Широка страна моя родная (СИ)

Я-то знаю, куда!
После этого заехали на медеплавильный завод, где не только из медной руды попутное золото извлекают, но и самородное обогащают до «трёх девяток». То есть 99,9%. Там застали любопытную картину: рабочий толкал по проходу тележку со штабелем слитков, пышущих жаром. Вдруг посреди прохода остановился, вытряхнул из пачки сигарету, наклонился к своему грузу и… прикурил прямо от слитка.
- Стас, сигарету не одолжите?
- Вы же не курите!
- Надо!
Я догнал рабочего и попросил разрешения также, как и он, прикурить от раскалённого металла. Тот захохотал, поняв суть просьбы, и я довольно смоля цигаркой, спустя минуту вернулся к сопровождающим:
- Да у меня же все знакомые от зависти передохнут, когда я похвастаюсь, что от тонны золота прикуривал!
Даже больше, чем от тонны! Три слоя по тридцать слитков, каждый весом более 12 кг. Удачно мы попали на завод! А фотография тележки прекрасно проиллюстрирует, что производство золота в Советской Республике – не миф.
Было потом посещение хранилища золота.
В Форт-Нокс мне не доводилось заглядывать, а вот подземелья в окрестностях Золотого, скрытые в горном массиве и охраняемые не менее серьёзно, чем Лаборатория № 1, оставили впечатление! Начнём с того, что здесь хранится не только золото в слитках и крупных самородках. Огромные опечатанные стеклянные банки, заполненные небольшими негранёными алмазами, рубинами, сапфирам, изумрудами впечатляли количеством «камешков» внутри них. Отдельные боксы занимали самые крупные представители мира драгоценных камней: алмазы, размером с лесной орех, друзы самоцветов, самые крупные кристаллы в которых превышали 30-40 сантиметров в высоту. Ну и, само собой разумеется, штабеля трапецеидальных золотых слитков, длиной 25 сантиметров и шириной 7 сантиметров. Таких, от которых я прикуривал несколько часов назад.
По моим прикидкам, в этой пещере Али-Бабы, не менее трёхсот тонн золота. Ошибся я ненамного. «Хозяин» всех этих сокровищ назвал цифру 391,5 тонн. Твою мать! Да это же больше, чем весь золотой запас России на 2000 год! Если память не изменяет, историческая Родина на начало того года, когда мы перебрались в Новый Мир, обладала где-то 380 «с копейками» тоннами.
Да уж, подразграбили страну ельциноиды! В Миассе золото вывозили из подземного хранилища, расположенного на территории Ильменского заповедника, грузовиками. Ходили сплетни, что восьмитонный Камаз с драгоценным металлом просто исчез, выехав с охраняемой территории, но не добравшись до указанного в накладной места назначения. Как выяснилось при проследовавшей за этим проверке документов, требование на его загрузку и доверенность со всеми печатями и подписями оказалось фальшивкой. Качественно изготовленной, но фальшивкой. Было ли это на самом деле, судить не берусь, но учитывая масштабы дерибана советского наследия и бардака, творившегося в стране, вполне правдоподобная история!
Перед поездом, где я намеревался отоспаться, пока еду до самой дальней точки своего путешествия, мы ещё раз встретились с начальником управления СГБ.
- Ну что, всё нормально прошло?
- Нормально. Вымотался, правда, как чёрт.
- Ничего, в поезде отоспитесь! Передавайте привет Сергею Петровичу, моему коллеге в Приволье!
На этот  раз поезд бы не скорый, как Советск-Верхоречье, которым я добирался до Золотого, а обычный пассажирский, самого длинного в Советской Республике маршрута Химик-Приволье. Останавливающийся, как утверждали пассажиры, «возле каждого столба». В среднем – один раз каждые два-три часа. Эх, товарищи, забыли вы, что такое поезд, останавливающийся возле каждого столба! Я-то хорошо помню состав Кумертау-Учалы, чапающий 380 километров от Миасса до Уфы четырнадцать часов! Притом, что фирменный № 13 «Южный Урал» пробегает этот путь за 6 часов, а скорый – за восемь.
И опять мне не удалось сохранить инкогнито, даже несмотря на переодевание из камуфляжа в спортивный костюм. Спустя полчаса прицепилась соседка по купе, дама лет сорока:
 
- А где вы такой костюм покупали?
Отбрехаться, что жена где-то по случаю урвала, не удалось: ну, не продают здесь «Адидас»! И кроссовок таких не шьют. А следом меня и в лицо признали. Пришлось чистосердечно каяться, что всё приобреталось в Москве. И понеслось: «попробуйте, какие у меня пирожочки», «может, по пивку за знакомство?». И самое злободневное – «а как теперь ТАМ?» Куда нашего человека не загони, даже за тридевять миров, но даже его дети будут интересоваться, как теперь в России!
 
