Широка страна моя родная (СИ)
Советск, 36 год, 15 октября, вторник, 15:10
Не соврал я! Даже несмотря на то, что первый октябрьский тайфун прошёл фактически вплотную к побережью континента, уже к середине дня 14 октября в Советске сияло солнце. Но, честно говоря, мне было не до него: от напряжения из ушей дым валил. А что делать? В министерстве у нас пока лишь десять сотрудников, включая министра и уборщицу. А количество документов, которые надо прочитать и завизировать, просто зашкаливает. Одних договоров – десятка три. Поэтому задействована куча людей из других органов государственной власти, которые тоже пашут, не покладая рук. Как, например, Наташа, вдалбливающая всем задействованным основы дипломатического протокола: всё-таки у них в ВИИЯ такой предмет изучался, и на фоне остальных чиновников моя жена с прослушанным несколько лет назад курсом лекций – просто кладезь этих премудростей.
Вчера она опять плакала. Нет, на этот раз не из-за меня. Просто за день так набегалась, что разболелись ноги: всё-таки не только себя носит, но и нашего ребёнка. Пришлось делать ей массаж ступней, подкладывать под ноги большую подушку и уговаривать потерпеть ещё один денёчек. Так и заснула под мои уговоры. А я засел в своей комнате читать документы, которые с утра ещё нужно будет прошить.
Но едва я одолел кипу бумаг и улёгся спать, как зазвонил телефон.
- Привет, Николай. Васенко беспокоит. Извини, что поднял. Слушай, куда мне эшелон отправлять?
- Какой эшелон?
- Из-за Стены. Час назад меня подняли и потребовали, чтобы я принял сорок вагонов груза. В сопроводиловке написано «Гуманитарная помощь от Российской Федерации». Звонил в министерство, там никто не отвечает. Домашнего телефона Балабанова я не знаю, только твой! Ты ж всё-таки его помощник!
Вот ёкарный бабай!
- Григорий Никитич, а что там хоть в этой гуманитарной помощи?
- Двадцать машин скорой помощи на десяти платформах, пять вагонов медицинского оборудования. Рентгеновские аппараты, какие-то томографы, аппараты УЗИ…
Я присвистнул от удивления.
- Отлично! Что ещё?
- Хорошая вещь, что ли?
- Просто великолепная!
- Вагон детских игрушек, три рефрижераторные секции с детским питанием, ещё три вагона с какими-то памперсами. Ты не знаешь, что это такое?
- Это такие одноразовые детские подгузники.
- Надо же!.. Мебель для детских садов – три вагона. Наглядные пособия для школ – один вагон. Комплекты школьных классов информатики – два вагона.
- Никитич, поставь к этим двум вагонам охрану!
- Зачем?
- Это компьютеры! Представляешь, сколько они стоят?
- Слабовато представляю… Но раз ты так сказал… Ещё двадцать микроавтобусов с надписью на борту «Сельский школьный автобус». Такие же, как скорые помощи, но полноприводные. Ещё вагон со всякой мелочью: портфели, пеналы, цветные карандаши, шариковые ручки. Вагон с детскими книжками «Для самых маленьких».
- Офигеть! Григорий Никитич, шли всё в Советск. Если можешь – прямо сейчас, чтобы утром на товарной станции были. Получателей два – министерство науки и образования и министерство здравоохранения. Сам сможешь разобраться, что кому?
- Обижаешь, Валерьич!
- Да просто у меня самого с этой подготовкой башка задуренная! Вот и переживаю, что перепутать можешь. Тебе-то не меньше моего достаётся. А я с утра министерства обзвоню и предупрежу, чтобы мчались получать груз.
Снова нам сценарий мероприятия придётся менять!
Вертолёт опустился точно в центр круга, нарисованного на плитке площади перед Советом Министров. Лопасти винта наконец-то замерли, и выскочившие из винтокрылой машины Антонов и ещё один неизвестный мне «волкодав» в точно таком же костюме, как и у подполковника, помогли спуститься по приставной ступеньке лысоватому мужчине среднего роста. Несколько шагов от вертолёта к уже ожидающему высокого гостя Михаилу Александровичу Еремееву…
Ну, всё. Понеслось! Рукопожатие, вспышки фотоаппаратов. Хитрая улыбка гостя при виде выстроившихся по краю площади «Газелей» скорой помощи и школьных автобусов. Рапорт начальника почётного караула, гимн, флаги, представление высших должностных лиц и проход в здание Совета Министров. И мне следом бежать, поскольку в первой беседе задействован Балабанов, как министр внешних связей. Присутствовать на ней мне чин не позволяет, но если Алексею Алексеевичу что-нибудь понадобится, бегать мне придётся! Это потом, когда глава правительства останется наедине с визитёром, можно будет передохнуть и кофейку дерябнуть, чтобы не задремать где-нибудь в уголке. А пока работай, работай Николай Валерьевич!
