Повелитель теней. Том 3
– Значит, нужно сделать так, чтобы проклятие не видело Крабогнома, – заключил я и задумался. Внезапно меня осенило, и я, не сдержав эмоций, воскликнул: – Кокошник Мокоши!
Хорошо, что я забрал его у Крабогнома и вернул им.
– Без него нас найдут и убьют, – прорыдал Рыжий, моментально ударившись в слёзы.
– Ты убьёшь нас, чтобы спасти жулика?! – прокричал Русый.
– Так чем второй вариант лучше первого, если мы всё равно умираем? – презрительно скривился Каштановый.
Пару секунд я размышлял, как поступить, но в итоге решил, что Мокошки не заслуживают смерти. Желание по востребованию давало почти неограниченную власть над должником – а всё потому, что не были оговорены чёткие условия. Я озвучил желание и мог требовать от Мокошек что угодно в его границах. Зачастую люди относились с пренебрежением к желанию по востребованию, и я этим пользовался ещё в прошлой жизни. Но убивать Мокошек просто потому, что они вредные, азартные и злопамятные? Нет уж, как-то слишком.
– А что будет, если вы, например, принесёте клятву верности другому Богу? – протянул я.
Мокошки задумались и дружно ответили:
– Этот Бог сможет нас спрятать от Мокоши.
– Отлично. В таком случае вы сможете выжить, – я хлопнул в ладоши. – Но нам нужно в Краснодар, к алтарю.
– И мы сможем прислуживать к настоящему-настоящему Богу? – возбуждённо переспросил Рыжий.
– И не иметь дел с жуликами и человечишками? – с надеждой протараторил Русый.
– Да ради такого мы создадим алтарь в этой деревне! – завопил Каштановый. – Показывай, в каком доме организовать тебе Храм?
Я уже думал, как бы организовать Храм в Северных Гребешках. Всё к этому располагало – преданные подданные, уединённое место, много зелёнке, которая жгла карман. Словом сюзерена я запрещу деревенским жителями рассказывтаь кому бы то ни было о Марене и отдам запас зелёнки старосте. Каждую неделю они будет делать подношение Богине, чем значительно её усилят. О, точно! А как-нибудь, когда у меня будет свободное время, они положат на алтарь сразу штук сто зелёнки, и Марена сможет прогуляться по деревне и её окрестностям. Устрою Богине пикник.
– Давай там, – указал я на заброшенный покосившийся дом.
Мокошки меня удивили – помчались туда на скорости света, словно боялись, что я передумаю. Видимо, их показная независимость была шита белыми нитками, и им просто нужно было подчиняться если уж не Мокоши, то хоть какому-нибудь Богу. Они забежали в дом, попрыгали посередине небольшой комнатки, проверяя, выдержит ли пол, и принялись колдовать. Заводили руками, напевая ритуальные песни, и почти сразу же из их ладоней полился тусклый свет. Там, где он падал на трухлявые доски, материализовался алтарь – узкий, невысокий, а по его поверхности темнели царапины, но это был настоящий алтарь!
Мокошки отошли в сторону, и я, вытащив из кармана зелёнку из монстра-амнезии, приложил её к тёплому камню. Едва я произнёс ритуальные слова, как над алтарём появился полупрозрачный силуэт Марены. Вскоре Богиня полностью материализовалась. Всё такая же прекрасная – её длинные серебряные волосы струились по плечам, платье идеально подчёркивало фигуру, а лицо порозовело от румянца. Она с недоумением оглянулась, перевела взгляд на меня и возмутилась:
– Ломоносов, ты совсем обнаглел?
– Иногда нужно стряхнуть пыль, чтобы увидеть блеск золота, – насмешливо произнёс я и цокнул языком: – Не ценишь ты меня, моя очаровательная госпожа. Я привёл тебе слуг, а скоро приведу и новых последователей, а ты меня ругаешь.
Марена смутилась и потупила взор, но быстро опомнилась и спросила:
– Каких слуг?
– Этих, – я кивнул на Мокошек, которые забились в угол и со священным ужасом пялились на Богиню.
– Мёртвые восстают! – пролепетал Рыжий.
– Властительница крови, кость в горле Перуна! – бухнулся на колени Русый и принялся кланяться.
– Смерть нас нашла! – взвизгнул Каштановый и сполз по стеночке на пол.
– Ты украл Мокошек у моей сестры? – удивилась Марена. – Щедрый подарок, благодарю и благословляю тебя.
В полуобморочном состоянии Мокошки принесли Богине клятвы верности, повернулись ко мне и наперебой выпалили:
– Что дальше?
