Мяч круглый, поле скользкое (СИ)

Аркадьев представил себе брыластую, как у бульдога, трясущуюся физиономию Гранаткина, издающую этот смех.
— Чего уж… Вон, Стрельцов пример.
— Стрельцов! Сравнил. Лисицын и Стрельцов! Про матч с «Пахтакором» все уже в курсе. Послезавтра ещё раз посмеёмся.
— Ну, то есть, Федерация не против?
— Да не против, не против! Пусть алкаши играют. А то скучно стало на матчах — вон только ваш финт с «Шахтёром» и оживил футбольную общественность. Тут ещё слухи какие-то странные из Грузии пошли… Вы там не заиграйтесь мне в казаков-разбойников, — наверное, в Москве брыластая физиономия насупилась.
— Да боже упаси, Валентин Александрович! Мы за мир во всём мире.
— Ну-ну. Хорошо жить с такой лапищей волосатой. Я тут посмотрел вчера расписание матчей… Вы шестого июля играете в Москве со «Спартаком»? Вот приду взглянуть на алкоголиков.
Трубка загудела, а потом разразилась короткими противными бибиками. Аркадьев тяжело вздохнул и выглянул в окно второго этажа. За ним пели птицы и цвели поздние сирени. Весна заканчивалась. Вроде и не было — всё зима не отпускала, а потом как метеор пронеслась. Сколько же здесь яблонь! Прямо завалено всё было опавшими белыми лепестками, будто опять зима.
Борис Андреевич высунул голову в форточку и процитировал любимые строчки из Блока:
О, весна без конца и без краю —
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита…
  
Глава 25
 
Событие двадцать четвёртое
Едет девушка в поезде в купе одна, тут открывается дверь, входит грузин и начинает раздеваться. Разделся. Она ему:
— Ой, какая грудь волосатая, у меня аж мурашки по спине…
Грузин молча лег на полку и заснул. Утром девушка ему говорит:
— А я вчера думала, что Вы приставать будете…
— Слющай, дарагая! Пятнадцать раз ганарэя, адынцать раз сифилис… Мне толко эщо мурашек на спинэ нэ хватало!
Команду «Динамо» (Тбилиси) никто слабой не считал. Время от времени она добивалась очень серьёзных успехов — вот не так давно, в 1964 году, под руководством всё того же Гавриила Качалина тбилисцы стали чемпионами СССР. Для этого им при одинаковых набранных очках пришлось сразиться в очной встрече с московским «Торпедо», и разгромили на нейтральном поле в Ташкенте — 4:1. Но вот сейчас Качалина нет, и происходит омоложение команды. Из тех золотых динамовцев на встречу с «Кайратом» вышли только вратарь Тамаз Степания, защитник Гурам Петриашвили и два легендарных нападающих — Слава Метревели и Михаил Месхи. Оба — старенькие, Метревели так вообще пошёл тридцать четвёртый. Да и Месхи на полгода всего младше.
Валерий Лобановский хоть в душе и понимал, что деды, Аркадьев и Жордания, правы, и перед кубковым матчем нужно основных «пожалеть», выставить на эту ничего не решающую игру молодёжь и попробовать, а что же получилось у Кашпировского с реабилитацией алкоголиков… но только в душе. Голова на такие компромиссы идти отказывалась. Если не биться в каждом матче до конца — то как вырастить команду победителей?
Потому в первом тайме на поле кроме молодёжи были и три игрока основы. Временный капитан Сергей Квочкин вышел, и Сегизбаев с Долматовым. Ну и — как уж теперь считать? С самого начала вышел и новичок-ветеран Юрий Севидов. Просто без такого рослого и мощного игрока у чужих ворот вообще бы нечего было ловить — всё же грузины и выше, и плотнее.
«Динамо», не зная состава «Кайрата» выполнило тренерское указание и откатилось в оборону. Никто ведь и не сомневался — на чужих полях все играют от печки. Да и ничья с «Пахтакором» тремя днями ранее далась тбилисцам непросто — в Ташкенте стояла страшная жара, словно не май на дворе, а середина июля. Тут перелёт в Алма-Ату — и снова пекло, так что первые пять минут гости просто ползали по своей половине и вяло перебрасывали мяч один другому.
 
