7 дней в июне

Я лихорадочно соображал. Что же делать? Идти воевать за этих ублюдков? За рублевских шлюшек и пузанов? Оно мне это надо?
С другой стороны…
Я – лейтенант запаса. Я же присягу давал. После военки на психфаке присвоили звание. Специальность? Офицер-психолог, мля. Вся моя годовая служба в конце девяностых свелась к безмерному употреблению спирта в инженерно-понтонной части своего родного города.
  
А вот так бывает, да. Отправили меня на малую родину служить. Жил дома. Приходил в часть к восьми утра. Уходил в пять. Из всего личного состава десть офицеров и пятьдесят ханориков-солдат. За весь год из части мы так никуда и не выезжали. Моим основным занятием было заполнение журнала «Психологической подготовки бойцов». Ни дедовщины, ни суицидов в части не было. Ни разу. А почему? А потому как все бойцы были родом из этого же города. Впрочем, вру. Один случай неуставщины был. Один солдатик обрюхатил дочь командира полка. Одноклассницу свою, к тому же. Пришлось жениться. Сейчас тот солдатик прапором пашет в тестевой части.
Так мне что? Сейчас бежать в военкомат надо? Нафиг. Мне тридцать пять уже. У меня жена, сын. Делать мне больше нечего, этих жаб из телевизора защищать? Они меня хоть раз защитили?
Но я же давал присягу…
– Леха! – прервал вдруг мои горестные думы голос Настьки. – Тебя шеф к телефону!
– Марлен? Слушаю.
– В курсе, что происходит?
– В курсах, да. Мобилизацию объявили. Телевизор смотрим.
– Считай, что уже мобилизован. Журналистов распихивают военными корреспондентами по частям. Через два часа дуй в УФСБ. Отправляешься военкором с их спецназом.
– Куда? – брякнул я, не подумав.
– Пока до Москвы. Поезд вечером. Возьми ноут, цифровик…
Шеф опять начал меня учить жизни.
– Марлен, не первый раз замужем. Я – военнообязанный, кстати. Что там с призывом?
– Документы и все прочее получишь у кровавой гебни. Филу дай трубку.
Фил долго кивал, слушая шефа. Я стоял рядом, дожидаясь конца разговора. Когда он положил трубку, я ему задал единственный вопрос:
– Куда?
– К вевешникам. Вечером на поезд.
– Вместе, похоже, поедем. Найдемся там.
Мы пожали руки и зашагали к выходу.
В дверях я задержался. Оглядел плачущих девчонок.
– Не сцыте, девки, кипятком. Мы еще вернемся.
И хлопнул дверью.
Можно, я не буду рассказывать, как прощался с женой эти два часа?
  
Торжок. Александр Маслов. Ведущий инженер по разработке авиационных приборов.
 
