Мяч круглый, поле скользкое (СИ)
Пётр Тишков, прикрытый простынками, лежал в больничной палате, а в кресло опустился тренер кутаисских мальчишек и директор центрального городского стадиона Карло Павлович Хурцидзе. Пётр не был великим знатоком футбола — да даже невеликим и то не был, потому сейчас держал в руках биографию этого персонажа, составленную работниками КГБ Грузии.
Старший тренер футбольной школы кутаисского «Торпедо». Брат — редактор местной газеты. Его сестра замужем за агрономом Чибурданидзе. Ага! Получается, раз Майя, будущая чемпионка мира по шахматам, из Кутаиси — то это её дядя.
И всё же не фамилия будущей звезды чуть придержала руку Петра и не позволила ему махнуть шашкой наотмашь. Другое было в справке. Оказывается, почти всё тбилисское «Динамо» состоит вот из его учеников. Кутаиси, и конкретно школа вот этого человека, является кузницей кадров для главной грузинской команды. Ну и, выходит, Рамаз Шенгелия сейчас именно у него и занимается, как и прочие будущие члены сборной и обладатели Кубка Кубков УЕФА.
— Как думаете, Карло Павлович… Слушайте, не обижайтесь только, а вас «Папой Карло» из «Буратино» пацаны не обзывают?
— Нэт. Грузины — вэжливые люди.
— Ну да, ну да… давайте «вэжливо» сломаем ногу Севидову, а то он нам насуёт.
— Э, бэс попутал! Я всегда дэтей учу играть прэдельно коректно. Тут ответственность навалилась — скажут, одын раз довэрили тэбе команду, а ты проыграл, да ещё каким-то аутсайдэрам. Нэ хотел! Само вырвалось.
— Ну, если бы это было ошибкой… А то ведь получается — это определяющая тенденция всего нашего футбола, — тяжело усмехнулся Тишков. Вон случай с Арисагой в Донецке как дорого «Кайрату» сейчас обходится.
Дядюшка чемпионки мира скривился, решил было Тишкову, как пацану, лекцию прочитать, но в последний момент одумался. Ещё раз скривился.
— Увлечэние обороной, появление разных «бетонов», «замков», «чыстильщиков», снизило трэбовательность к защитникам, к классу их игры. Согласэн с вамы. Грубияны подчас прикрываются ширмой «сылового» футбола. Да, всэм понятно, что футбол — игра для сыльных и мужествэнных, и что правила разрешают спортсмену показать, какой он атлэт. Так играют защитники итальянских, англыйских команд. Но иные наши защитники, к сожалению, часто путают силовую игру с грубой.
— Так нет ли тут вины тренера?
— Ай, опять! Конэчно, есть. Все стремятся к простым рэшениям. Трудно, ох как трудно стало нападающым противостоять рядам защитников — ведь оны не очень-то стесняются в выборе срэдств для борбы! Просмотрыте протоколы матчей чэмпионата. Вы убэдытесь, что оценки защитныкам выставляются, как правило, более высокие, чем нападающым. Этим тренеры, надо полагать, высказывают своё отношение к мастерству защитников — такая ыгра им, выдымо, нравытся…
— Что делать будем? — Пётр решение-то принял, но вот лучше инициатива снизу.
— Тут нычего подэлат нэльзя. Собрат всэх тренеров, и чтобы оны пообэщали играть в честный футбол? Нэт, не поможет — над ными всяких командыров прорва. Вот такых, как вы, как Гречко, как у нас Василий Мжаванадзе. Побэда любой ценой! Не добёшьса ты — помэняют на послушного.
С взяточником и организатором десятков подпольных фабрик для личного обогащения своего клана Василием Мжаванадзе ещё нужно будет побороться. Только вот следующим в списке руководителей Грузии, а сейчас начальником её МВД, является уж совершенный монстр, которого к власти точно допускать нельзя — Шеварднадзе. Эдуард Амвросиевич! Пусть пока меньшее зло Грузией рулит.
— Карло Павлович, а давайте-ка мы с вашей помощью с грубостью в нашем футболе поборемся.
— Что я одын смогу! Пысмо в «Совэтский Спорт» написать? Статью, в смыслэ.
— Напишите, лишним-то не будет. А мы лошадью пойдём.
— Какой лошадью? — откинулся на заскрипевшем ветеране битв со стёклами.
