Широка страна моя родная (СИ)

Рота, перебравшаяся через ручей и повзводно топающая в горку по шоссе, тоже рассыпалась. Молодцы командиры! Нет лучшей цели для миномёта, чем плотный пехотный строй. Хоть это они в военном училище усвоили! Но что делать дальше – двигаться вперёд или возвращаться – они не знают. Может, помочь им принять решение? Радистов со станциями Р-105 на загорбке хорошо в бинокль видно. Как там фамилия ротного?
- Пехота, мать вашу! Леухина мне! Срочно!
Через минуту в динамике «ходи-болтайки» слышен запыхавшийся голос:
- Пассат-два-один на связи!
Понятно с ними. «Буря» это броня, «Пассат» - пехота. Интересно, какие позывные будут у артиллерии?
- Леухин, чего твои бойцы разбрелись? Ты что, не видишь, что творится? Нас из-за железнодорожной насыпи обстреливают! Разверни роту в цепь и прочеши каждый кустик на ближайших холмах за железной дорогой.
- Есть! Чей это приказ?
- Ты что, Леухин, совсем нюх потерял? Уже командиров не узнаёшь? Буря-один на связи! Вперёд, я сказал! И частоту связи поменяй на 38,5: в этом бардаке с тобой связаться невозможно!
- Есть перейти на запасную частоту!
- Конец связи!
Думаю, когда Симоненко обратит внимание, что пехота исчезла, он обрадуется такому сюрпризу. Страна непуганых идиотов, блин! Вот что значит армия без потенциального противника: никому даже в голову не пришло, что кто-нибудь может отдавать ложные приказы по радио. Хоть кто-то из них про карточки кодированных сообщений слышал?
- Ну, ты и нахал! – восхищённо качает головой Ахметов. – Что дальше будем делать? Ещё здесь поторчим или будем к нашим уходить?
- А давай поторчим! Надо же выяснить, что Симоненко предпримет.
Как я и предвидел, майор далеко не сразу заметил исчезновение роты пехотинцев. Ему было просто не до неё: «Грады» сгорели перед самым бродом, и их требовалось утащить в сторону, чтобы освободить путь на другой берег. Этим он и озаботился после того, как отправил в город грузовик с убитыми и ранеными. И лишь после того, как обе обгоревших БМ-21 оттащили в сторону, занялся переправой уцелевшего воинства на правый берег ручья. А поскольку всё-таки опасался нового миномётного обстрела, то решил очистить ближайшие холмы от корректировщиков, ведь было ясно, что миномётчики работали с закрытой позиции. Тут бы ему и пригодилась пехота Леухина, которой на месте не оказалось, и на вызовы по радио рота не откликалась. Да и не могла откликнуться после моего приказа поменять частоту!
Рота сейчас штурмовала очередной холм уже на левом берегу ручья, поскольку я её успел перенаправить туда после «зачистки» правого берега. Фигурки солдат, движущихся цепью в сторону Советска, мелькали временами сквозь кусты, но надо было знать, где их высматривать…
Однако и нам пора было «делать ноги»! Сил у Симоненко вполне достаточно, чтобы прочесать окрестности и без роты Леухина, а попадать «под замес» нам с Татарином и Помором не очень-то хотелось. Поэтому, оставив ещё один номер «Огней Магнитки» в нашем окопчике, и двинулись по кустам в сторону гребня холма.
  
Окрестности Лаборатории № 1, 36 год, 10 июля, воскресенье, 03:15
 
Ночь коротка, спят облака …
Мы вовремя ушли от ручья. Симоненко хоть и задержался, дожидаясь, пока вернётся намотавшая несколько километров по пересечённой местности рота Леухина, но намерений обезопасить себя от наших диверсий не бросил. И первым делом послал людей прочесать наш холм.
Нашлись не только наши окопчики, но и позиция миномётчиков, где мужики, не заморачиваясь, бросили пустые ящики из-под мин. Вот по следу «Урала» два бэтээра и кинулись вдогонку. Прямо от миномётной позиции. И кисло пришлось бы нашим, не установи они в узком месте мину. Итог – ещё двое раненых и вышедший из строя бронетранспортёр. А ещё отучили кое-кого гоняться за нами.
В итоге до примеченной Ахметовым площадки колонна Симоненко добралась лишь к вечеру. Об обстреле Точки Перехода уже речи не шло, поскольку надо было организовать огневую позицию, выставить охранение, выслать корректировщиков огня. Да и солдаты с ног валились без еды.
 