Летные испытания или, как их называли у нас в КБ, «летки», лучшая школа для инженера, работающего в авиапроме. Тут научишься и держать язык за зубами, и слушать разговоры смежников и заказчиков, получишь опыт самостоятельного решения проблем. А еще учишься терпению, когда приходится неделями ждать нужного тебе вылета, лучше понимаешь, что и как организовано в авиации. И свои изделия видишь немного с другой стороны, тут они работают в едином комплексе, сам находишь недостатки своей системы и понимаешь, как можно их исправить. Всему этому не научишься в лаборатории за компьютером.
Торжок давно стал для меня привычным местом, точнее не сам Торжок, где я так ни разу не побывал, а Центр боевого применения армейской авиации. Тут проводились испытания новых вертолетов, которые я посещал с завидной регулярностью. На этих вертолетах отрабатывались изделия нашего КБ.
В Торжок я приехал в понедельник двадцать пятого за день до начала «событий». Устроился в военной гостинице, позавтракал, оформил бумаги и помчался на «объект». Объектом в этот раз был вертолет Ми 28. Новый, с первого полета не прошло и двадцати лет. Правда, сейчас испытывается новая модификация, Ми 28Н с измененным оборудованием.
Весь день я и еще несколько инженеров с фирм-смежников провозились с бортовой аппаратурой. Я обновил версии программ, провел диагностику блоков, на всякий случай прозвонил бортовой фидер в интересующей меня части. А вечером в гостинице смежники устроили «знакомство». На самом деле большинство приехавших познакомились лет несколько назад, чай не впервой работаем вместе. Но, в России, как известно, выпивать без повода не принято, а не найти повод невозможно.
Компания в гостинице подобралась хорошая. Со мной в одном номере остановился Серега Званный из Раменского. Мы с ним познакомились на летках несколько лет назад и с тех пор поддерживали приятельские отношения, постоянно переписываясь по аське. Организовывал застолье Сергей Владимирович Зубатов, главный среди головников, разработчиков комплекса, в который входила наша система. Головное предприятие располагалось в Москве от него на летки всегда приезжало не по одному-двум молодым инженерам из провинциальных городков, а целая команда бывалых мужиков, в основном бывших военных.
Зубатов тоже пришел в «оборонку» из армии. Он летал на вертолетах, прошел Афган, служил на авианосце, в конце военной карьеры в звании подполковника служил в Центре боевого применения. В Торжке он был как дома, практически во всех службах у него имелись знакомые. Приезжающая молодежь на него чуть ли не молилась. Решать вопросы с Сергеем Владимировичем удавалось куда быстрее, чем без него. Но помимо своей полезности, Зубатов был еще и человеком компанейским, шутником и заводилой. Вот и сейчас у него, откуда ни возьмись, нашлась канистра неплохого коньяка. Ребята быстро организовали закуску и запивку. Ужин затянулся…
Уснул я поздно. Не люблю засыпать пьяным. Чтобы хмель немного разошелся, перед сном решил немного прогуляться вокруг корпуса. Правда, не могу сказать, что сильно «нагрузился». Все-таки за столом в основном сидели люди невоенные и пили умеренно. Такими темпами канистры Зубатова хватит надолго. Но прогуляться по вечерней прохладе перед сном всегда приятно. Октябрьская ночь приятно бодрит и выгоняет из крови алкоголь. Воздух здесь совсем не напоминает городской, свежей он, ароматнее, леса вокруг. А потом начал накрапывать дождик, прогнавший меня с улицы.
Серега уже спал, и я с удовольствием последовал его примеру. Но выспаться нам не дали. Я не знаю, сколько проспал, разбудил меня не будильник в коммуникаторе, поставленный на семь утра, а стук в дверь и голос Зубатова:
― Просыпайтесь, быстро! ― бывший подполковник говорил громко, не заботясь, что в соседних комнатах спят люди. Походу, что-то случилось, Зубатов не из тех людей, которые могут быть столь бесцеремонными.
Обычно я не могу сказать точно сколько проспал, но то, что сон длился намного меньше ожидаемого, я понял сразу. Еще больше меня удивило то, что в комнате было светло. Даже в семь утра, на которые я поставил будильник, в октябре еще должны царить сумерки. А тут за окном ярко светит утреннее солнце. Именно такие мысли мелькали в моей голове в секунды, которые занял путь от кровати до двери.
Зубатова на пороге не было, он уже стучался к соседям, там жили еще два командировочных инженера.
― Что случилось? ― спросил я.
― Саша, одевайтесь и собирайтесь! Боевая тревога! Я бегу в штаб, разузнаю что случилось. Приводите себя в порядок и готовьтесь менять дислокацию. И чтобы мухой! Просто так по тревоге Центр не поднимают!
Я не стал терять время на расспросы, и кинулся собирать вещи. Рядом пыхтел не до конца проснувшийся Серега, упаковывая чемодан.
Минут через десять мы были готовы к немедленному шухеру. Но «куды бечь» пока не ясно. Зубатов появился только через полчаса. Его встретил град вопросов. Ответил он коротко.
― Мужики, пока не все ясно, но на западе началась какая-то заварушка. С территории Польши неопознанный противник наступает на Украину, Белоруссию и Калининградскую область.
  
― НАТО?
― Пока не понятно. Американцы вроде не засветились, да и вооружены нападающие жидковато для натовцев. Пока вопросов больше чем ответов. Главное, наши будут помогать союзникам. Генерал проводит совещание в штабе. Как я понимаю, вертолеты из центра очень скоро потребуются на фронте.
― А с нами что?