– Как спасать будем?
– Мы готовы!
Я спросил у Марены:
– Ты сможешь отозвать их в свою пещеру на Изнанке, когда они отдадут кокошник?
– Да, – кивнула она.
– Замечательно, – я ткнул пальцем в дверь. – Шуруйте на выход и спасайте Крабогнома.
С почтительностью поглядывая на Марену, они выскользнули на улицу, и я, попрощавшись с Богиней, последовал за ними. Мокошки не тратили время зря – сразу же открыли портал в проклятый Данж и нырнули туда. Секунда, вторая, третья – я услышал треск веток, а в следующее мгновение раздался оглушительный хлопок, и мне под ноги выбросило Крабогнома, на голове которого пестрел нарядный кокошник. Я влил немного энергии в зловредного духа, проверяя его состояние. Он, конечно, был ослаблен, но жив. Ну, в том смысле, в каком это слово можно употребить по отношению к Тени.
Вокруг нас постепенно собирались жители Северных Гребешков – они взволнованно перешёптывались, а кто-то даже молился. Крабогном не шевелился, и скоро воцарилась гробовая тишина. Люди стояли со скорбными лицами, готовые вот-вот заплакать. Все они вздрогнули от неожиданности, когда с громким хрипом Крабогном подскочил и завертелся вокруг своей оси.
– Что? Где? Расширять бизнес! – проговорил он, щёлкая клешнями. – Крысы – мало! Переходить на свиньи!
– Рад, что с тобой всё в порядке, – улыбнулся я. – Только кокошник не снимай.
– Великан-хозяин-друг?! – Крабогном застыл, а потом бросился ко мне и обнял за ногу. – Не хотеть обижать! Не хотеть бить! Лучший великан-хозяин-друг мира!
– Всё хорошо, – я неловко похлопал его по панцирю. – Ты где-то схватил проклятие. Снять его не удалось, но кокошник тебя защитит, пока мы не найдём решение. Если не хочешь снова превратиться в злобного монстра, не снимай его. Никогда. Понял?
– Да, – вздохнул Крабогном.
– Ты не знаешь, с какой вещи на тебя перепрыгнуло проклятие?
– Знать, – понурился он. – Камень. В императорский казна.
Я мысленно выругался. Ну действительно, чего я ожидал от Крабогнома? Если дружить – то с дочкой Императора, если грабить – то Императорскую Казну! Какая прелесть. Я окинул взглядом деревенских жителей, которые с нетерпением топтались неподалёку, а на их лицах светилось желание затискать Крабогнома до смерти.
– Ну, оставлю тебя с поклонниками, – усмехнулся я. – А мне нужно в Академию возвращаться, а то директор оттаскает за уши.
– За уши? – изумился Крабогном и уточнил: – Почему?
– Строгий он у нас. Наверное, с женщинами у него не складывается. Вот и бесится от… Гм, чрезмерного воздержания, – отшутился я. Не знаю, зачем вообще приплёл директора, просто настроение было хорошее. Конечно, проклятие ещё не снято, но пока всё складывается прекрасно – Крабогном спасён, Марена усилилась, от Мокошек избавился, да ещё и алтарь в деревне появился. Из минусов – затраты на восстановление деревни, но я богат, так что могу себе позволить.
Староста не желал меня отпускать – всё уговаривал остаться на праздничный пир, но я отказался и потопал на автобусную остановку. Вечер у меня был свободный, но я не хотел его проводить в шумной компании – тянуло насладиться одиночеством. Наконец-то. Автобуса долго не было, поэтому я закрыл глаза и погрузился в медитацию – проверить магическое ядро, проинспектировать количество Теней, да и успокоиться не помешает. Но сделать мне этого не позволили – раздался визг шин, и передо мной затормозил зелёный автомобиль. Из него вышли двое военных. Судя по форме – гвардейцы из личной службы Императора.
– Марк Ломоносов? – отчеканил один из них и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Нам нужно с вами поговорить.
***
Тот же вечер, Северные Гребешки.
Наблюдая, как танцуют в свете костра жители деревни, Крабогном помешивал клешнёй вино в кружке – он, конечно, не пил, но не хотел выделяться. Уже несколько часов его не оставляло беспокойство и жгучее желание отблагодарить великана-хозяина-друга. Но как же это сделать? Крабогном перебирал варианты, но ни один ему не нравился, пока он не вспомнил слова великана-хозяина-друга. В их Академии очень строгий директор, а строгий он потому, что у него не ладится с женщинами…