- Майор, нам тоже кофейку закажи! Засыпаю – сил нет терпеть! У нас же с полковником ни копейки ваших денег нету. С первой получки расплачусь! Хочу товарища полковника здешним кофейком попотчевать, чтобы потом всю жизнь помнил, что такое кофе. Не бурда староземельская, а именно КОФЕ!
- Да пошёл ты со своей первой получкой! – отмахиваюсь я от обещания Антонова. – Пошли, поможешь мне: я просто четыре стаканчика не донесу.
- А зачем четыре, если нас трое?
- Четверо, Константин. Четверо: вон моя жена идёт, она тоже кофе любит. А ты чего это вдруг расслабился? Тебе же, вроде, пока ты при исполнении, ни есть, ни пить нельзя.
- Не демонизируй нашу службу. Мы же тоже люди, есть-пить хотим, да и по другим надобностям… Здравствуйте, Наташа!
- Здравствуйте! А откуда вы меня знаете? Коля сказал?
- Меня зовут Константин. А это – мой товарищ, Денис. Нет, Николай мне только сообщил, что к нам направляется его жена. А уж как я узнал, что его жену зовут Наташа, это мой секрет. Ты Денис, пробуй, пробуй! Такого кофе ты никогда в жизни не пил. И вряд ли когда-нибудь ещё попьёшь! Ну, если, конечно, не соберёшься вслед за мной в эти края перебраться. А вы, Наташа, если не секрет, где трудитесь?
- Пока в центральном аппарате СГБ, а скоро… - супруга погладила свой выпирающий животик. – Здесь я только помогаю, как единственный в стране знаток протокола.
- Товарищ капитан! Наталья Викторовна, - подскочил к супруге какой-то сотрудник Совмина. – Посмотрите, пожалуйста, правильно ли установили флажки за столом подписания договоров.
- Капитан? – удивился полковник, глядя вслед уходящей жене. – Такая молодая, а уже капитан? Здесь так быстро звания идут?
- Не совсем, - засмеялся я. – Капитана она получила на службе в ФСБ. Здесь только подтвердили её звания. Как и моё майорское.
- Ну, майора в твоём возрасте заработать – нормально. А вот капитанское – в её!
- Особенно, если учесть, что он лейтенантское получил только шесть лет назад…
Полковник недоверчиво глянул на меня, а Антонов засмеялся.
- Ты, Денис, сейчас общался с легендарными личностями, с птенцами гнезда Скворцова!
- Ты, Костя, так смело об этом говоришь…
- А ты думаешь, здесь об их статусе никто не знает? Всё, сделали они своё дело! Теперь здесь на вечном причале. Как и я буду с сегодняшнего вечера! И ты, когда до пенсии дослужишься, тоже к нам перебирайся. Честное слово, не пожалеешь!
- А семью куда?
- Уговаривай свою Лорку-ракетчицу переехать вместе с лабораторией, которую сюда перебрасывают.
- С какой лабораторией? – удивился я. – Мужики, через меня же все договора прошли, там ни про какую переброску лабораторий ничего не говорится.
- Значит, об этом сейчас ТАМ договариваются, - кивнул подполковник на зал, где шли переговоры. – Нас, Коля, за горло взяли со всеми этими сокращениями, ограничениями и контролями вооружений. Поэтому шеф и решил кое-какие наиболее перспективные конструкторские коллективы под маркой ликвидации сюда перебросить. ТАМ нам всё равно не дадут эти направления развивать. А здесь тебе – ни спутников-шпионов, ни прослушки мобильных телефонов, ни тотального контроля за электронной перепиской. Всё шито-крыто! Никаких разработок не ведём, а в один прекрасный момент у России из ниоткуда появляется какая-нибудь супер-ракета, чудо-танк или сверх-истребитель. Не смотри на меня так осуждающе, Денис! Всё равно он об этом уже сегодня будет знать: это единственный помощник здешнего министра внешних связей! Без него ни один таракан ни из России сюда, ни отсюда в Россию не перебежит! Всё, мужики, напряглись! Там у дверей какая-то суета начинается…