Тренер Култи

Немец. Король всея идиоток. Ну разумеется.
Как только наши взгляды пересеклись, я все поняла.
Гарднер – заботливый, прямолинейный ублюдок – сболтнул немцу, что это я про него рассказала.
Сердце забилось в ушах.
Ему даже не пришлось говорить, что он все знает: по взгляду стало понятно. Он даже бровью не повел, когда я отчитывала его за отца, но было видно: в этот раз мои слова задели его за живое. Подобные люди не любили, когда их критикуют. Куда их, таких идеальных…
  
А ведь я не грубила, не называла его никчемным европейским говном в отставке, не заявляла, что он ужасный игрок и не заслуживает этой работы. Ничего подобного. Но я представила себя на его месте и подумала: каково было бы мне, будь у меня самолюбие размером с планету?
Наверное, я бы жутко разозлилась, что какая-то девчонка указывает мне на ошибки.
Но я не собиралась отказываться от своих слов. Я не называла его ни Фюрером, ни козлом и в целом вела себя прилично. Что мне теперь, извиняться перед тем, кто этого не заслуживал? Еще чего.
Я сделала то, что считала нужным. Не попыталась обойти его, а просто остановилась на месте, успокаивая истошно колотящееся сердце. «Спокойно, спокойно, спокойно. Он писает. Какает. Какает, он какает».
Брюки, а не ползунки? Красивые, прямые, как у взрослых? На месте.
Голос? В порядке.
Собравшись с духом, я насилу расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза:
– Слушаю.
– Собираемся на забеги, девочки! – крикнул кто-то.
На этом моя решимость иссякла, потому что в следующую секунду я уже развернулась и бежала к стартовой линии. Забеги проходили в несколько этапов, каждый раз увеличиваясь в дистанции. Я их любила и вместе с тем ненавидела – бегала быстро, но и восторга они у меня не вызывали.
Я заняла позицию между двумя девушками помоложе, которые всегда старались меня перегнать. Перед стартом мы стукнулись кулаками с той, что стояла по правую руку.
– Сегодня мой день, Сэл, – улыбнулась она.
Я покрутила лодыжкой и медленно перенесла вес на полную стопу.
– Не знаю, я сегодня в отличной форме, но можешь попробовать.
Мы еще раз стукнулись кулаками, и раздался свисток.
Десять метров туда и обратно. Двадцать, туда и обратно. Сорок, туда и обратно. До середины поля, потом назад. Потом все поле и тоже назад.
Под конец легкие начали гореть, но я собрала волю в кулак и вырвалась вперед на последнем отрезке. В итоге добралась до финиша с неплохим отрывом, достойным поощрения, и подумала, что не зря стараюсь каждый день подстегивать себя во время утренних тренировок.
Вытирая ладони о бедра и переводя дыхание, я улыбнулась финишировавшей девушке, которая бросала мне вызов. Та посмотрела на меня с легким раздражением, но и с улыбкой тоже.
– Не понимаю, как тебе это удается, – задыхаясь, сказала Сэнди.
– Я бегаю. Много, – в ответ пропыхтела я. Она посмотрела на меня взглядом, в котором явно читалось «спасибо, Шерлок», и я фыркнула. – Каждый день в половину седьмого выхожу на велосипедные дорожки в Мемориале. Можешь составить мне компанию, если проснешься. Я, конечно, с утра пораньше не самая добрая, но лучше так, чем одной, согласись?
– Серьезно? – недоверчиво спросила она.
– Ну да.
Она вытерла лоб и как-то странно на меня посмотрела.
– Ну ладно. Хорошо. Давай.
На всякий случай я объяснила, где паркую машину, если вдруг она собиралась сдержать слово, а не пыталась от меня отвязаться. К тому моменту все уже прибежали – даже самые медленные игроки добрались до финиша. На самом деле совсем медленных среди нас не было, скорее просто не самые быстрые.
На этом тренировка подошла к концу, и я пошла собирать вещи, попутно высматривая Гарднера, чтобы вынести ему мозг. Натянув чистые носки и переобувшись, я направилась к главному тренеру, занятому подсчетом мячей.
– Готова к игре? – первым делом поинтересовался тот.
– Готова, – кивнула я, выискивая в хитром лице хоть толику раскаяния.
– Все в порядке? – спросил он, выпрямляясь, когда я не двинулась с места.
Оглядевшись по сторонам, чтобы нас никто не подслушал, я вновь посмотрела на ходячего сплетника и нахмурилась.
– Ты что, рассказал про меня Култи?
Старому засранцу хотя бы хватило совести, чтобы смутиться.
– Мы с ним сегодня поговорили. Я решил, что пора, – уклончиво ответил он.
– Ты упоминал, что это я на него пожаловалась?
Он внимательно посмотрел на меня.
– Наверное, он сам догадался. Один раз ты его уже отчитала.
Я не стала это отрицать. К тому же Култи видел меня у офиса Гарднера. Мог сам сложить два и два. Вдобавок я действительно наорала на него из-за папы. Опять же: сама виновата.
Что сделано, то сделано. Поздно из-за этого волноваться.
– А что, какие-то проблемы? Я всегда готов выслушать, – сказал он тоном, в искренности которого тяжело усомниться.
Вот и что делать? Не говорить же, что Култи на меня пялился? Или что я как-то раз вытащила его из бара? Вот уж увольте.
Поэтому я ободряюще ему улыбнулась, хотя сама ничего подобного не испытывала.
– Все нормально, мне просто… интересно, сказал ты ему или нет. Забей.
– Нет. Не говорил.
– Вот и отлично. Спасибо, Джи. Пока.
Вздохнув, я развернулась и пошла в уборную, ощущая на плечах вес всего мира.
Ну вот.
Мне совершенно не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, особенно когда дело касалось Култи. Команда рассчитывала на него, и хотя в Хьюстоне я, как уроженка Техаса и ведущий бомбардир команды, считалась одним из лучших игроков, я понимала приоритеты. Несмотря на отставку Култи, он был куда популярнее и получал гораздо, гораздо больше.
Мне с ним не сравниться.
Нащупав в сумке телефон, я подумала было позвонить отцу, чтобы повозмущаться, но потом отказалась от этой идеи. Братвурст достаточно его расстроил. Я не хотела лишний раз о нем напоминать. Мама? Дженни? Нет, не вариант. К тому же им бы пришлось все объяснять, чтобы они вошли в положение, а мне такое не по душе.
Поэтому, взвесив альтернативы, я окончательно убедилась, что держать свое мнение при себе – лучшее решение проблемы.
 
