Акцентор

Холодные пальцы нащупывают пульс и сжимают шею. Мое дыхание сбивается, и я задыхаюсь с каждым вдохом и выдохом.
Табачный дым. И гребаный отбеливатель.
Почему он пахнет отбеливателем?
Это слишком… Я просто не могу это выдержать.
Злые слезы начинают катиться по моему лицу, приводя его в восторг. Потому что этот подонок улыбается. А потом он тянет меня за волосы и наклоняется еще ниже – до такой степени, что между нами остается какой-то дюйм свободного пространства.
  
Его взгляд – пустой и темный, не сулит ничего хорошего. У здорового человека не бывает такого взгляда.
– Ты смотришь, – шепчет он завороженно. – И ты так близко… Невозможно прекрасна…
Разве может кто-то смотреть настолько апатично и при этом разговаривать таким голосом?
Господи, он просто играется с тобой.
Дикий страх запирает мое тело в ловушке и разрушает сознание. Я буквально ощущаю свой пульс в ушах – громкий и неконтролируемый. Мои глаза остаются приклеены к его гротексной маске.
Тихий, хриплый смех оголяет каждый нерв.
Его рука перестает сжимать мой рот, а затем я чувствую острый нож прямо возле своей сонной артерии. Меня трясет, когда он мимолетно касается моей щеки. Его теплое дыхание призрачно отражается от моей кожи и посылает дрожь по позвоночнику.
Он ничего не говорит.
Ни единого слова.
Он просто обнимает меня, трогает, глубоко вдыхает, пока его нож все еще угрожает моему горлу.
– Отпусти меня, – мой голос срывается.
Широкий капюшон и маска черепа, вводящая в крайнюю степень ужаса. Я запомню эту сцену надолго. Особенно его темные глаза и широкую улыбку – такую садистскую, что мне становится плохо.
Он снова целует меня в щеку, и я снова задыхаюсь от его тяжелого запаха.
– Пожалуйста, не надо.
Ему все равно на мои мольбы, он просто… молчит и наблюдает.
Изучает.
Пугает до смерти.
– Пожалуйста…
– Тише. – Его язык касается моей щеки, слизывает слезы, отчего я начинаю плакать еще сильнее.
Острое лезвие надавливает на мою кожу. Из моей груди вырывается судорожный всхлип, и я пытаюсь толкнуть его в грудь, стараясь не думать о стальных мышцах, которые могут сломать меня, даже не напрягаясь.
– Пожалуйста, оставь меня в покое. Отпусти меня. Пожалуйста… – я вскрикиваю, когда он целует мой мокрый висок. – Чего ты… чего ты хочешь?
Его взгляд темнеет до такой степени, что воздух начинает трещать от зловещей энергии.
– Разве не очевидно? – дикая широкая улыбка украшает его губы, он убирает нож и отходит назад.
Лишившись его объятий, я теряю всяческую опору и едва не падаю на землю.
Господи, пожалуйста, можно все это закончится.
Я действительно молюcь, чтобы Бог спас мою душу, но Бога здесь нет.
Вместо него ко мне пришел дьявол.
– Я хочу тебя, – шепчет он.
Монстр медленно наклоняет голову, когда я делаю ничтожный шаг назад. Я зажмуриваюсь, чтобы прогнать галлюцинации, а затем вскрикиваю, потому что его пальцы суют нож мне в ладонь.
– Сожми руку, – приказывает он с властностью, которая пробирает до костей. Мои пальцы дрожат, когда сжимаются вокруг холодной рукоятки. – Я дам тебе побегать, ангел.
Я не могу соображать, моим разумом все еще правят мрачные образы. Подняв голову, я сглатываю и ловлю его взгляд.
– Ты отпускаешь меня?
Ничтожный проблеск надежды будит спящие инстинкты, пытаясь затмить панику.
И снова эта улыбка. Тяжелый запах, убивающий мои легкие. И глубокий голос, звучащий, как мрачная симфония:
– Десять…
Каждая моя мышца гудит от напряжения, а дыхание прерывается.
– Девять…
Я делаю несмелый шаг назад, крепко сжимая нож в своей руке.
– Восемь… Семь…
Мне говорили, что монстры бывают только в сказках, но это реальность.
– Шесть…
Я не жду пяти.
Я разворачиваюсь и убегаю…
Примечание:
Иллюзии – восприятие с неправильным узнаванием реально существующих предметов и явлений. Другими словами, предмет воспринимается неверно, не тем, чем он является на самом деле.
 
