7 дней в июне
Да, наверное, мы все же плохо знаем молодежь – под внешней апатией и развязным поведением – все те же яростные и романтические сердца. Как я ему позавидовал – самому-то уже не поехать – ни бегать толком, ни ползать уже с моим-то радикулитом не смогу. Разумеется, если враг дойдет до Одессы, то отсиживаться в подвале не останусь – на баррикаде с автоматом или пулеметом я лишним не буду.
С трудом удалось уговорить пасынка с другом подождать еще день-два – румыны – не немцы, получив отпор – остановятся, да и авиация Южного оперативного командования наверняка по ним работать будет. А если все же они понадобятся – что тут до Тирасполя ехать-то – часов шесть, так что успеют повоевать.
Опять засел за телефон.
Звоню отцу в Симферополь – вчера с ним говорили, но все-таки восемьдесят три года, сделал ли все как надо? Сделал, бодрится – мол у нас всё есть, больше волнуется за меня с внучкой и за второго сына, который в Москве – того могут призвать – полковник запаса все же. Особо страшного, конечно, ничего в этом нет – тот военный строитель, так что на фронт вряд ли попадет, но услать куда-то к морю могут. Братишка заканчивал ВВИСКУ Ленинградское по специальности строительства военно-морских баз, или как там она точно называется, не помню – прельстился морской формой, хотя прослужил весь срок в МВО и носил обычную армейскую. Но сейчас, возможно, потребуется восстанавливать разрушенные и заброшенные базы…
Снова в Крым – двоюродной сестре – что там слышно? Рассказывает со слов мужа – тот работает водителем троллейбуса на ялтинской трассе – вроде пытались бомбить Севастополь, но флот посбивал всех. В Алуште и Ялте спокойно – еще бы, там столько правительственных дач, что они наверняка ПВО прикрыты.
Глянул в окно – там внизу машины что-то рассигналились. Сосед с пятого этажа пригнал фургон и таскает какие-то коробки домой. Ну да, он же на седьмом километре торгует, а теперь про турецкий и китайский ширпотреб придется забыть надолго, если не навсегда. Да и с мясными продуктами будет тяжеловато – ни «ножек Буша», ни польского или аргентинского мяса, что на колбасы идет.
А жарко-то как! Еще и отопление работает. Нет, потрогал батарею – отключили. А солнце что-то больно высоко стоит – не подумаешь, что конец октября.
Опять телевизор…
Руководство страны проводит политические консультации с другими странами бывшего СССР – понятно, обсуждают, что делать и кто будет главный. А ведь сильнее нас никого сейчас на планете нет, даже если учитывать тот бардак, что сотворен с промышленностью… Вот политикам простор для предположений, какие амбиции могут осуществиться.
Интересно, сейчас же начнется передел власти, что у нас, что в России – те, кто держал свои деньги на Западе, их потеряли, да и Россия свой резервный фонд в штатовских банках тоже. Во! Передали распоряжение Нацбанка – приостановлена деятельность всех коммерческих банков, вклады заморожены. Банки обязаны выплачивать только пенсии и заработную плату.
Ох и не завидую я властям – столько проблем навалилось и все срочные, да еще и война…
Ну ладно, власти – властями, а народу-то что делать? Как дальше жить будем?
Звонок. Василий – бывший сослуживец. По поручению Самвела звонит. Предлагает вернуться на старую должность – молодых офицеров забирают в войска, а работу делать надо…
Горьковская область. Максим Андреев. Безработный.
Ночной секс после бани был прост, незатейлив и контрацептивен.
Ольга, как обычно, была сверху, руководя телом Максима. Он, было, попытался не надеть презерватив, однако девушка строго его предупредила:
– Рано еще.
Пришлось кончать как обычно – быстро и в резинку.
В других углах небольшой комнаты тоже стонали недолго. Не время для утех. Нужно выспаться. А секс – лишь способ разрядки нервного напряжения.
Несмотря на разрядку, Макс уснул не сразу. Волновали его три вещи.
Первое – они так и не успели заготовить годовой запас продуктов, патронов, одежды и прочих полезных вещей.
Второе – они уехали очень недалеко. А если натовцы ударят ядерным оружием по Дзержинску? Помесь радиации с химикатами может достигнуть дачного поселка в считанные минуты. Успеют ли они собраться? Не, конечно, Рустэм пояснил, что Роза Ветров в это время благоволит к выживальщикам. И отравленный воздух, после того как накроет город, скорее всего поползет на запад. Ну а вдруг? Мало ли что?
