7 дней в июне
Военкор Алексей Иванцов. Окрестности Вильнюса.
В себя я пришел опять ночью. Один. В теплом нутре нашей БМПшки. Голова немного кружилась. Но уже не так, как днем. Постепенно я выбрался из-под груды бушлатов, накинутых на меня. Потом вылез из машины. Именно что вылез, а не вышел.
У костра сидели люди. Пошатываясь, я подбрел к ним.
– Марлен, привет! – прохрипел я, с наслаждением рухнув на землю. – Ты откуда тут взялся?
Все оказалось просто. Отправив нас, главред настоял и на свое отправке на фронт. Да, на фронт. Именно так уже официально назывались районы боевых действий. Благодаря своим связям в правительстве области, он вылетел в Москву на военном самолете. Сейчас в воздухе только вояки. Губеры, говорят, и те только на машинках своих перемещаются. Оттуда Марлен уже добрался до Риги вместе с десантурой из Псковской дивизии. А там встретился с полковником Калининым. Спецназовцы неслись впереди армейцев, обеспечивая порядок и спокойствие в правительственных кругах прибалтов. Оно и понятно. Нацизм, почему-то, внезапно исчезает, когда за спиной стоят ребята, не понимающие шуток на такие темы. После Марлен попытался выяснить нашу судьбу. В штабе Прибалтийского фронта ему сообщили, что военкоры находятся в передовых частях армии, и должны по расчетам выйти к границе Литвы и Латвии в районе Бауски буквально через час.
Шеф пустил в ход все свои документы, все свое обаяние и весь свой коньяк, договариваясь с вертолетчиками. Договорился. Прилетели. Высадили. Улетели. Марлен и отправился в местную мэрию, искать коменданта.
Какого же было его удивление, когда, вместо бойцов Российской армии, его встретили какие-то отморозки со странными эмблемами на рукавах. Черный щит. А на нем латинские буквы. Большая «L» и маленькая «I».
Отделался фингалом, парой сломанных ребер и конфискованным «Стечкиным». Нарыл где-то хорошую пушку, проныра…
Латышские «Айзсарги» объявили крестовый поход против большевизма в районе пивзавода городишка Бауске. Впрочем, это по мировым меркам – городишка. По латышским – мегаполис! Блин… И большевизма-то давно нет. А они все равно с ним воюют. Охотники, мля, за привидениями. Все же, хорошо мы их в прошлом веке напугали!
Заперли его в какой-то каморке, надеясь получить выкуп за русского журналиста. Сами полезли купаться в чанах с созревающим пивом. И совершенно обалдели, когда увидели колонну бронетехники под двумя флагами – российским и советским. Все-таки, в сознании нашего народа эти оба символа – едины. В сознании латышей, оказалось, тоже. Поэтому, несмотря на убогий мат их командира, какой-то сильно обпившийся свежим темным пивом «лесной брат» все же открыл огонь. Не учли, что это не какой-то военный конфликт, а настоящая полноценная война.
А меня контузили свои же.
Надо же было залезть под ствол Т-80, когда тот ухнул из своего орудия!
Придурок, блин… А Марлена нашел как раз Фил.
– Причем, зараза такая, сначала меня сфотографировал, а потом уже развязывать начал! – засмеялся, кривясь от боли в ребрах Марлен Ильич. – Я ему потом премию выпишу. После войны. За профессионализм!
Постепенно глухота моя проходила. Я уже перестал напрягаться, пытаясь услышать своих боевых друзей. А потом вдруг услышал канонаду за спиной. Машинально оглянулся. В ночной темноте ярко горел западный небосклон.
– А это что? – спросил я.
– Танковую группу Гота в Вильнюсе дрючат!
– Кого? – не дослышал я.
– Генерал такой. Немецко-фашистский.
– Да знаю я, кто такой Гот! А что он тут делает-то? Он же должен в Белоруссии быть!
Марлен развел руками:
– А я знаю? Мне в штабе говорили что-то про оперативную пустоту и прочие военные прибамбасы. Но я честно ничего не понял!
– Кстати, а куда сталинский СССР подевался? – осторожно почесал я больной затылок.
– И тут тоже никто не знает. Предполагаю, что мы махнулись местами. Они сейчас в десятом году, думаю.
– Даа… Не повезло предкам. Это они, значит, сейчас с «бэтешками» против НАТО? – покачал головой Фил.
– А что на Дальнем Востоке?
– Не знаю, – пожал плечами Марлен. – Интернет только пару дней как работает. А по телевизору толком ничего не говорят.
– Интернет заработал? – в один голос крикнули мы.