Пока мы с Татарином и Помором отсыпались, вернулись Сармат, Якут и Рыжий, слегка пошалившие возле оставленных на дороге подбитых машин. Просто уволокли командира взвода, который после непродолжительной задушевной беседы организовал выгрузку взрывчатки из грузовиков в укромное место, усадил, сколько мог, людей внутрь и на броню известного уже мне бронетранспортёра с бортовым номером 112 и отправил вместе с диверсантами к нашей, заранее обозначенной, точке сбора. Вторым рейсом Якут привёз оставшихся.
Когда мы проснулись, Кирикаров уже беседовал с капитаном Леухиным. Его выманил за линию оцепления этот самый командир взвода по фамилии Невраев.
- А вот и тот самый «майор Симоненко», который тебя по холмам гонял! Познакомься, Николай, с командиром роты, которого ты крупно подставил.
Леухин, крепко сбитый мужчина моего возраста, среднего роста, с квадратным лицом, с любопытством покосился на мой камуфляж и непривычное ему оружие.
- С майором всё верно, а вот фамилия моя Колесов. Надеюсь, не обиделся за то, что я тебя с твоими людьми только вымотал, а не на какое-нибудь минное поле отправил? – протянул я руку.
- Почти нет, - улыбнулся капитан, пожимая её. – Но если бы ты мне попался после того, как я взбучку от настоящего Симоненко получил, убил бы на месте!
- Майор – тот самый посланец с Большой Земли, о котором вам Симоненко запрещает даже упоминать.
- И как там теперь?
- По-разному. Что-то лучше, что-то хуже, чем здесь. Тебе газетку давали читать? Там полковник Данилов давал историко-политический обзор того, что произошло после закрытия Перехода.
- Речь генерала мы прочитали, но Симоненко сказал, что это фальшивка. Офицеры сомневаются, не знают чему верить.
- И даже мои гильзы не убедили?
- Гильзы тоже можно подделать…
- Ну, тогда вот тебе последний патрон из магазина, который я расстрелял по вашим грузовикам. Вот из этой машинки, - похлопал я по болтающемуся на боку «Валу». – Если и это не убедит, то могу дать посмотреть рацию, через которую я тебе команды отдавал.
Леухин долго вертел в руках приборчик, разглядывая его при свете луны.
- Да я-то верю после разговора с Кирикаровым. Я его как честного человека знаю, он врать не будет. Просто интересно…
- Павел Стиллианович, ты уже о чём-то договорился с капитаном?
- Договорился. Ты говорил, что у тебя несколько газет оставалось? Отдал бы парочку Виталию, пусть с мужиками почитают.
Я достал из кармана разгрузки оставшиеся четыре экземпляра.
Когда Сармат ушёл проводить Леухина, я задал Джавдету вопрос, который меня беспокоил уже вторую ночь.
- Слушай, пока я на «американском» континенте жил, усвоил правило: если высунуться ночью на природу, то с вероятностью 90% тебя кто-нибудь сожрёт. Здесь мы вторую ночь по лесам-полям бегаем, и всё нормально. Это отчего?
- В основном потому, что в здешних краях зверьё повыбили. Хотя, говорят, и изначально было не очень-то опасно. Хищников не так уж много было, да и оно быстро сообразило, что с людьми лучше не связываться. В Загорье, там, где тайга, сколько угодно случаев, когда люди даже днём погибают. А здесь и в Лукоморье всё намного лучше. У нас даже в последние годы туристы появились. Сам понимаешь, было бы это смертельно опасно, никто бы не стал по местным горам и лесам шляться.
Какие бы договорённости ни существовали у Джавдета с Леухиным, обезопасить Точку Перехода от разрушения следовало. Именно поэтому Чёрный, Якут и Серый отправились к месту, куда ещё в сумерках ушла пара артиллеристов-корректировщиков под охраной пятерых солдат. На вид – не каких-нибудь призывников, а натасканных спецов-контрактников. Задача у нашей тройки была предельно простая: нейтрализовать охрану и захватить корректировщиков.
Ага, простая! Подкрасться к замаскировавшейся вооружённой охране и бесшумно снять её. Желательно – без трупов. После чего скрутить и артиллеристов. Впрочем, чем мог, тем я им помог, отдав свой ноктовизор.