Широка страна моя родная (СИ)

Суда были нездешними, у обоих – бело-сине-красные флаги, которые были в ходу в царское время на Старой Земле. У обоих – русские надписи дублированы английскими, чего в Советской Республике никто не делает. Документы у людей – какие-то пластиковые карточки, а не привычные бумажные книжицы. Да ещё и по-английски заполнены. Значки на них – как на американских деньгах (Кислицын в детстве много книжек перечитал, и эта информация ему где-то на глаза попадалась). Если даже закрыть глаза на тот бред, что несли оба капитана, представляясь сами и представляя членов команды, то одежда выдавала их с головой: здесь такого не носят! Какие-то пятнистые куртки, бесформенные штаны и высокие шнурованные ботинки. Именно так в учебных пособиях военно-морского училища изображали американских солдат на Старой Земле. Ну и оружие. Частью советское, частью очень похожее на советское, а частью – откровенно иностранное. Радиотехника – вся не наша. Ну откуда, к примеру, у нас взяться персональным радиостанциям, размером с пачку сигарет?
Но Лёха Шестаков, капитан Службы госбезопасности и начальник погранпункта, после короткого разговора с этим дедком, что-то нёсшим про два года назад сменивший название КГБ, рассудил иначе. И послал его на «Изумрудном» за двести с гаком миль в Химик. Причём, приказал солярку не жалеть, а лететь со скоростью 20 узлов. И это в то время, когда на остров Толстый высадились бежавшие из колонии и заключённые, захватив в порту два сейнера.
В общем-то, из-за этого ЧП старлею и пришлось мчаться в Химик: зэки перебили трёх дежурных ретранслятора острова Толстый, и второй день, пока собирались баржи с бойцами охранного батальона, пограничный пункт сидел без связи с Большой Землёй. На Тонком не знали бы и этого, если бы один из дежурных не успел передать в эфир сообщение о нападении. Ещё лет семь назад зэков потопили бы прямо в море, раздолбав оба корыта авиацией. Но сейчас моторесурс самолётов и вертолётов берегли, как скупердяй копеечку. Видимо рассудили, что никуда зэки с острова не денутся. За океан не сунутся – передохнут по дороге без воды и еды. Да и топлива у них не хватит на это, даже если бы полные баки имели. На крайний случай – ещё на сотню обглоданных зверьём костяков где-нибудь в южных отрогах Становых гор больше станет. Не сразу, конечно. Года через два-три последних зверьё доест… Мало ли таких бежало за три с половиной десятка лет обитания людей в этом мире? Да только выжили считанные десятки.
Ночной заход в порт – та ещё процедурная возня. А потом в портовой комендатуре выбить машину, чтобы доехать до управления СГБ. Хорошо, хоть гэбэшники нервы мотать не стали. Прочли пакет от начальника погранпункта и оперативно закрыли в глухой каморке наедине с телефонным аппаратом.
После набора номера, продиктованного Шестаковым, трубку подняли буквально после второго гудка.
- Дежурный приёмной!
- Примите телефонограмму.
- Кто у аппарата?
- Командир пограничного катера «Изумрудный» старший лейтенант Кислицын, погранпункт «остров Тонкий».
- Диктуйте! Какой гриф телефонограммы?
- «Искра».
- Вы не ошиблись?
- Никак нет! Гриф «Искра».
- Не кладите трубку!
Голос пропал, пропали и любые звуки из трубки, будто кто-то обрезал витой провод, ведущий от аппарата. Ни единого звука не было минуты три. Потом голос дежурного внезапно произнёс:
- Соединяю!
- Алло! Говорите, Кислицын! – пробурчал на ухо сонный голос.
- Гриф «Искра»…
- Если было бы что-то другое, вас бы со мной не соединили. Диктуйте!
- Собственно, мне, кроме грифа, приказано было передать только имя – полковник Данилов, - чётко произнёс старлей.
На том конце провода несколько секунд сопели в микрофон, потом голос говорящего зазвучал чётко, без сонных ноток.
- Принято. Теперь слушай меня, капитан-лейтенант.
- Старший лейтенант, - осмелился поправить Толян.
