Кухарка тайного советника

— А мыться где? — мрачная обреченность звучит в моем голосе. — Тазики?
— Прислуга в бане моется.
Цивилизация, чтоб ее! Водопровод, ага — размечталась, мать!
— Пошли, уборную покажешь.
Туалетная комната меня скорее порадовала, чем огорчила. Здесь в буквальном смысле пахло фиалками: в комнатушке был шкафчик, на полках которого лежали бруски фиолетового мыла. В Москве такие штуки были очень популярны — как-никак, ручная работа. Здесь же, поглядите, для слуг бесплатно лежит. Имелась и раковина с медным краном на деревянном столике. Унитаз, правда, от привычного вида отличался. Никаких белых фаянсовых друзей — только дерево, только хардкор. Собственно заместо унитаза был деревянный кубик с дыркой. Очень глубокой дыркой — я заглянула.
— А куда уходит… оно? — дипломатично спросила я. — Выгребная яма?
— Городская канализация, — с жалостью посмотрела на меня Лиска.
Действительно, чего это я!
— А потом? В реку? Как-нибудь очищают… это?
— А я знаю? Я же не льерра. Мое дело маленькое…
— Да-да, я помню, — перебила я. — Дежурство по кухне. Всё, ребенок, иди на пост. Дальше я справлюсь сама.
— Я не ребенок! — страшно оскорбилась Лиска. — Я уже взрослая!
— Для меня ребенок, — вздохнула я. — У меня дочке десять лет было, когда… в общем, десять было.
Девочка закусила губу, но спорить не стала — ушла. Я же схватилась за столик, пошатнувшись. Машка, как так-то! Неужели я тебя больше никогда не увижу? Даже издалека?
Сходила в туалет, умылась, обтерла тело влажной тряпкой, радуясь наличию воды, хоть и холодной, в кране, и пошла спать. Утро вечера мудренее. К слову, кровать была адски неудобной: матрас перьевой настолько мягкий, что я провалилась в него как в сугроб. Даже мой диван в московской квартире (теперь уже не мой и не в моей) был удобнее, хотя он еще Ельцина застал. Но выбора у меня не было — пришлось спать здесь. Простыни чистые — уже радость.
Проснулась от того, что в дверь тарабанили так, что она вся тряслась. Не хватало только криков «пожар».
— Занято! — крикнула я спросонья.
Неизвестный там, в коридоре, будто этого и ждал: дверь с готовностью отворилась. Надо будет потребовать засов, а лучше замок, чтобы не ходил в мое отсутствие никто.
— Лирра, позволите?
В дверь заглянула молодая женщина с длинным узким лицом, обрамленным забавным чепчиком с кружевами.
— Я принесла форму и обувь. Льер Зеленов приказал.
— Это еще кто? — удивленно пробормотала я, потягиваясь.
Однако уже позднее утро. Давно я так поздно не просыпалась. Ох! Тело ныло и выло, словно я вчера не на лошади каталась, а разгружала вагоны с углем. Болела спина, ноги, руки — проще было найти ту часть тела, которая не болела.
— Маг наш, Никита Димитриевич, — пояснила женщина, сгружая охапку черных платьев на стол. — Я принесла несколько разных — выбирайте, которое лучше будет.
Вздыхая и морщась от мышечной боли (кажется, по-научному она называется крепатура), я поднялась с постели — баба Оля, сорок лет, ага — и принялась перебирать наряды, игнорируя любопытные взгляды девицы. Ну да, я легла спать в широкой холщевой рубахе до середины бедра. Хорошо, что не в трусах и футболке.
Платья были все одинаковые — черные с белоснежными кружевными воротничками. К ним предлагались чепцы разной формы, тонкие хлопковые панталоны на завязках, вязаные гольфы и кожаные туфли с серебристыми пряжками. Туфли были явно поношенными, причем моего размера не нашлось. Видимо, здесь работают одни золушки, и 40-й размер обуви не в чести. Платья на мой рост, как обычно, были такого размера, что можно было три меня в них поместить. То же, которое было почти впору, доходило до середины лодыжки. И талия высоковата. Но женщина, которая назвалась Черникой, сказала, чтобы я не расстраивалась: тут недалеко есть швея, которая подгонит платье по моей фигуре чуть позже. Забавные тут у них имена.
Выглядела я довольно нелепо: в коротком платье, полосатых гольфах и кроссовках. Ах да, еще чепчик! Выбрала наиболее простой на вид, похожий на головной убор Красной Шапочки из старого советского фильма. Вот Красной Шапочкой (вернее белой) я себя и ощущала. Сейчас только корзинку возьму и спою «А-а, в Африке горы вот такой вышины»! Черника молча стояла у дверей, явно не одобряя мой наряд, но мне плевать — лучше я буду в коротком платье, чем в том, где меня три раза можно поместить. Это вопрос не только удобства, но и безопасности.
 
В комнате сумрачно — света из малого окошка под потолком совсем мало. Масляная лампа в руках служанки почти не исправляет положения. Зеркала кухаркам тоже не полагается, как я вижу. Поэтому я даже думать боюсь, как выгляжу и что с моими волосами. Насколько я помню, зеркала и в уборной не было, поэтому если я поутру не красавица — это не мои проблемы. А еще я брови почти два месяца не щипала и ногти пришлось отгрызать. Маникюрных ножниц у Егора Матвеича отродясь не было. И вообще ножниц не было. А я не настолько сурова, чтобы ногти ножом обрубать, хотя с пальцами на ногах пришлось помучиться. Там уж без ножа не обойтись. Надо будет всем попаданкам дать совет иметь в кармане ножницы, пинцет и запас прокладок. Потому что тряпочки в условиях леса — это, я вам скажу, совсем грустно и очень неприятно.
Убрав волосы под чепец, я последовала за девушкой на кухню — налево по коридору. Заблудиться тут невозможно, главное, запомнить: моя комната третья от кухни. Оказывается, по соседству у меня маги и дворецкий. Чем дальше от кухни, тем выше статус прислуги. Четыре горничные и маги, выходит, самые почетные должности. И если с магами всё понятно, то горничные меня удивили. Ведь по сути — это всего лишь уборщицы, хоть и «белого» дома.
На одного льера Лисовского приходится как-то очень много прислуги: четыре горничных, три поварихи, дворецкий, экономка, кухарка и два мага. И это только те, которые живут в доме. Еще имеются сторож, два конюха, садовник и лекарь. Сторож и садовник жили в отдельном домике, конюхи ночевали на конюшне, а лекарь, как белый человек, сейчас один шиковал на господском этаже. Как человек не гордый, лекарь изволил столоваться с магами в кухне в положенное время, до которого, кстати, оставалось совсем немного.
  
Глава 8
 
Владычица кастрюль и сковородок
 
В кухне выстроились в ряд две поварихи, Лиска, которую я вчера уже видела, экономка и дворецкий. Черника оказалась старшей горничной, она меня и представила:
— Это лирра Ольха, — указала женщина на меня. — Наша новая кухарка. А это поварихи Марика и Беляна и посудомойка Лиска, ваша, так сказать, гвардия. Дворецкого зовут лирр Грегор, экономку — лирра Рябина.
— Добрый день, — приветливо улыбнулась я. — Я недавно приехала из Руана. Когда-то давно у меня была своя таверна, но судьба распорядилась так, что я всё потеряла — и семью, и работу. Поэтому я не очень хорошо понимаю иерархию этого дома и надеюсь на вашу помощь.
— В отсутствие льера Лисовского управляющим является Демьян, — пояснила экономка. — Дворецкий, я и вы, кухарка — старшие слуги. Горничные в моем подчинении, а кухня — в вашем. Грегору подчиняются дворовые слуги — садовник, сторож и конюхи. В ваши обязанности входит составление меню, управление готовкой, закупка продуктов и всякой утвари. Разумеется, все покупки и расходы должны записываться в амбарную книгу. Я, в свою очередь, отвечаю за «белую» часть дома. Я полагаю, вы захотите провести инспекцию своих владений?
— Разумеется, — кивнула я. — А еще мне нужна униформа на мой размер, обувь и теплые вещи. Но для начала — позавтракать.
— Не будем вам мешать, — заявила лирра Рябина. — Портниха придет после обеда, пока распоряжайтесь тут. У нас кухарки уже полгода нет, до вас всеми вопросами занималась Беляна, она грамотная.
Беляна смотрела на меня исподлобья с явной тревогой, очевидно, понимая, что все прежние косяки падут на ее голову. Но меня сейчас больше тревожила Лиска.
— Лиска, — обратилась я к девочке. — Какие у тебя обязанности? Ты ведь сидела тут всю ночь.