И третье… Как там мама? Нет, все это было уже обговорено десятки раз. Выжить должны сильнейшие. Пенсионерам нет места в новом мире. Да и что они могут-то? «Одним вздохом отравленного воздуха они спасают нас!» – говорил Рустэм. «Глоток, который не достанется нам и нашим детям!». Он был прав. Конечно. Но душа саднила…
В Нижнем они застряли.
Часть дорог была зачем-то перекрыта БТРами. Открытые были забиты автотранспортом. Заправки работали через одну. Макс в очередной раз порадовался, что они успели запастись пятью двухсотлитровыми бочками с бензином, закопанными на Базе. Впрочем, в «Газельке» плескалось еще топливо. В трех канистрах.
– Хаос… – мрачно сказал Рустэм, осторожно объезжая приткнувшийся к тротуарному бордюру «Ниссан». – Как и было все описано. Надо было ночью ехать, все-таки. Макс! Видишь, машины встали? А магазин видишь?
– Ну…
– Возьми две… Нет! Три упаковки минералки и три пива. Деньги есть?
– Ага, Командир!
– Действуй!
Макс выскочил из «Газельки», громко хлопнув дверью. Пробежал несколько метров, громыхая «Коркоранами». На них пришлось кредит брать. За который он так и не расплатился еще. Ну и не расплатится теперь уже никогда. Да и пошли они все!
А в магазине… Маленький магазинчик из серии «рядом с домом», в котором всегда продавался всегда лишь алкоголь, табак, хлеб да молоко с котлетами. А в магазине было столпотворение. Люди скупали соль, спички, макароны, рис… Брали десятками упаковок. За прилавком метался взмыленный азербайджанец и две русских девчонки с синих халатах продавщиц.
– Эээ… Девушка, мне упаковку минералочки «Нижнеивкинской»…
– Тысяча двести! – не моргнув глазом ответила жирненькая «девушка» лет пятидесяти.
– Сколько??
– Бутылка двести рублей!
– Ух ты ептыть! – только и смог сказать Макс.
– Берете?
– А пиво почем?
– Пива нет уже, – пожала плечами продавщица. – Вообще нет алкоголя. Разобрали еще вчера а подвоза нет.
– Давайте минералку. Сигареты есть?
– Только «Прима». Пятьдесят рублей пачка.
– Мля… Десять пачек.
Потом он, на всякий случай, взял еще сухариков со вкусом мяса – сто рублей за пачку. Десять упаковок.
Деньги стремительно падали в цене. По крайней мере, в этом магазине. Ну и ничего. Не страшно. Еще сутки – деньги превратятся в бумагу. Будем расплачиваться патронами, как это в «Эпохе Мертвых» описано. Да… Все-таки панамский сиделец был прав. Или он не панамский? Да хоть гондурасский. Так что по фиг на деньги. Сдачи в триста рублей у продавщицы не было. Пришлось взять пять упаковочек «Дирола». А что? Пригодятся!
Пока Макс закупался – машина продвинулась метров на десять.
Рустэм тихо матерился за рулем. Паша с Машей ковырялись в нетбуке. Ольга индефферентно разглядывала пейзаж, состоявший из затонированного окна какого-то «Лексуса», ласково поглаживая чехол «Сайги».
– Принес? – нервно спросил Рустэм.
– Минералку только. Пива нет. Ничего нет. Полки пустые как в СССР!
– Много ты знаешь про СССР, – хмыкнул Рустэм.
– В смысле? – не понял Макс.
– Забей! – отмахнулся Командир и, напряженно, уставился в лобовое стекло. Упревший под дождем гибддедешник махал грязным жезлом, игнорируя сигналы светофора. Когда они стояли прямо перед ним – Рустэм демонстративно достал фляжку из внутреннего кармана пятнисто-камуфляжного бушлата и хлебнул из нее. Мент только устало покосился и продолжил махать черно-белой палкой. Позавчера было бы все по-другому…
Три часа они ползли по улицам города. Три часа. Эти три часа могли стать роковыми. Где-то там, за океаном, какой-то уоррент-офицер мог легким движением пальца отправить их компанию в ядерный ад. Но, почему-то, не отправил.