ощутив, как девушка трясет его за плечо, быстро пришел в себя.
— Уснул, да?
— Угу — улыбнулась Инга.
— Ладно, отдыхай, я тоже пойду, — сказал Громов и встал с кровати.
— Спокойной ночи.
Сделав несколько шагов по направлению к двери, услышал, как Ира окликнула его, и замер на несколько мгновений, но быстро сумел взять эмоции под контроль и, не оборачиваясь, покинул помещение.
Москва. Квартира Хабарова
Чистое голубое небо… Яркое солнце опаляет загорелую кожу, насыщенно синее море волнами набегает на песчаный берег… По краю воды медленно ступает женщина в белом полупрозрачном сарафане. Ее огненно-рыжие волосы развеваются на ветру. Заметив Лешу, она счастливо улыбается и ускоряет шаг. Он спешит ей навстречу, не веря своим глазам. Кажется, еще чуть-чуть, и их руки встретятся. Но чем быстрее Алексей идет, тем больше становится расстояние между ними. Тревога охватывает его, стирая с лица счастливую улыбку. Неведомая сила сковывает движения, и он не может идти дальше. Елена тоже останавливается недалеко от него. Леша видит, как она что-то говорит ему, но не слышит ни слова. Слезы текут по ее щекам, но он не в силах ничего сделать. Паника пробирается сквозь сон в его сознание, заставляя наконец воспрянуть от этого кошмара.
Алексей резко распахнул глаза и провел ладонью по второй половине кровати. Самые страшные опасения подтвердились — Лены рядом не оказалось. Шумно выдохнув, он сел в постели и окинул взглядом комнату: все лежало на своих местах, одежда Елены была не тронута. Это несколько успокоило его, но тревожные мысли сменились растущим негодованием. Почему он должен просыпаться в одиночестве? Впервые Хабаров привел в свою спальню женщину и хотел, чтобы это утро стало особенным. Но Зимина лишила его даже возможности насладиться ею сонной, прикоснуться к обнаженному телу, сжать в объятиях и запечатлеть на губах нежный, тягучий поцелуй. И он не намерен был оставлять эту ситуацию без внимания.
 
Откинув одеяло, Алексей встал с кровати и вышел из комнаты, но сразу же остановился. Елена стояла к нему спиной и, глядя в окно, разговаривала по телефону.
— Ты думаешь, писала не она? А номер тогда откуда?
Она заправила прядь за ухо.
— Стас, мне нужен результат. Узнай все, что сможешь.
Слишком сексуальная в его рубашке: стройные бедра, пышные огненные волосы, переливающиеся в солнечном свете. Грациозная, как дикая пантера. Черт, как же заводила его эта рыжая бестия. Какого хера она разговаривает с каким-то Стасом вместо того, чтобы страстно отвечать на требовательные поцелуи? Эту вопиющую несправедливость нужно было срочно исправлять.
Хабаров подошел к ней вплотную и, окутав ее крепкими объятиями, запустил руки под рубашку. Она вздрогнула от неожиданности и поспешила завершить вызов:
— Все, я больше не могу говорить, — протараторила Зимина и обернулась.
Не успела она возмутиться, как Алексей накрыл ее губы своими и, воспользовавшись ее замешательством, скользнул языком в глубину рта. Ей больше ничего не оставалось, кроме как принять его правила и сдаться напору властных рук.
Насытившись вкусом ее манящей кожи, Леша чуть отстранился, но из объятий не выпустил.
— Хабаров, а тебя в детстве не учили, что подслушивать чужие разговоры неприлично? — приведя в норму дыхание, поинтересовалась Елена и игриво вскинула бровь. Она практически не переживала из-за того, что Алексей услышал часть ее разговора с Дымовым. Ведь если бы он что-то заподозрил, это сразу стало бы заметно.
— А оставлять меня одного в холодной постели, по-твоему, прилично? — вопросом на вопрос ответил Хабаров и нахмурился, всем своим видом выражая недовольство.
— Какие мы сердитые, — передразнила Лена и, проведя рукой по его волосам, обняла за шею.
— Ты даже не представляешь насколько.
Зимина лукаво улыбнулась и, поднявшись на носочки, чмокнула его в губы. Но желаемого отклика не получила. Алексей по-прежнему оставался серьезным, и все это уже не было похоже на шутку.
— Стас — это твой любовник? — полюбопытствовал будто между прочим. Ему даже думать не хотелось о том, что у ЕГО Лены есть другой мужчина. Леша ни на секунду не забывал об их договоренностях, но сердце диктовало свои условия, и уже в который раз здравый рассудок проигрывал глупым чувствам.
— Ревнуешь?
Она и не пыталась скрыть, что ей приятна его реакция. В первую очередь, это льстило ей как женщине.
— Конечно нет, просто спросил, — Хабаров не намерен был так быстро сдаваться. Ревность, по его мнению, — удел слабых и закомплексованных людей, и таковым он себя не считал, а значит, не ревновал.
— Ну я же имею право на личную жизнь, — фраза прозвучала скорее утвердительно, нежели вопросительно.
— Имеешь, — как-то грустно согласился Алексей и, слабо улыбнувшись, отстранился. Он вынужден был признать свое поражение, но только для того чтобы нанести неожиданный удар. Молча развернулся и направился в спальню.
— Хабаров, расслабься, это просто коллега, — Зимина отправилась следом. Она и предположить не могла, что его это так заденет, и теперь чувствовала себя виноватой. — Леш, ну правда, он по работе звонил.
 
После сказанных слов Алексей облегченно выдохнул, но внешне оставался совершенно невозмутимым. Порывшись в кармане пиджака, достал бархатную коробочку и повернулся лицом к Елене.
Она заметно напрягаясь и заняла выжидательную позицию. Невольно вспомнила, как больше полугода назад Страхов делал ей предложение. Ни одной приятной ассоциации. Сейчас она искренне надеялась на то, что Хабаров не позовет ее замуж, не посмеет разрушить то маленькое зыбкое счастье, которое они построили за столь короткий срок. В глубине души Лена хотела серьезных отношений с этим человеком, да и негласно уже считала своим, но чувство вины не позволяло расслабиться. Каждую секунду боялась, что ее тайна раскроется, и чем позднее это произойдет, тем серьезнее будут последствия.