Развод. Предателям вход воспрещен (СИ)

Открываю бутылку вина, наливаю бокал, включаю музыку. Делаю пару больших глотков – тело расслабляется.
В дверь начинают стучать. Время всего семь вечера, неужели я уже кому-то помешала? Подхожу, смотрю в глазок – Матвей. Вид у него так себе: нервный, стучит без остановки.
И чего он не со своей Кариной? Ну свободный же вечер. Иди развлекайся. Сердце резануло. Понимаю – ни в коем случае нельзя открывать. Нельзя с ним говорить. Максимальная дистанция – вот что нужно.
  
Я выпила вина – могу расплакаться и рассказать о бесплодии. Могу вспомнить, как любили друг друга, и простить. А этого нам обоим не надо. У него своя дорожка, у меня своя.
Муж продолжает стучать и звонить. 
— Моть, уходи! — рычу я, наконец отвечая. 
— Не уйду. Нам надо поговорить. 
— Нет. 
— Не уйду, — упрямо повторяет он, не прекращая стучать. — Пока не поговорим, я не уйду. Хочу всё объяснить. 
— Не сегодня. Матвей, пожалуйста, — умоляю. Главное, чтобы отступил сегодня. Позже будет проще, когда эмоции улягутся. — Я не могу сегодня. Не хочу. 
— Когда? 
Вот упёрся. Такой он всегда был. Мне нравилась его напористость, но не сейчас. Сейчас это раздражает. 
— Не знаю. Но не сегодня, — устало говорю я. 
Просто боюсь с ним говорить. Должна быть жёсткой, стоять на своём. Но мы слишком хорошо знаем друг друга – как успокоить, поддержать... По привычке могу начать понимать его. А этого допустить нельзя. 
— Я буду в машине. Внизу, — говорит Матвей. 
Отключаю звонок. Смотрю сквозь шторы – вижу, как он выходит и садится в машину. Главное – не дать слабину. Надеюсь, он устанет. Что позвонит его любовница, и он уедет.
Но Матвей никуда не уезжает. Остаётся ночевать в машине.
Всю ночь строила планы, как пережить расставание. На выходные решила:
Первое - Сменить причёску
Второе - Обновить гардероб
Третье - Заняться ремонтом
Это поможет отвлечься, подготовиться к переезду и жизни одной. В понедельник подам на развод. До понедельника он, возможно, ещё побеспокоит, но потом начнутся его рабочие будни. Пройдёт время – и он сам будет рад расставанию. Он козёл, но я не стану обрекать его на бездетную жизнь. Это моя проблема, не его. Не хочу, чтобы жалел. Не хочу, чтобы сначала геройствовал, говорил, что дети не главное, а потом, к закату жизни, обвинял меня.
С утра пораньше начинаю воплощать план. Тихо выхожу – Матвей всё ещё спит в машине, скрючившись на сиденье. Оставляю под дворником записку: «Ушла. Не жди».
Телефон отключила. Чтобы не осталось шансов. Поймёт и уедет. Проголодается – и уедет. Вряд ли его хватит надолго.
Выпила кофе в кофейне, позавтракала круассаном с «Цезарем», потом часами гуляла по городу. Нужно наполнить жизнь позитивом и делами. Планировать, действовать, не оглядываться.
Следующий пункт – смена имиджа. Зашла в салон. 
— Вы уверены? — переспросила стилист. 
— Да. Именно такой цвет. 
— Подумайте ещё раз. Не пожалеете? 
— Я уверена. Красный. 
— Можем сделать оттеночный шампунь, он быстро смоется... 
— Нет. Хочу ярко-красный. Как у Русалочки. Не шампунь – полноценную покраску. 
Меня долго отговаривали, но я настояла. Девушка покрасила мои длинные прямые волосы в алый. Не рыжий – именно красный, яркий.
Результат превзошёл ожидания. Всего лишь цвет – а я стала другой. Решительной женщиной, которая не сожалеет, не переживает о муже, уверена в себе. Голубые глаза заиграли на контрасте с огненными волосами.
— Очень красиво, — замерла стилист, сама в шоке от своей работы. — Теперь нужно красное платье. Впервые вижу такую решительность! Можно вас сфотографировать?
Разрешила. Смотрю в зеркало – она права. Нужно красное платье.
До вечера гуляла по торговому центру, набрала одежды: узкие джинсы, майки, платья – всё, что понравилось. Начинаю новую жизнь.
Теперь нужно занять свободное время, чтобы грустные мысли не лезли в голову. Может, записаться на танцы или курсы фотографии. Или купить велосипед и всё время крутить педали.
Как шпион, подхожу к дому, оглядываюсь – машины Матвея нет. Отлично.
Научимся жить отдельно. Не вместе.
  
