7 дней в июне
– Так, мужики, – я решил немного успокоить товарищей. – Не впадаем в отчаяние. Я тут одну мысль собираюсь проверить… – и с этими словами я достал свой мобильник.
Записной книжки у меня с собой не было, на память я этот телефон не помнил, но я же звонил ему после приезда сюда. Значит, в памяти моего мобильника он должен быть. Открыв позицию «Список звонков», и откинув хорошо знакомые мне номера – так, это Москва, это тоже, это… это фирма по прокату велосипедов, а вот это, кажется то, что надо.
Набрав номер, и слушая длинные гудки, я заметно нервничал. Ну вот, дожил, можно сказать, до седых волос, а все равно – как нестандартная ситуация, так меня в жар кидает, и спина мокрая. Лишь бы он ответил… Но мои опасения оказались напрасны, и в трубке раздался знакомый голос.
– Привет, Жорик! – радостно произнес я. Вообще-то он уже давным-давно как Георгий Львович, но для меня как был, так и остался Жориком. – Это Лёха Кулагин тебя беспокоит.
– Ты куда пропал? – заволновался он.
– А куда я мог пропасть? – ответом на ответ удивился я. – Служу. В седьмой омсп записался.
– Ты чё? – изумился Жорик. – Я думал, в твои годы ты уже поумнее стал. Это ж надо придумать – самому на фронт лезть!
– Я свой выбор сделал! – немного жесткости в голосе не помешает. – Ты скажи лучше, ты мне поможешь или нет?
– А чем помочь-то? – немного прогнулся под моим напором Жорик.
– Да мы тут с мужиками застряли в городе, а нам надо срочно хотя бы до Мамоново добраться, в свои подразделения, – повесил я него наши проблемы.
Жорик замолчал. Надолго. Секунд 30 молчал. Потом проговорил неуверенно:
– Машину вам дать – не проблема. Только вот туда без пропуска не пустят…
– Пропуска у нас есть! – обрадовано воскликнул я.
– Ладно, – Жорик опять задумался на несколько секунд, затем спросил. – Вы сейчас где?
– На Емельянова, у ворот части торчим.
– Тогда так, – принял решение Жора. – Ждите. Самое позднее, через полчаса, к вам подъедет моя служебная машина – черная Шкода Октавия. Водителя зовут Мишей. Если патрули не тормознут, то до Мамоново он вас довезет, но никак не дальше.
– Спасибо, Жорик, – почти заорал я в трубку. – С меня причитается!
– Ладно, ладно! Ты хотя бы живой вернись!
На том мы и распрощались.
Примерно через двадцать пять минут к тротуару рядом с нами подрулила черная машина. Через опущенное стекло передней двери был виден молодой парень, сидящий за рулем.
– Миша? – полувопросительно-полуутвердительно произнес я.
– Ага! – с готовностью откликнулся парень.
– Мужики, загружаемся! – и я широким жестом пригласил своих товарищей занимать места.
Когда Миша, толкнув ручку АКПП, тронул машину с места, я поинтересовался:
– Слушай, Миша, а тебе не внапряг в Мамоново пилить?
– Нее… – он мотнул головой. – Самому интересно, что там делается. А то сидишь тут, начальство из офиса в офис, из офиса на дачу, с дачи в офис возишь…Скука!
Машина быстро вырулила на окружное шоссе, проехала над железнодорожными путями, набрала скорость, затем, через несколько минут, свернула на развязке под путепровод, и покатила по трассе, по которой раньше шел основной поток машин, направлявшихся в Польшу и в Германию. Сейчас автомагистраль тоже не выглядела пустынной, но прежней интенсивности движения явно не наблюдалось. Туристические, да и рейсовые автобусы совершенно не показывались, а большущих трейлеров стало в разы меньше. Впрочем, и легковушек, и легких грузовичков тоже стало не так много, как бывало прежде.
Проезжая Прибрежное, Миша вынужден был резко сбавить скорость – шоссе было изрыто ямами, засыпанными наскоро утрамбованным щебнем. С трудом лавируя между воронками, наш водитель удивился:
– Когда это успели так дорогу раздолбать?
– А два дня назад всего, – охотно пояснил я. – Фрицы тут десант рядом высадили, хотели дорогу перерезать. Хорошо, они в поселок не полезли, окопались у самого шоссе. Тут по ним с БДК «Минск» и долбанули из РСЗО несколько раз, а по оставшимся целям отстрелялись с эсминца и сторожевиков. Потом только разрозненные группы зачищать пришлось – с этим даже «вованы» сумели справиться. Вот только шоссе попортили.