– Ну да, я вон с женой по аське переписываюсь. А вы и не знали? Ну лошары же вы! Какие же вы журналисты?
Только тут я заметил, что в руках у Марлена телефон, в который он постоянно тыкает пальцами. Мля… Хлопнув себя по лбу, я помчался, если можно так сказать, искать свою бронированную машинку. Телефон в рюкзаке. Рюкзак в БМП. БМП в лесу… Сказка про Кощея. Только у меня не смерть на игле. А жизнь моя в телефоне. Не обращая внимания на отборный мат разбуженных мной бойцов, я вытащил тщательно упакованную «Нокию» на свет божий. Вернее, во тьму божью, подсвеченную налобным фонариком.
Ага. Есть связь! Звонить не буду. Счета в роуминге хватит на полсекунды. Выбираюсь из БМП и, лихорадочно тыкая в кнопки, усаживаюсь под березку. Два часа ночи. На что я рассчитываю? Спят, наверное, уже. Фиг с ним. Отпишусь, что все нормально. Потом войдет, прочие… Есть! Лиса в сети!
Волк (02:12:05 26/10/2010)
Лис, ты там как?
Лиско (02:12:07 26/10/2010)
Волкоооо
Лиско (02:12:09 26/10/2010)
Волко в сети
Волк (02:12:12 26/10/2010)
Да, Лиско, я тут.
Лиско (02:12:14 26/10/2010)
Наконец то
Волк (02:12:21 26/10/2010)
Да я всегда ярдом. Ты же знаешь.
Волк (02:12:28 26/10/2010)
Рядом. Чертов Т9.
Лиско (02:12:29 26/10/2010)
Я знаю, мой хороший. Ты там как?
Волк (02:12:37 26/10/2010)
Нормально, Лис. Берегу себя, как просила. Никуда не лезу. Да меня и не пускают.
Лиско (02:12:41 26/10/2010)
Врешь ведь. Чую.
Волк (02:12:45 26/10/2010)
Это я тебя чую.
Лиско (02:12:49 26/10/2010)
Нет я.
Волк (02:12:50 26/10/2010)
Оба.
Лиско (02:12:57 26/10/2010)
Ты уж совсем то не лезь куда не надо.
Волк (02:13:05 26/10/2010)
Да не лезу я. Я трусливый у тебя.
Лиско (02:13:07 26/10/2010)
То то с каждой вахты с новыми шрамами возвращаешься (злой смайлик)
Волк (02:13:10 26/10/2010)
Я нечаянно! (смущенный смайлик)
Лиско (02:13:13 26/10/2010)
Не уехала к маме твоей. Нормально все тут. Работаю тихонечко.
Волк (02:13:18 26/10/2010)
Лис… Любимая моя… Скучаю. Очень. Я скоро. Честное слово я скоро.
Лиско (02:13:38 26/10/2010)
*вздохнула*
Волк (02:13:42 26/10/2010)
И не надо вздыхать-переживать.
Лиско (02:13:48 26/10/2010)
Дурачок ты мой…
Ну и прочие розовые сопли.
Час пролетел – не заметил. А потом бабло закончилось у меня на телефоне. Я зачем-то сделал несколько безуспешных попыток приконнектиться. Мля… И где тут денег бросить?
Обматерил ни в чем не повинную березу и поплелся к костерку, возле которого трындели за жизнь Марлен и Фил. Треп ни о чем под фляжку с водкой.
– Ну что, Ромео? Наобщался? – хихикнул Марлен.
– На себя посмотри, – буркнул я в ответ. – И вообще. Мне можно. У меня медовый месяц.
– Который год он уже у тебя? – улыбнулся шеф.
– Четвертый.
– А детенышей чего не заводите? – влез Фил.
– Вернусь – сделаю. И не одного, – ответил я.
Вполне честно и искренне ответил.
И тут до меня доперло.
– Марлен, а почему аська работает? У них же серваки в Израиле! Были…
– Леш… Война закончится – я тебя уволю нафиг. За непрофессионализм. Наши уже давно аську выкупили и серваки сейчас в Москве. Запустили вот на днях.
Я только вздохнул в ответ:
– Шеф, если мое увольнение поможет войну закончить – увольняй прямо сейчас!
– У меня печати нет! – ответил Марлен и показал мне язык.
Так мы и трындели аж до четырех утра. А потом наше подразделение военных журналистов уселось на броню и понеслось дальше на запад. Только не далеко. Высадили нас около Вильнюсского аэродрома. Полковник Астахов на наше нытье ответил, что не имеет приказа нас тащить на передовую и отвечать за наши драгоценные жизни не собирается. И нытье наше не помогло. Поэтому мы пошлепали в штаб, засевший в здании аэропорта.