Глава 9
 
Есть такое расхожее выражение: бойся своих желаний.
Когда я только начинала играть в клубе для ребят, которые хотели добиться большего, чем могли им дать местные школы и спортивные центры, мой первый тренер чуть ли не ежедневно твердил: «Мечта – это просто желание без плана». Он вбил это нам в головы, и с возрастом я осознала, насколько же правдивы его слова. Так что нельзя сказать, что я не воспринимала желания всерьез; я просто не придавала им особого значения. По жизни я мало чего хотела, но знала, что если пожелаю купить что-нибудь дорогое, то придется копить и экономить на других сферах жизни.
Суть в чем: я с самого детства хотела профессионально играть в футбол и целенаправленно к этому шла. Тренировки, упорство, еще раз тренировки – я жертвовала всем подряд, чтобы уделять время футболу. И в целом часто применяла этот подход по жизни.
Но когда-то юная Саломея Касильяс три года подряд на дни рождения загадывала одно: познакомиться с Королем Райнером Култи… и выйти за него замуж. Ну, и под его руководством научиться играть в футбол лучше всех.
Я бы отдала ради этого все. Вообще все, что угодно. Блин, да в двенадцать я бы скончалась от радости, если бы он просто коснулся моей руки.
В двадцать семь, познакомившись с ним поближе, я бы предпочла остаток жизни не попадаться ему на глаза.
Но судьба – дама незрелая и переменчивая, и всего через пару дней после моего разговора с Гарднером на тему пофигистичности нашей бывшей суперзвезды мои подростковые мечтания внезапно сбылись.
То ли в него кто-то вселился, то ли его подменили инопланетяне, но с того дня на поле появился совершенно другой человек. Мужчина с жесткой линией плеч, железным стержнем позвоночника и тоном, не оставляющим места вопросам.