Убийство в Пражском экспрессе
В конце апреля красные, узнав о приближении германской армии, в панике оставили город.
Первого мая Таганрог заняли германцы. Новые оккупанты до самого сентября занимались настоящим грабежом. В Германию отправляли все, что можно было вывезти: эшелоны угля, зерно, мясо, кожу, части машин и многое другое. Так продолжалось до того момента, пока в Германии не разразилась революция. В сентябре немцы ушли.
И потому сегодня трудно было поверить в наступившую, такую тихую и мирную реальность с неторопливыми обывателями, неспешными экипажами и юркими, квакающими клаксонами, автомобилями. Если бы не множество военных, в том числе и иностранных (в Таганроге находились миссии правительств Франции, США, Японии, Англии и Румынии), то жизнь могла бы показаться безмятежной и спокойной, почти как во времена, когда в Александровской мужской гимназии Антону Чехову преподавал математику Эдмунд Иосифович Дзержинский (отец нынешнего Председателя ВЧК), награждённый за усердную службу орденом Святой Анны III степени. Кстати, имя великого русского писателя в Таганроге носила не только одна из самых длинных улиц города, но и библиотека, и дом, не так давно ставший городским музеем.
Автомобиль немного трясло на мостовой, выложенной греческой брусчаткой. Но ни штабс-капитану Ильину, ни поручику не было ведомо, что ещё с тех времён, когда Екатерина II разрешила грекам, спасавшимся от турецкого гнёта, свободно селиться в здешних местах, потомки Гомера развили бурную торговлю. Из Таганрога в Грецию на фелюгах и барках они везли российский товар, а обратно шли почти пустыми. Для того чтобы суда были в море устойчивыми, приходилось нагружать трюмы балластом – простым камнем. По приходу в порт его сбрасывали у самого берега. Позже, когда камня стало много, им стали мостить городские улицы. Это позволяло местным грекам с полным правом говорить, что они ходят по камням родной Эллады. Надо сказать, что дом под № 50, в котором располагалась Ставка Вооружённых Сил Юга России (ВСЮР), так же стоял на улице, именовавшейся Греческой.
Шофёр остановил автомобиль, примерно, метрах в ста пятидесяти, не доезжая до здания Ставки, поскольку в сей части улицы, во избежание диверсий большевиков, была запрещена не только всякая езда, но и проход. За этим строго наблюдали часовые, стоящие на перекрёстках по обеим сторонам дороги. Пешее следование разрешалось исключительно по спецпропускам. Причём, в них указывалось, сколько человек может следовать с уполномоченным лицом. Поручик, доставивший Ильина, имел право на сопровождение одного человека.
У центрального подъезда Ставки по обе стороны от двери, лицом друг к другу, на двух красных квадратных ковриках дежурили два офицера в парадных мундирах и с шашками наголо.
Внутри поручик и Ильин вновь подверглись проверке, и лишь потом их провели по длинному коридору в комнату с высоким потолком с лепниной и хрустальной люстрой. В ней уже находилось три офицера. Это были авиаторы, знакомые Ильину ещё с войны. Поручик стал у стены. Через минуту перед собравшимися появился высокий, стройный военный с роскошными усами. Позади него, точно тень, следовал штабс-капитан.
– Господа, позвольте представиться: начальник контрразведки Добровольческой армии – полковник Фаворский. Всё о чём мы с вами сейчас будем говорить, представляет собой государственную тайну. Я не обмолвился – именно «государственную». Вне всякого сомнения, большевики будут разбиты, и мы создадим новое свободное российское государство. Но пока идёт война. И, чтобы одержать в ней победу, нашей армии понадобится сильный воздушный флот, оснащённый новейшими истребителями, разведочными аэропланами и бомбовозами. Только грош цена любому аэроплану, пусть даже самой последней конструкции, если им управляет плохо подготовленный авиатор. В этой комнате собрались лучшие из лучших. И поэтому вам придётся приступить к формированию русской лётной школы, и именно вы будете обучать мастерству будущих пилотов. Практически придётся начать с чистого листа. Сложность заключается в том, что эта авиационная школа будет располагаться в Европе, а точнее – в Хебе. Её состав будет формироваться из числа русских офицеров, которые до сих пор, попав в плен, остаются на территории бывшей Австро-Венгрии, а сейчас – Чехословакии. Начальником школы назначается капитан Ильин.