- Я сказал – капитан-лейтенант! – жёстко отрезал ещё полминуты назад сонный собеседник. – Ты никогда не слышал о существовании грифа «Искра».
- Есть!
- Всё! Возвращайся на Тонкий. Соответствующую подписку у тебя возьмут.
 
В трубке запищали короткие гудки…
Выходил назад то ли старший лейтенант, то ли капитан-лейтенант Кислицын уже утром. Следом за «Изумрудным» из порта потянулись загруженные солдатами самоходные баржи, но пограничный катер набрал скорость около 20 узлов, и вскоре они скрылись где-то за кормой.
Никакого братания с бойцами пограничного поста не было. Шестаков очень быстро навёл дисциплину среди пограничников, припугнув тем, что каждого, кто сунется к нам, сверхсекретным, зашлёт в какую-то неимоверную дыру. Хотя, казалось бы, где найти большую дыру, чем этот остров в океане, удалённый от ближайшей суши на сотню миль, а от города – более чем на две?
Что из себя представляет погранпункт? Причал с тремя пирсами и будочкой дневального перед ним. По одному из пирсов, тому самому, к которому швартовался «Изумрудный», толстой чёрной змеёй проброшен резиновый шланг, ведущий к закопанной в землю цистерне с горючим. Небольшой бетонный плац, размеченный для строевых занятий. За ним одноэтажная казарма. С другой стороны казарменного строения – небольшая столовая. Ещё один домик – для проживания офицерского состава, всего четыре квартиры. Выше по склону – караулка. Мимо неё на вершину прибрежного холма ведёт тропинка, упирающаяся в угрюмое бетонное сооружение, на крыше которого днём вращается антенна локатора. Рядом – высокая ажурная мачта. Вся описанная территория огорожена забором из колючей проволоки. Будто снова в годы срочной службы вернулся!
Я не зря обратил внимание на то, что локатор вращался только днём. Едва стало темнеть, его антенна, просвечивающая сквозь редкие деревья на склоне, замерла. На вопрос, почему, Шестаков пожал плечами:
- А кто среди ночи в пролив сунется?
- Если б мы к нему среди ночи подошли, я бы пошёл.
- У вас локатор, а у нас для них катастрофически не хватает электронной начинки. Они только на военных кораблях стоят, да и то используются не часто. Мы тоже ресурс экономим.
На это мне нечего было ответить, и я попросил Осинцева выставить ночную вахту.
Как говорится, инициатива наказуема исполнением. А поскольку очерёдность дежурств никто не отменял, мне выпало время с двух до шести ночи. «Собачья вахта», как называли это время в старину.
Честно говоря, радар я тоже включал лишь каждые двадцать минут, а не гонял его постоянно. Но то, что нужно было обнаружить – обнаружил. Две засечки на фоне острова Толстый неторопливо двигались в нашу сторону.
Первым делом, естественно, поднял Осинцева, у которого опыт работы с локаторами был побольше моего. И он подтвердил:
- Два небольших судна, предположительно 250-300 тонн водоизмещения. Движутся к нам со скоростью около шести узлов. Примерно через 45-50 минут будут здесь.
- Поднимайте команду, Вадим Григорьевич, а я побегу будить хозяев.
Примчавшись на пирс, Шестаков, вызванный дневальным, уткнулся в экран радара. Убедившись в нашей правоте, он погнал бойца поднимать в ружьё пограничный пост.
- Свет нигде не зажигать! – скомандовал он, а потом крикнул вдогонку. – Мою жену с ребёнком отправь в радиоцентр! И пусть не копаются! Что делать собираетесь, товарищи офицеры?
- Во-первых, услышать от вас, кто это может быть.
- Беглые заключённые, - недовольно поморщился капитан. – Несколько дней назад подняли бунт в колонии на окраине Химика, прорвались в порт и захватили два сейнера. Той же ночью ушли в море. Пока зачистили территорию порта, они успели оторваться. Два дня назад захватили ретранслятор на острове Толстый, где дежурили штатские. Из-за чего мне и пришлось не связываться с берегом по радио, а отправить Кислицына на «Изумрудном». Видимо, заметили, что катер ушёл в сторону города, и решили к нам наведаться.
- И что им тут могло понадобиться?
- Оружие, топливо, еда…