 
Давай с тобой поговорим,
 
Прости, не знаю, как зовут.
 
Но открывается другим, 
 
Всё то, что близким берегут.
 
Ты скажешь: «Всё наоборот,
 
Согласно логике вещей»,
 
Но это  редкий поворот,
 
А может, нет его вообще.
 
Ты помнишь, верили всерьёз
 
Во всё, что ветер принесёт.
 
Сейчас же хочется до слез,
 
А вот не верится – и всё.
 
И пусть в нас будничная хмарь
 
Не утомит желанья жить.
 
Но праздниками календарь
 
Уже не трогает души.
 
По-новому, по-новому торопит кто-то жить.
 
Но всё ж дай бог, по-старому нам чем-то дорожить.
 
Бегут колеса по степи, отстукивая стэп.
 
Гляди в окошко, не гляди, а всё едино – степь.
 
Гляди в окошко не гляди...
 
Ты только мне не говори
 
Про невезенье всякий вздор.
 
И степь напрасно не брани
 
За бесконечность и простор.
 
Давай с тобой поговорим,
 
Быть может всё ещё придёт...
 
Ведь кто-то же сейчас не спит,
 
Ведь кто-то этот поезд ждёт.
 
Сквозь вечер, выкрашенный в темно-синюю пастель,
 
Несёт плацкартную постель вагон, как колыбель.
 
Сиреневый струится дым с плывущих мимо крыш...
 
Давай с тобой поговорим. Да ты, приятель... спишь.
 
 
Вот так и я незаметно, под разговоры соседей, заснул, как герой песни моего земляка Олега Митяева. В полусне только почувствовал, как сердобольная соседка, едущая к сестре в Избенку, заботливо накинула на меня простыню…
Проснулся только в Верхоречье. От того, что поезд не качается. Улыбнулся сонной соседке, приоткрывшей глаза, когда я зашевелился, аккуратно закрыл дверь в купе, выйдя в коридор, и потопал к тамбуру.
- Сколько ещё стоять? – поинтересовался я у проводницы, скучающей на перроне.
- Пятнадцать минут. Только на вокзал не бегайте, можете не успеть вернуться.
А мне туда и не нужно. Я просто хочу подышать свежим воздухом, поглазеть, как сонные пассажиры плетутся по перрону от вагонов к вокзалу. Вот-вот рабочий день начнётся…
- Заходите, - командует проводница. – Нам уже зелёный дали!
Как это всё знакомо, как я от этого отвык за два года на Новой Земле!
Соседка уже встала, а сосед с верхней полки ленится. Ему ещё часа четыре ехать с нами вместе, сойдёт на небольшом полустанке, где он работает в сельхоз-артели, производящей овощные консервы: маринованные огурцы, помидоры, кабачки и прочие дары полей. Так что не только жители Лукоморья обеспечивают прилавки продовольственных магазинов разными вкусностями.
Ему часа четыре ехать, а мне – целые сутки…
- Сейчас плотину ГЭС проезжать будем, - подсказывает сосед, переворачиваясь на живот на верхней полке. – Вид с неё красивый.
Вид действительно красивый. Место для постройки электростанции нашли удачное: реку, зажатую теснинами, перегородили там, где горы начинают расходиться в стороны, открывая на север необъятные таёжные просторы. Река вполне судоходная, даже небольшой порт ниже плотины имеется, но ниже по течению никаких городов нет, лишь небольшие посёлочки лесозаготовителей и охотников. А после того, как она впадает в Таёжную, самую мощную реку на континенте, и вовсе никакого жилья. Осваивать да осваивать эти просторы!