Выпуская молодёжь, Лобановский дал противоположное указание — именно загнать грузин на их половину и бороться до конца за каждый мяч. Стадион стал гудеть осуждающе — всё громче и громче, послышался свист, даже крики. В одном из секторов пропел горн — явно кто-то побывал в Краснотурьинске. Поползла оттуда потихоньку мода.
Лобановский вздохнул. Если слабым составом стремиться к ничьей с одним из лидеров чемпионата, то болельщики оказывали своей команде медвежью услугу. Сейчас грузины, понукаемые дудением и криками пойдут в атаку, а там — пацаны из дубля.
Ну вот, пошли.
— Чего ты, Валера, дёргаешься? Всё же максималист! Думай о Кубке — там важнее игра, — увидев состояние старшего тренера, приободрил его второй Гусь.
— Не думается, — и дождались.
Прорвавшись через край, в атаку пошёл один из динамовцев-старичков. Михаил Месхи один пробежал метров сорок, пока на него не вышел защитник «Кайрата». Ну, вот теперь тот сможет внукам в старости рассказывать, как против него применили знаменитый финт Месхи. Легенда пару раз переложила мячик с одной ноги на другую, потом якобы потеряла его, отправив далеко вправо. Сам Михаил при этом пошёл влево, обрадованный кайратовец ломанулся к мячу, а Месхи зацепил круглого носком правой ноги и протолкнул мимо защитника себе на ход. А тут и Слава Метревели открылся. Легонько пыром ткнул, и всё — 1:0. Мастерство, оно и при африканской погоде мастерство.
Забили легенды мирового футбола под возмущённый вопль стадиона, который и отправил их в эту контратаку, и откатились на свою половину. Словно и не было этой минутной вспышки активности. Опять отдали динамовцы и центр поля, и инициативу хозяевам. Молодёжь честно пыталась, и старики открывались — один раз Севидов почти и забил дальним ударом. Мяч прилетел в перекладину и ушёл выше ворот.
А Валерий всё на табло поглядывал. Двадцать пятая минута… Вот Сергей Квочкин выцарапал мяч у защитника Муртаза Хурцилавы, но вместо одного бело-синего перед ним нарисовались сразу двое, в том числе и «тройка», герой ещё пятилетней давности золотого сезона Гурам Петриашвили. Увяз. Гости выбросили мяч подальше на чужую территорию и, успокоившись, опять занялись индивидуальной опекой.
Тридцатая минута. Тимур Сегизбаев выкинул мяч из-за боковой прямо в ноги Севидову, тот дальним ударом почти поперёк поля отправил его Долме, а Олег в одно касание — Сергею Квочкину. Красиво, блин! Не зря боги футбольные послали Валерию Игоря Нетто в том туннеле. Поставил он Олегу Долматову пас. Ну, ладно, не поставил, а ставит — но ведь вот уже есть результаты кой-какие. Капитан почти открыт был — спокойно обработав круглого, влепил его в нижний правый угол. Стадион вздохнул и замер. Тамаз Степания, тоже с золотой медалью чемпионата-64, прыгнул и зацепил, хоть и на пределе, мяч. Тот чиркнул по перчаткам и вылетел на угловой.
Сороковая минута. Тимур Сегизбаев долго устанавливал мяч у углового флажка и как-то нехотя шёл разбегаться. Удар — и коричневый летит к воротам. Не получился «сухой лист» — мяч слишком далеко ушёл от ворот, и выпрыгнувший грузин поменял его направление. От головы защитника круглый отлетел под ноги шестого номера динамовцев Кахи Асатиани, и тот послал в атаку Гиви Нодия. Не добегая до угла штрафной, где его караулили двое молодых кайратовцев, Гиви отдал чуть назад, к центру поля, на набегающего брата. Удар — и Леван Нодия вколачивает в почти не прикрытые ворота второй в этой игре мяч.
Понимая, что спешить совершенно некуда, Шведков медленно доставал мяч из сетки, медленно отдавал его арбитру. Тот тоже устал — почти шагом добрался до центра, и только было кайратовцы отправили этот медленный мячик в сторону ворот динамовцев, как неожиданно быстро раздался свисток этого медленного судьи.
 
Два — ноль. И это только первая половина.
Интермеццо двадцать шестое
Комментатор:
— Хулио Лопес бьет по воротам… Хулио — это имя.
Игорь Александрович Нетто в перерыве не стал ничего говорить сникшим ребятам. Есть старший тренер — пусть. Это его хлеб, он должен найти для команды нужные слова. Вместо этого дошёл до дикторской, что располагалась на южной трибуне, и обратился к бывшему товарищу по сборной СССР и «Спартаку», а ныне начинающему комментатору всесоюзного радио Владимиру Маслаченко: