Темный мир (СИ)

— Спасибо тебе, Алексей, я это очень ценю, — кивнул Синицын.
Да… А Илья стал куда менее эмоциональным после того, как я отобрал у него возможность употреблять наркотические растения. Спокойный, уравновешенный. Я будто с другим человеком теперь работаю. Мне даже в каком-то смысле не хватает старого Синицына.
Хотя сейчас он, скорее всего, переживает абстинентный синдром. Его спокойствие говорит о большой силе. Ведь в данный момент его, наоборот, должно распирать от отрицательных эмоций. Думаю, когда мы полностью его вылечим, он снова станет таким же, каким я его всегда знал.
  
Я прошёл в кабинет Ивана Сергеевича Кораблёва. Главный лекарь, судя по мешкам под его глазами, вообще отсюда не выходил со вчерашнего дня.
— Я уж думал, вы и не зайдёте, — тут же взбодрился он. — Ну, что скажете, Алексей Александрович? Я вчера вам не поверил, да и до сих пор не стало известно, оказались ли правдой ваши слова. Но тот факт, что прошлой ночью по каким-то причинам арестовали бывшего жреца…
— Я оказался прав, Иван Сергеевич, — прямо сказал я. — Грифон был заражён некротикой. В городе поселился некромант, которому удалось добраться до самого бога.
— И им был жрец?
— Нет. Жрец был лишь пешкой. Но я уже занят поисками настоящего некроманта. Вот только его сила, как вы уже поняли, может оказаться настолько могущественной, что все лекари Хопёрска с ним справиться не смогут.
— Но Саратов мы привлекать пока что, разумеется, не будем, верно? — уточнил Кораблёв. — Ведь у нас нет доказательств. Я-то уже научился вам доверять. Но если вы скажете ордену лекарей, что Грифон был осквернён и при этом не предоставите никаких доказательств… Они только посмеются над нами лишний раз.
— Именно, — кивнул я. — А доказательств у меня нет. Только мои слова и слова старшего жреца Никодима. Однако могу вас порадовать. Сначала мы с Игорем Лебедевым разобрались с распространением некротики в Сапожке, а вслед за этим я очистил Грифона. Больше известных нам очагов нет.
— Если я скажу, что это хорошие новости, я сильно преуменьшу, — удивлённо покачал головой старик. — Но как по-вашему, что нам нужно делать дальше?
— Искать некроманта, разумеется. Любые зацепки придётся проверять. Правда, теперь он точно знает, что нам известно о его существовании. И он будет скрываться ещё тщательнее, чем раньше. Был бы жив Сухоруков, мы бы допросили его. Но какой-то болван из местных городовых прирезал его раньше времени.
— Да Сухоруков в любом случае не стал бы сдавать своего учителя, — покрутил головой Кораблёв. — И знаете, что самое ироничное в этой ситуации? Нам остаётся только порадоваться, что этот некромант засел именно в Хопёрском районе.
— Порадоваться? С какой стати? — удивился я.
— Потому что здесь есть такие лекари, как вы и Сеченов. Кроме того, у меня достаточно большой запас лекарской энергии. Если придётся, я тоже смогу дать бой. В других районах присутствие некроманта никто бы даже не заподозрил.
В этом есть доля здравого смысла. Хотя было бы куда лучше, если бы этот ублюдок и вовсе не появлялся.
— У меня есть одна зацепка, — сказал я. — Ведьма.
— Ведьма?
— Помните самый первый день, когда я только пришёл устраиваться в вашу амбулаторию? — произнёс я. — Тогда в этот кабинет вломилась женщина, покрытая ожогами.
— Конечно помню. Такую женщину сложно забыть, — хохотнул Кораблёв. — Огненная крапивница. Вы тогда впервые показали свой талант.
— Она была одной из жертв этой ведьмы. Купила у неё какую-то омолаживающую мазь, которой в итоге сожгла себе всю кожу, — сказал я. — У этой ведьмы налажена сеть в Хопёрске. Скрытая, едва заметная. Я хочу начать именно с неё. Есть риск, что наш некромант — это именно она.
— Тогда нужно допросить ту девушку, которую вы лечили в самом начале своего лекарского пути. Возможно, ей что-то известно, — сказал Кораблёв.
— Сильно сомневаюсь. Я уже выяснил, что ведьма и её жилище постоянно перемещаются. А действует она в основном через своих помощников. И даже помощники не знают, где можно найти свою «начальницу», пока она не сообщит о своём местоположении, — произнёс я. — Простая хопёрская девушка нам ничего не скажет. Так что нет смысла её беспокоить.
— В таком случае продолжайте расследование своими методами, Алексей Александрович, — кивнул главный лекарь. — Только держите меня в курсе. Я всегда готов помочь. Если ситуация обострится, вызовем Саратов, несмотря на все риски. Пусть тоже принимают участие в защите своей губернии.
Закончив разговор с Иваном Сергеевичем, я вышел из амбулатории и вместе с Синицыным направился в сторону завода. Вскоре нас догнал Сеченов.
— Господа, а куда это вы? Неужто уже всю работу закончили? — спросил Иван.
— Да, нам нужно срочно наведаться на завод. Причём тебе я тоже крайне рекомендую к нам присоединиться. Дело очень важное, — сказал я.
— У меня ещё три пациента, — сказал Иван. — Я вот за булочками вышел. В животе уже урчит. Как закончу — сразу же прибегу к вам.
— Хорошо, — кивнул я. — Уверен, ты будешь удивлён, когда узнаешь, что у нас там происходит.
— Я до сих пор не могу понять, что тебя так встревожило, — сказал Синицын, когда Сеченов убежал назад — в амбулаторию. — Что же такого страшного в том, что кто-то делает за нас всю работу? Боишься, что он получит за нас все патенты? Или… Погоди-ка, — Синицын аж побледнел. — Уж не хочешь ли ты сказать, что он…
— Именно это я и хочу сказать, Илья, — опередил его я. — Но ты пока что веди себя естественно. Я сам с ним поговорю, и только потом будем делать выводы. Нам ни в коем случае нельзя его спугнуть.
Как только мы добрались до моего завода, я сразу же прошёл в свой кабинет. Предварительно я дал Синицыну наставления о том, как нужно правильно действовать. Через десять минут он привёл ко мне нашего сотрудника, а сам покинул кабинет, оставив нас с ним наедине.
Передо мной оказался чумазый молодой парень. Примерно моего же возраста. Его лицо покрывала грубая неухоженная щетина. Тёмные сальные волосы прикрывала шапка с козырьком. При этом он был необычайно голубоглазый. И в этих глазах читался большой ум.
— Вызывали, Алексей Александрович? — спросил он, предварительно поклонившись.
— Да, присаживайся, — кивнул я и указал на стул перед своим столом. — Скажи мне, как тебя зовут?
— Володька я, — коротко ответил он. — Иванов.
Иванов, значит? Ну-ну.
— Володь, меня очень впечатлили твои способности, прямо скажу, — произнёс я. — Только смущает тот факт, что ты производишь препараты на моём заводе, предварительно не договорившись со мной об этом.
На долю секунды в его глазах пробежал шок. Похоже, он не ожидал, что его раскроют. Но этот шок был едва заметен. Он быстро взял свои эмоции под контроль, миролюбиво улыбнулся и, почесав затылок, заявил:
— Простите, Алексей Александрович. Удержаться не смог! Такой хороший у вас завод, столько всяких реагентов! Руки сами чешутся, чтобы создать что-нибудь эдакое…
Какой же хороший из него актёр! Если бы я не знал заранее, с кем имею дело, решил бы, что передо мной гениальный химик из числа простолюдинов. Такой же по уму, как, к примеру, Максим Захаров, который занимается электрическими кристаллами. Или же как наш местный кузнец.
Но нет. Меня не обманешь. Я вижу его насквозь.
— Рад, что тебе нравится работать у меня на заводе, Володь. Единственное, что меня смущает — то, что ты не обговорил свои планы со мной заранее, — сказал я.
Потяну немного. Посмотрим, выдаст ли он себя сам.
— Да, понимаю, Алексей Александрович, сплоховал. Виноват. Честно скажу, хотел произвести как можно больше препаратов, а потом разом их вам показать. Но нашлись умники на заводе, которые обнаружили мою нычку, — объяснил он. — Пришлось сказать, что я создаю препарат от…
— От наркотической зависимости. Как раз тот, который я хотел сделать в течение марта или апреля месяца, — перебил его я. — Любопытное совпадение. Да ты будто мысли читаешь, Володь.