Глава 4
 
В понедельник я спешу к Алевтине Леопольдовне – обещала быть у нее после выходных.
— Доброе утро, Алевтина Леопольдовна. Антошка уже в школе? — здороваюсь я с женщиной.
— Катюша, — с восторгом смотрит на меня Алевтина, — какая ты красивая! Тебе очень идет этот цвет.
— Спасибо.
Алевтина Леопольдовна впускает меня в квартиру. Я сразу прохожу на кухню, она запирает дверь на замок и шурша идет за мной.
— Сантехник приходил? — спрашиваю я.
У Алевтины Леопольдовны месяц назад начались проблемы с канализацией. Она звонила в управляющую компанию, просила прислать мастера, но тот так и не пришел. Перед отъездом позвонила мастеру я, сделала внушение, обещала жаловаться всем на его попустительское отношение, и он обещал все починить в пятницу.
— Да, Катюшенька. Спасибо тебе большое. Он так старался, да все жаловался, что ты шибко ругалась на него, — смеется Алевтина Леопольдовна, которая все не могла добиться от него работы. Слишком мило она с ним говорила, да в положение его входила, а я сразу ругаться начала. Сказала: либо он все на выходных починит, либо я жалобы на него писать буду.
— Ничего, ему полезно будет.
— Катюшенька, у тебя взгляд как будто поменялся. Вроде и ярче, и красивей, да вот грустная какая-то, — говорит Алевтина Леопольдовна. — Деточка милая, что-то случилось?
Я пожимаю плечами.
— Так, а ну-ка, давай чайник ставить. Да расскажешь мне все.
Я ставлю чайник. Все эти годы брака у меня был только один друг, с которым я могла поделиться всем на свете, и это был Матвей. Подруги давно остались в прошлом. А сейчас я совершенно одна – даже поделиться печалью не с кем.
Алевтина Леопольдовна ставит на стол хрустальные вазочки с печеньем, достает свои гостевые чашки на изящных ножках, разливает чай по кружкам.
— Давай рассказывай, — женщина кладет руку на мою и похлопывает.
— Мы с Матвеем разошлись, — печально говорю я.
— Как же так? Он же тебя так любит. Ты у нас задерживаешься, а он уже едет встречать.
Матвей и правда очень заботливый – постоянно мне звонил, с работы забирал, если не дежурил. Но какой толк в этом?
— Ну вот так. Встречал, звонил и завел любовницу.
— Катюшенька, а это точно? Может, почудилось?
— Точно, Алевтина Леопольдовна. Их разговор по телефону был очень даже конкретным. Я так просто ширма, чтобы его на конференцию позвали. Хороший специалист, семьянин, прекрасный человек. А конференция закончилась – и все, маску держать на лице не обязательно.
Алевтина Леопольдовна все машет головой, да недовольно поджимает губу.
— Как же так случилось? Что же творится кругом? Вы же деток завести хотели.
Я поджимаю губу и тяжело вздыхаю.
— А это вторая причина, по которой я решила разорвать отношения. Результаты пришли. У меня не может быть детей.
  
— Детонька, — Алевтина Леопольдовна прижимает руки к губам, поднимается из-за стола, подходит и обнимает меня. — Это же надо… Такой человечек ты прекрасный, а столько горя. Прости, что старая пристала к тебе с расспросами своими глупыми.
Я затихаю, греясь в ее объятиях. Она уже давно для меня словно родная стала. Словно бабушка из детства, которая жалела меня, когда я коленки разбила или с подругой поругалась. Вроде я за ней должна ухаживать и помогать ей, а сама сейчас ищу поддержки.