7 дней в июне
Выйдя от Романенко, мы направились к нашим машинам. Лейтенант Лавринович на УАЗике возглавил колонну, и мы двинулись обратно, к окраине города, занимать отведенный нам «особняк».
Устроились мы нормально – нам на откуп отдали здание общежития какого-то ПТУ или техникума – так что было где поспатьи сварганить чайку, присутствовала даже какая-то комната развлечений с шашками, шахматами и телевизором. Где-то через час после того, как мы начали обустройство, подъехала «буханка» с прапором из продслужбы белорусской бригады. Прапор, почему-то слегка нервничая, передал под расписку коробки сухпая на 45 человек, пробурчав, что это нам на три дня. Что-то в его поведении насторожило очень вовремя вернувшегося от особистов Михалыча.
– Что хмурый-то такой? Хочешь, анекдот расскажу? Слушай, значит:
Приходит мужик в кабак, подходит к бармену: налейте, говорит, мне два по сто в один стакан. А бармен ему отвечает – да вы что, стакан только сто пятьдесят вмещает. Да? Ну тогда налейте два по сто в два стакана. Бармен наливает, мужик в один стакан переливает – ровно по краю. Бармен ему: вы что кудесник? Мужик: нет, обхссник. Контрольная закупка. Намек понял?
– Понял, – ответил прапорщик, у которого анекдот Михалыча почему-то не вызвал никакого прилива бодрости, – товарищ капитан, – обратился он к Старому, который, как представитель «принимающей стороны», занимался канцелярщиной, связанной с проставлением автографов в графе «получил», – тут у нас писарь что-то напутал, в накладную не внес. Я сейчас запишу и отдам.
Угу. Ну, вот и стала понятна причина недовольства, усугубленного услышанным анекдотом. Откуда-то из-за ветоши появляется ящик с водкой, за ним – еще 7 бутылок, в полиэтиленовом пакете. Ну да… По 100 грамм на рыло, на три дня, на 45 человек… 13 с половиной литров или, 27 поллитровых бутылок. Что там за продукт? Так… Нехило. Эксклюзивное исполнение, стакан внизу, стакан вверху… «Наркомовская норма-люкс» называется. И название в тему.
– Ты что, скрысятничать решил? – завелся с полоборота Старый.
– Сейчас мы тебя за усушку и утруску-то оформим! – поддакнул ему Михалыч, еле сдерживавший улыбку.
– Да что вы, товарищи офицеры, да честное слово…
– Ладно, – подвел я итог. Все разгрузил?
– Все, как на духу.
– Тогда – свободен.
Прапорщик, с опаской посматривая на Михалыча, немедленно вскочил в «буханку», которая рванула с места, как болид «Формулы-1».
– Михалыч, а ты-то откуда узнал?
– Особисты наводку дали. Не в смысле «на водку», а в смысле «сигнал». Предупредили, короче, что «наркомовские» введены, а прапор этот – тот еще жук. Точно он, зараза, говорят, допросится по законам военного времени. Так что я аллюр три креста – и к вам, чтоб вас тут хулиган местный не обидел.
– Орел! Награждаешься орденом Сутулого, первой степени! Ну, раз уж ты тут – тебе и флаг в руки. Найди место, где жратву разместить, что там, кстати, у нас?
– Нормальный сухпай, – ответил Андрюха, уже успевший вскрыть коробку, – перечисляю: хлебцы армейские, консервы мясные, консервы мясные фаршевые, консервы мясорастительные, повидло фруктовое, концентрат для напитка, чай растворимый, сахар, витаминки, салфетки ну и разогреватель с вскрывателем. Все, что доктор прописал. Есть что выпить и чем закусить.
– Насчет выпить – отказать, за отсутствием события. Тут еще немцы шляться могут, да и работы завтра до одури будет. Так что прибережем на потом.
– Одобрено. – Сане тоже не улыбалась пьянка среди личного состава. Так что сухпаи – раздадим, а водку – к нам в нумера, до лучших времен.
За обустройством на новом месте – нашли чистое белье, перестелили кровати в десятке четырехместных комнат, прочесали холодильники (электричество не отключалось и все, что оставили покинувшие свое жилье учащиеся, осталось на месте, не пропадать же добру), – день медленно но верно приближался к своему логическому концу. Выставив по периметру часовых из состава Саниной команды, около 22 часов решили отбиться. Ага! Щаз! Как только мы заняли люли и прекратили дозволенные речи, началось. Для начала мимо нашей общаги протащилась колонна чего-то гусеничного. Потом – колонна чего-то колесного, но очень тяжелого. Потом – наши часовые стали с кем-то возмущенно ругаться. Старый, как порядочный «отец солдатам», вышел разобраться, его голос, с этаким веселым матерком, включился в разговор подчиненных с кем-то, нам пока неизвестным. Канитель продолжалась еще пару минут, после чего в комнату, где я, Старый, Андрюха и Михалыч успели разместиться, ввалился Саня в подштанниках и наброшенной куртке, а с ним – некто среднеазиатской наружности и с капитанскими звездочками.