Не успел я разъяснить Мише происхождение воронок на шоссе, как нас первый раз тормознул патруль – как раз те самые «вованы». После недолгого выяснения отношений и проверки наших бумажек нас все же пропустили, но напутствовали со словами:
– Вас ведь даже в Мамоново не пустят. А, скорее всего, уже в Ладушкине тормознут. Дальше штатские машины не пропускают.
– И что, даже продукты по магазинам военные теперь развозят? – удивился я.
– На машины с продуктами, ремонтные летучки и на скорую помощь спецпропуска выдают, – внес ясность тормознувший нас сержант.
Ладушкин (в девичестве – Ludwigsort) нам таки удалось проскочить, хотя пререкались мы с патрулем не меньше получаса. Этот патруль был не вованский, тут пост держала военная автоинспекция.
Сначала взводный, ехавший с нами, пытался договориться с ВАИ так, как обычно договариваются с любой автоинспекцией. Но эти на взаимовыгодное соглашение не пошли:
– Мы вас пропустим, а нам за это начальство звиздюлей отвесит, – отнекивались патрульные.
Отвязаться от них удалось только тогда, тогда, когда я, не выдержав – обычно у меня просто не получается давить на людей – наехал на них на повышенных тонах:
– Мы что, в тыл бежим? Нам в свою часть попасть надо! – начал распаляться я, злясь на упертых патрульных. – Вы нас, что ли, транспортом обеспечивать будете? Нет? Так не мешайте хотя бы людям выполнять свой воинский долг!!
– Ладно, вали! – озлясь, буркнул возглавлявший патруль летёха. – Посмотрим, что будет, когда вас у Мамонова тормознут. Как бы вам не загреметь тогда по-крупному…
– А это уже не твоя беда будет. Скажем – ничего не знаем, ничего не видели, проселками ехали! – отрезал я, когда машина уже брала с места.
Естественно, перед Мамоново нас тоже тормознули. Не патруль, а целый заградотряд: две тройки у шоссе, каждая контролировавшая свое направление, немного поодаль, с обеих сторон от дороги, – по БТРу с пулеметами, нацеленными в разные стороны, рядом с ними и за ними – еще несколько солдат, метрах в двухстах просматривалась башня БМП с пушкой, выглядывавшей из-за кустов.
– Куда прете! – с ходу заорала на нас фигура в камуфляже с РПК наперевес, метнувшаяся к притормозившей машине.
– Не «прем», а едем, и не «куда», а возвращаемся в свой батальон из госпиталя, – подал голос с заднего сиденья взводный, постаравшись перевести ситуацию в более спокойное русло.
Фигура в камуфляже немного сбавила тон:
– Машину, по любому, заворачивайте обратно!
– А нам как быть? – с просительными интонациями в голосе поинтересовался взводный, протягивая патрульному свой пропуск. Вслед за ним вынули свои бумажки и остальные.
Фигура в камуфляже, внимательно рассмотрев наши документы, пожала плечами:
– Как хотите.
– Слушай, браток, – вмешался я, – Войсковые колонны в сторону Эльблонга ведь ходят?
– Ну, ходят, – отозвался он. – Только, если думаете подсесть, то не выйдет ничего – запрещено.
Мы вылезли из машины, поблагодарили водителя Мишу. Я отзвонился Жорику, обрадовал его, что и с нами, и с машиной все в порядке. Мы же пристроились на обочине возле поста и принялись ждать. И действительно, как и предупредил нас патрульный, когда через этот пост через два часа прошла колонна, пристроиться к ней не удалось. На нашу беду, в этой колонне были сплошь морячки – какие-то связисты со своей мудреной техникой, несколько бензозаправщиков и грузовиков, судя по форме водителей, взятых опять-таки из каких-то флотских частей, и сопровождавшая колонну рота охраны с флотской же базы снабжения.
Между тем взводный куда отлучился и вернулся к нам только минут через сорок.
– Так, мужики, поднимаемся и топаем отсюда! – безапелляционно заявил он. – Во-первых, жрать охота, надо пойти поискать, где тут чего-нибудь перехватить можно. А во-вторых, я разузнал, что если из нашего батальона здесь до вечера кто и появится, то в любом случае не на этом посту. Шанс перехватить наших будет только на южном выезде из города.