— Я вот сейчас порву материалы уголовного дела на вас заведённого, — и Пётр демонстративно разодрал бумагу. Понятно, не «дело» никакое — просто справка, но соратнику по лошадиному ходу этого знать совсем не обязательно.
— И что?
— А то, что вы в ответ на мою преступную халатность сделаете восемнадцать телефонных звонков и расскажете об этой замечательной истории, что с вами, дорогой товарищ Хурцидзе, произошла.
— Восемнадцать?
— Ну да. «Кайрат» я извещу, тренеров своего «Торпедо» тоже устно проинформируете — а вот остальным восемнадцати тренерам первой, ну, Высшей лиги вы позвоните. Номера вам сейчас мои помощники дадут. Так вот: позвоните и подробно расскажете о том, что с вами произошло. Потом — о нашем разговоре, только концовочку мы чуть поправим: я не порвал бумагу, а в папку положил и сказал, мол, ещё один случай умышленной грубости, именно умышленной — и «бумаге» будет дан ход. А своих коллег предупредите, будто бы я намекнул, что теперь и за ними ведётся наблюдение, и лучше одуматься им, «поуговаривать» защитников стать техничнее и не калечить больше хороших нападающих.
— Кто я! Почему, скажем, Бесков или Качалин будут слушать какого-то товарыща Хурцидзе?
— Слушать, может, и не будут. А вот услышат — точно. Не поможет ход лошадью — пойдёт ферзь. Эту фразу тоже вставьте. Да, и есть у меня предложение: создать комиссию фейр-плей, ну, честной игры. Она будет просматривать записи всех матчей и выставлять оценки игрокам и тренерам. С раздачей люлей потом, ну, и призов тоже.
— Хорошее начынаниэ.
— Куда как хорошее. Как разовьётся эта система у нас — мы ещё и в Европе её продвинем, и постараемся добиться того, чтоб командам, показавшим самую джентльменскую игру, по особой квоте предоставляли места в еврокубках. Всё, больше вас не задерживаю. Привет передавайте племяннице вашей, Майе.
Событие двадцать третье
Шеф проводит собеседование с молоденькой красивой блондинкой, которая пришла устраиваться на работу секретаршей:
— У вас в резюме написано, что вы печатаете со скоростью 1000 знаков в минуту. Это правда?
— Правда, — отвечает девушка. И добавляет, чуть краснея: — Такая галиматья получается…
Три оставшиеся дня до домашней игры с «Динамо» (Тбилиси) всякий из разрастающегося с каждым днём штаба «Кайрата» занимался свои делом.
Сан Саныч пытался, не загнав ребят, отработать резкий старт и не менее резкую остановку — инерцию ведь никто не отменил.
Игорь Нетто ставил полузащите пас. На всех пока решили не распыляться — если хоть эти начнут отправлять мяч туда, куда нужно, а не куда-то туда, то это уже половина игры всей команды.
Лобановский же пошёл знакомиться с новым аналитическим центром. Смотрелось это дико: сидят десять человек… нет, сидят десять пацанов и, обложившись газетами, журналами и словарями, пишут чего-то в тетрадки. Время от времени один из них встаёт и идёт в соседний зал — там за новенькими печатными машинками сидят три девушки и строчат из пулемёта. Не знакомый с печатным делом Валерий подошёл к одной из сотрудниц. Машинка оказалась фирмы «Ундервуд». У второй и третьей — «Ремингтоны».
— Там начали выпускать с кириллицей? — поинтересовался у курносой девчушки.
— Таня, — улыбнулась курносая. — Такое чудо все хотят иметь! Наши-то совсем дубовые — ну, «Москва» там или «Украина». В журнале читала: печать восьми тысяч знаков на «Украине» отнимает столько же энергии, как перемещение полутора тонн груза! Давайте поздороваемся, — веснушчатая Таня протянула ладошку с длинными, без всяких колец пальцами.
Лобановский протянул свою лапищу. Девушка была миниатюрной, но тут он ощутил, как его пятерня попала в железные тиски. Нда… Вот ведь, какой результат тренировки могут дать.
— Слышала, что ушлые, с опытом журналисты иногда покупают за рубежом или в комиссионных магазинах аппараты иностранного производства. Потом сдают их в специализированные мастерские, где латинский шрифт перепаивают на русский. Такая техника высоко ценится, стоит уйму денег — зато и работать намного проще и легче. Самой видеть не приходилось — а тут привели, посадили, и вот такое чудо! Так, говорят, потом ещё и электрические дадут.