– Прошу любить и жаловать. Капитан Байжанов, командир роты, 2-я мотострелковая бригада вооруженных сил республики Кыргызстан.
– Жунус меня зовут, – представился капитан нашим полусонным тушкам.
– Саня, нам сегодня спать дадут? – озверевший от невозможности уснуть Андрюха был явно уже готов прикончить Саню, Жунуса, его подчиненных и все проезжающие мимо транспортные средства.
– Не бухтите. Рота капитана Байжанова придана нам для обеспечения охраны и конвоирования будущих военных преступников. Будем вместе работать.
– Ну что, тогда надо знакомиться. Константин! – я встал и, как есть, в трусах и часах, пожал руку смутившемуся капитану. Пока я одевался, процедуру знакомства повторили все присутствующие, включая Андрюху.
– Андрюха! Кончай бухтеть! Тащи закусь! Жунус, ты как бойцов разместишь сначала, или у тебя есть кому этим заняться?
– Размещу, товарищ полковник, – я уже успел накинуть куртку, Андрюха – тоже. По-моему, Жунус прикидывал свои шансы метнуться за пивом, ну или за чем пошлют.
– Тогда размещай, и – к нам. Знакомиться будем. Водку пьешь?
– Анисовую! – ответил киргизский капитан. Хмм… Наш человек.
Через полчаса мы сели, через полтора – встали и легли. А ровно в четыре тридцать – проснулись от звуков стрельбы и взрывов. Зачистка юго-западной части Кобрина началась. Стрельба, то разгораясь, то затухая, продолжалась около трех часов, пока совсем не прекратилась. В девять часов, когда и мы, и киргизские мотострелки успели побриться, помыться, оправиться и позавтракать, во двор общаги влетел вчерашний УАЗик с лейтенантом Сережей, который доложил, что зачистка закончена и фронт работ для нас готов. Мы быстро собрались, загрузились в свои машины (киргизы приехали – на чем бы вы думали? На трех МАЗовских автобусах, мягких – аж завидки взяли. Их, оказывается, по воздуху перебросили, без техники – только со стрелковым вооружением. Символический, вроде, жест – но, черт возьми, какой жест! С их-то проблемами!), и двинули в направлении стадиона.
Максим Андреев. Выживальщик. Нижегородская область.
Голова раскалывалась. Нос опух так, что дышать было очень трудно и очень больно. Макс попытался приподняться на лежанке, но упал без сил. Так и не открыв глаза, застонал. Чьи-то руки осторожно коснулись его лица и протерли его влажной тканью.
– Где я? – простонал Макс.
– В Караганде! – ответил знакомый злой голос.
– Рустэм? – Макс приоткрыл все же заплывшие глаза. Он сумел разглядеть только заплаканное лицо Маши. Та сидела рядом и с затаенной болью во взгляде смотрела на него.
– Рус… Где я?
– На Базе! – резко ответил Командир и добавил пару непечатных выражений.
Макс снова попытался привстать. Не получилось. Ребра пробила острая боль.
– Лежи, лежи, – ласково сказала Маша. – У тебя ребро сломано.
– А Пашка? Пашка где? – собственный голос показался каким-то чужим.
Девчонка ничего не ответила, только крепко зажмурилась. С ресниц ее закапали теплые слезы.
– Пашка погиб. А ты за него даже не смог отомстить. Сурвайвер хренов… С тобой партизанить, как с монашкой флиртовать, – в устах невидимого Максу Рустэма ранее гордое слово «сурвайвер» почему-то превратилось в ругательство.
Макс осторожно закрыл глаза. Совсем не так он представлял все это, когда торчал на интернет-форумах. Все должно было сложиться по-другому. Раз – гонка из опасного города. Два – обустройство на базе. Три – выжидание момента. Четыре – мародерка бесхозного имущества. Пять – установление контроля на своей территории. Шесть – выход на контакты с другими выжившими. Семь – зачинание новой цивилизации, в которой прав тот, у кого оружие. В которой мужчина это мужчина, а не придаток к кошельку. А женщина – верная, сильная, красивая и умная подруга и мать Нового Человечества. И почему все пошло не так? Разве Большой Песец не настал? Разве война – не конец всему? Разве должен вот он, молодой и сильный парень, лежать и умирать на нарах в темном погребе?