Широка страна моя родная (СИ)

- Ну, наконец-то! – не сдержала эмоций Нина Фёдоровна. – А то сколько можно прозябать?! …А я вас узнала! Я вашу фотографию в газете видела! Так вы именно для того, чтобы Переход восстановить, сюда приехали? Ой, раскАжите потом, как всё прошло?
Пожалуй, вечером все уже будут знать, и кто мы, и зачем, и как всё прошло.
Обыденно всё прошло. Протопали по длинному коридору в горе, поднялись по лестнице в просторную комнату, расположенную над железнодорожными путями и заставленную шкафами с оборудованием. Васенко дал отмашку техникам, которые принялись щёлкать тумблерами и нажимать кнопки на шкафах и большом полукруглом пульте управления. Радист настроил рацию на указанную мной частоту, и пробежал глазами по короткой колонке пятизначных цифр.
Толстое стекло достаточно хорошо ослабляло звук, и уже знакомого воя установки мы почти не слышали. Да и арки с жёлтыми цилиндрами, виденной нами с Наташей при Переходе из Москвы, не было. Вместо неё – утопленная в облицовку тоннеля металлическая полоска по кромке ровной бетонной стены в конце коридора.
Не было и «ртутного» колеблющегося зеркала, образующегося при открытии канала. Просто серая стена посветлела и стала похожей на обычное настенное зеркало, в котором отразился слабо освещённый коридор и наш «скворечник». Никакого дрожания, никаких волн по поверхности. Может, из-за более стабильного состояния Перехода, чем этого удалось добиться учёным Ордена?
- Рабочий режим! – сообщил человек в белом халате, сидящий за пультом.
Я кивнул вопрошающе глядящему на меня радисту, и он застучал по клавишам машинки, преобразующей буквы и цифры в сигналы морзянки.
«Железисто, железисто, железисто, слушайте меня» - послышался тонкий писк из крошечного динамика, дублирующего звук сигнала, идущего в эфир… И в конце передачи – тоже стандартное – «как дела». Минутная пауза – и снова всё повторяется. И в третий раз.
Опаньки! Радист хватает карандаш и начинает писать. А я включаю ноутбук, лезу в жутко запароленную папку и открываю файл с вариантами возможных ответов.
Это не шифр какой-то! Это просто фиксированная комбинация цифр, значение которых сводится к единственно возможному варианту. Можно было бы просто одну цифру передать, чтобы я понял. Но на случай помех перестраховались так, чтобы даже по фрагменту передачи было понятно, что имел в виду радист на той стороне. Обозначает эта комбинация: «Ваш сигнал принят, информацию передал «наверх», следующий сеанс связи через заранее обусловленное время».
- Подтвердите, что радиограмма принята и давайте отбой!
Эти протокольные кодовые сокращения любой радист знает!
- Всё, Григорий Никитич! Можно выключать!
- Готово? – сияет Васенко.
- Готово! – не меньше его рад я.
Всеобщее оживление не разделяет только Людмила, которая недоумённо смотрит, как взрослые люди восторженно хлопают друг друга по плечам, жмут друг дружке руки, улыбаются во весь рот.
- И это всё, что ли?
- А чего ты ожидала? – рассмеялся я. – Что сейчас из Стены попрут эшелоны с транспарантами на тепловозах «Большая Земля приветствует мужественный народ Советской Республики»? Подожди, не всё так сразу. Будут, надеюсь, и эшелоны. Но до этого момента ещё придётся потратить кучу времени и нервов на то, чтобы руководство России дало отмашку восстановить всю инфраструктуру Точки Перехода по ту сторону Стены. Главное – они ТАМ знают, что здесь всё в порядке, и мы готовы возобновить с ними взаимовыгодное сотрудничество. И они готовы обсуждать это.
- А ты им шифровку отправил?
- Не шифровку, а кодовый сигнал.
- А какая разница?
- Большая. Такая же, как между запиской и нашей с тобой договорённостью, что если на улице тепло, то ты, выйдя из подъезда, помашешь мне обеими руками, а если холодно – одной. Мы сейчас ТУДА обеими руками и помахали.
- И что дальше?
- Сейчас ТАМ, на той стороне Точки Перехода, около часа дня, пятница, 16 августа 2002 года. В Москве – одиннадцать часов. Подозреваю, что в течение нескольких минут у кураторов проекта начнут звонить все телефоны, как стационарные, так и мобильные.
 