Глава 6
 
Внушение
 
«…Oh, oh, do you shiver?
О, ты дрожишь?
Shiver now skies ablaze I’m gonna bring you down
Дрожи, теперь небо в огне, а я собираюсь сбить тебя с ног»
Tommee Profitt, Fleurie – Can You Feel The Heat Now
Кингстон, Шотландия.
Тень.
Я задыхаюсь.
Ужас бурлит в моих венах с невероятной силой, но я продолжаю бежать.
Мои легкие горят, и каждый дюйм меня пробуждается к жизни.
У меня не было бы шансов, если бы я побежала по главной дороге. На прямом пути меня догнали бы за считанные секунды, а так я еще могу молиться на то, чтобы встретить будку охраны.
Я пытаюсь вести себя тихо, но ветки громко хрустят под моими ботинками. Но это не самый безумный звук, который я слышу. Страх внутри меня растет, а смех позади меня становится громче…
Больной ублюдок.
Я слышу его шаги, слышу его дыхание, его смех, его шепот, доводящий меня до крайней степени исступления. Его присутствие раздается отовсюду.
Он играется со мной.
Гнев наполняет меня ледяным адреналином, когда я крепко сжимаю нож в руке. Понятия не имею, почему я продолжаю держаться за него, как за спасательный круг, учитывая, что в кармане моей куртки лежит гораздо более серьезное оружие, припасенное для особого случая.
Но, черт возьми, нет случая более особенного, чем этот.
Меня преследуют.
Нет, он желает меня преследовать, применяя на мне свои игры разума.
Гребаное дежавю, верно?
Это ужасная новость, учитывая, что я нахожусь посреди ночного леса. Даже если я закричу, шансы быть услышанным ничтожно малы. Я только облегчу ему работу, выдав свое местоположение.
Погоня по ночному лесу похожа на кошмарный сон, который не заканчивается, и не заканчивается, и не заканчивается. Из-за влажных клубов тумана я едва вижу дорогу и несколько раз запинаюсь то о кору, то о камни, но успеваю удержать равновесие.
Мое бедное сердце сходит с ума, отдавая болью в грудной клетке. Температура тела поднимается до критической, и мой организм бросает все резервы на обеспечение мышц кровью.
Тень моего преследователя продолжает мерцать на краю моего зрения, заставляя меня ускориться. Вероятно, если я остановлюсь, то либо задохнусь от длительного недостатка кислорода, либо потеряю сознание от усталости.
Ему нравится видеть, как меня пожирает безумие? Ему нравится мой страх?
Ветки, попадающие на пути, царапают руки, а холодный воздух лишь немного охлаждает мою разгоряченную кожу.
«Я дам тебе побегать, ангел…»
Этот ледяной и абсолютно пугающий голос, бьющий по нервам. У него присутствует сильный американский акцент, что отбрасывает как минимум половину подозреваемых.
Либо этот подонок из Кингстона, либо он настолько умен, что каким-то образом смог пробраться на закрытую территорию.
А еще он взломал мой гребаный телефон. И камеры. И освещение.
  
Я в полном дерьме, я знаю.
Мне хочется плакать от бессилия, но это лишь усугубит мою ситуацию, поэтому я стараюсь держать себя в руках, пока несусь на всей скорости, петляя между деревьев, как бешеный кролик. Но мои силы не безграничны. На самом деле у меня ужасная физическая форма, и я до печального слабая.
В какой-то момент чужие шаги исчезают, и я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание и уменьшить боль в легких.