Штабс-капитан поднялся.
– Сидите-сидите, капитан, – полковник махнул рукой, – я не оговорился. Приказом главнокомандующего Вооружённых Сил Юга России сегодня вам досрочно присвоено следующее воинское звание – капитан. Мне кажется, оно, как нельзя лучше подойдёт к ранее полученному ордену Святого Георгия и золотому Георгиевскому оружию. Жаль только, что новые погоны не скоро появятся на вашем кителе. Ближайший год вам придётся провести в статской одежде. Кстати, господа офицеры, у вас есть время, чтобы выбрать себе сорочки, костюмы, шляпы и плащи в магазинах города. Не волнуйтесь, вас обеспечат документами и деньгами. Через четыре часа вы отплываете на французском судне в Константинополь. Ещё раз повторяю: ваша миссия тайная и потому опасная. Прошу о ней не распространяться. С этой минуты вы находитесь во власти моего помощника – штабс-капитана Ветлугина. Он сообщит все детали, будет сопровождать вас до места назначения и обеспечит вашу безопасность уже в Чехословакии. Да, и не забудьте о своих семьях. Они поедут с вами. За ними прямо сейчас мы отправим автомобили. А моя миссия на этом окончена. Честь имею, господа!
III
Мореходная канонерская лодка военно-морских сил Франции «Illiria» покидала таганрогскую бухту и взяла курс на Константинополь. Штабс-капитаны Ветлугин, Агеев и Багровников с супругой, поручик Бараевский, капитан Ильин с женой и сыном стояли на палубе до тех пор, пока темнота и расстояние не скрыли город. Лишь свет таганрогского маяка не хотел сдаваться и до последнего пытался победить мрак.
Глава 1
Белая хризантема
Vitae summa brevis spem nos vetat incohare longam
(Скоротечность жизни не позволяет нам далеко простирать надежду).
Четвёртого ноября 1919 года, в восемь тридцать утра, в арке четырёхэтажного дома № 3/142 на Малой площади (Malé náměstí) с вывеской «Detektivní kancelář «1777» [2], появился человек с бритым лицом, в шляпе и тёмном пальто. Выкидывая вперёд трость, он дошёл до ближайшего киоска и купил несколько газет.
Не обращая внимания на прохожих, на осеннее солнце, играющее слабыми лучами в витринах пражских магазинов, господин с уже заметно тронутыми сединой висками вынул из кармана коробочку монпансье, положил под язык леденец, уселся на лавочку и развернул в газету. Утреннюю прессу он читал ежедневно.
Уже перешагнувший почти два года назад пятидесятилетний рубеж, бывший чиновник по особым поручениям Министерства иностранных дел, присяжный поверенный Ставропольского Окружного суда, коллежский, а потом и статский советник, начальник Бюро контрразведки МИДа России Клим Пантелеевич Ардашев покинул Россию ещё в прошлом году. Ему предстояло выполнить задание начальника штаба Добровольческой армии – восстановить агентурную сеть, созданную им как раз перед большевистским переворотом 25 октября (7 ноября) 1917 года. Прибыв из Новороссийска в Константинополь вместе с супругой, Климу Пантелеевичу пришлось обосноваться в Праге, ставшей столицей Чехословацкой республики и провозгласившей независимость совсем недавно, – 14-го октября 1918 года.
Если бы летавшие над Малой площадью голуби, были бы обучены грамоте, то они бы увидели, что сей господин интересуется новостями из России – далёкой и малопонятной для многих страны, горящей в пламени гражданской войны. Вести оттуда, и впрямь, вызывали беспокойство.
Ещё с конца апреля Восточный фронт стал проседать, и 1 ноября большевики заняли Омск.
На севере английский экспедиционный корпус под командованием Аронсайда эвакуировался в конце сентября, оставив генерала Миллера сражаться с красными один на один. Но, несмотря на это, ему удалось перейти в наступление на Вологду, достичь успехов в долине Онеги и закрепиться на линии Северной железной дороги, в районе станции Плесецкой.