- Какие?
- Персональные переносные. Мою карманную рацию видела? Вот такие же карманные радиотелефоны.
- От звонков которых ни спрятаться, ни скрыться! – вздохнула Наташа. – Величайшее благо и величайшее зло современности!
- Этим кураторам доложат, что я вышел на связь и «помахал обеими руками». Они срочно соберутся на совещание, часа через два-три после которого кто-то из них сядет в самолёт. Ещё часа через три окажется в закрытом городке Межгорье, если воспользуется вертолётом. Вот после этого всё и закрутится… Не эшелоны с кумачовыми транспарантами, а пока ещё долгие, нудные переговоры. Хорошо, если через месяц появится первый практический результат! Но ты не расстраивайся: это уже будет обыденная рутина, а тебе удалось присутствовать при важнейшем для Советской Республики историческом событии – первой удачной связи с Большой Землёй после стольких лет изоляции!
- Я себе исторические события как-то по-другому представляла…
- Тем не менее, оно действительно важнейшее и действительно историческое. Думаешь, Григорий Никитич от нечего делать сразу бросился докладывать по телефону в Советск, что всё прошло успешно?
  
Лаборатория № 1, 36 год, 16 июля, суббота, 21:40
 
Но перед началом нудных переговоров было несколько радостных минут.
Во-первых, Васенко, закончив телефонный разговор с Воздвиженским, передал всем присутствующим благодарность от генерала и сообщил, что эта благодарность будет занесена им в трудовые книжки. Во-вторых, Наташа, отправившаяся проводить Людмилу на её новое место работы, вернулась в общежитие с известием, что воспользовалась случаем и посетила гинеколога, который подтвердил, что моя жена беременна. И я скоро стану отцом! Где тут деревяшка, по которой можно постучать, чтобы не сглазить?!
Второй сеанс связи, черед двенадцать часов после первого, обошёлся без обмена кодовыми посылками. Радисты просто обменялись позывными, после чего с Большой Земли пришла просьба перейти в телефонный режим и передать мне микрофон.
- На связи.
- Здравствуйте, Николай Валерьевич. Это Иван Иванович.
- Доброй ночи, Иван Иванович. Я почему-то так и думал, что именно вы прилетите на связь со мной.
- У меня к вам вопрос, майор: вы можете воспользоваться скремблером для наших переговоров?
- К сожалению, нет. После почти двадцати лет изоляции здесь очень большие проблемы не только со сложными электронными устройствами, но даже с простейшей элементной базой для обыденных у вас электронных приборов. Предел технологии – миниатюрные электролампы малыми сериями.
- Хорошо, попробуем обойтись без него. У вашей группы всё в порядке?
- Так точно. С местными властями вступили в контакт три недели назад. По здешнему календарю. Были определённые проблемы с пониманием необходимости возобновления связи с Большой Землёй у части руководства, но сейчас они решены. Кардинально. Теперь есть полная поддержка.
- Как здоровье супруги и вашего родственника?
- Спасибо, всё прекрасно. Иван Андреевич сейчас в Советске, а Наталья рядом со мной. Сегодня обрадовала меня известием, что я вскоре стану отцом! Могу передать микрофон ей.
- Разумеется, если вас это не затруднит!
Наташа очень удивилась, но надела наушники.
- Да… Спасибо, Иван Иванович… Я сама об этом узнала только сегодня… Я ещё после ваших слов о подрастающей смене во время нашей предыдущей встречи обратила внимание Николая, насколько вы галантны… Конечно! Вас просто невозможно забыть… Нет, я в этом практически не участвовала. Муж – да. Даже умудрился ранение получить… Нет, уже всё в порядке: местные препараты просто творят чудеса! Шов на ране затянулся буквально за двое суток!.. Конечно… Передаю ему микрофон…
- Прошла проверку? – улыбнулся я.