Последний Завет

– Я не выйду отсюда, пока вы мне не выскажете свое мнение. Я не прошу, чтобы вы это сделали в письменном виде, что могло бы дискредитировать вас перед врачебным сообществом. Просто скажите: произнесенное слово быстро улетучится и не выйдет за пределы этой комнаты. Может ли современная медицина воскресить некоторых мертвецов? Да или нет?
– Нет. Насколько я знаю, нет. Хотя техника реанимации все больше и больше совершенствуется.
– В проекте «Лазарь» присутствует слово «Лазарь», что означает «вернувшийся с того света», не так ли?
– Но там есть также слово «проект», а оно значит, что ничего еще не произошло.
– Разумеется.
– Проблема гораздо сложнее. Это как клонирование. Сегодня клонировать человека невозможно. Однако некоторые злонамеренные, но хорошо финансируемые люди проводят собственные исследования благодаря нестыковкам в законодательстве, а также адептам, предоставляющим себя в распоряжение гуру.
– Я говорю с вами не о клонировании, а о воскрешении.
– Методы разные, но цель остается той же: достичь вечной жизни.
– Тогда поговорим о методе.
– Гровен и Флетчер обладали огромными научными познаниями, полученными в процессе работ с клетками штаммов бактерий, работ, которые, кстати сказать, принесли им Нобелевскую премию. В то же время они получали соответствующие финансовые средства, что позволяло им щедро платить подопытным добровольцам и проводить свои исследования. Они оживили мертвую мышь. Почему не человека?
– Воскрешение кого-то предполагает, что он должен быть мертвым, не так ли? Значит, шестеро добровольцев перед воскрешением были умерщвлены. Или я ошибаюсь?
– Ничего не доказывает, что…
Под взглядом черных глаз Нутак он остановился и изменил свой ответ:
– Во всяком случае, такое предположение объяснило бы их состояние.
– О дьявол, мы с вами на грани бреда!
– Вы вынудили меня это сказать…
– Да заткнитесь вы! Выходит, Гровен и Флетчер благодаря технике, которую они отработали, могли бы оживить Шомона, чье тело сохранилось во льду. Почему же тогда он был не обезображен, как другие подопытные?
– Возможно, потому что он умер раньше… Вторичные последствия не успели проявиться. Тем не менее он начал распухать.
– А можно ли считать, что Шомон пробыл год в состоянии клинической смерти и все это время находился в пресловутом туннеле, описанном теми, кто коснулся смерти. Ну, вы знаете, со светом в конце, левитацией и всем таким прочим.
– Научными исследованиями установлено, что туннель, о котором вы говорите, не более чем галлюцинация. В тот момент, когда человек умирает, все его внутренние ресурсы, нейромедиаторы высвобождаются, создавая смертельную наркотическую дозу, и как следствие, видение туннеля и света. Это абсолютно субъективно. Вспышка, наркотическая мегагаллюцинация… Представьте себе, будто вы приняли большую дозу ЛСД. Но длится это мгновение, это удар по мячу, а не целый футбольный сезон. Как только глютамат проникнет в мозг, наступает конец.
– Спасибо, доктор Барнз, можете вернуться к себе в вивисекторскую.
– Я ничего не говорил вам насчет воскрешения, ясно?
– Не беспокойтесь, я тоже не хотела бы прослыть фантазеркой.
  
68
 
Такси ехало к клинике Монтклэр, находившейся на юге Сан-Франциско. Натан позвонил Карле из телефонной кабинки. Они договорились, что она с Леа сядет на первый рейс, вылетающий в Сан-Франциско. Он будет ждать их в аэропорту. Джесси рядом с ним, вопреки его надеждам, не заснула.
– Пенни проглотила очень опасную штуку, я должен ее оперировать, – сказал он.
– Еще чего! Пенни ничего не ест. Внутри у нее только тряпки.
– Ты можешь дать мне ее на время?
– Нет.
– Что забыл принести тебе Санта-Клаус?
– Санта-Клаус не существует.
– А какой подарок ты хотела бы получить?
– Ну-у… большие качели. Томми поднял бы меня до неба!
– Хорошо. Я спорю с тобой на большие качели, что в животе твоей куклы что-то есть.
– Как это? Я не понимаю.
– Если я ничего там не найду, то куплю тебе большие качели.
 
– А если там что-то есть? Что я тогда должна дать?
– Я оставлю у себя то, что найду.
Она протянула ему куклу:
– О'кей! По рукам!
Натан скрепил уговор свободной рукой, взял Пенни, раздел ее, осмотрел все швы. Похоже, их никто никогда не вспарывал. Оставалась голова, сделанная из твердого каучука, соединенная с туловищем резинкой, умело скрытой воротником платья. Разделить обе части было несложно. Шея была набита обрезками полистирола. Он убрал их и проверил, что внутри. Между щек оказалась вставлена маленькая коробочка. Натан затратил довольно много времени, чтобы извлечь ее, не сломав голову. Он открыл коробочку и вынул из нее тридцатиминутную кассету «VHS-С». Надо будет купить адаптер, чтобы вставить кассету в видеомагнитофон. Он попросил шофера остановиться у ближайшего магазина видеотехники.
– Ты проиграл, – сказала Джесси.
– Я оставлю у себя кассету, как мы с тобой договорились.
– Как хочешь, но ты должен мне качели, ведь кассета была не в животе. Она была в голове.
– Согласен.
Джесси понимала толк в делах. Натан задумался, что ему делать с ней и с ее братом. С собой возить их просто невозможно, как нельзя и рассчитывать, что Карла согласится исполнять при них роль няньки. Еще менее реален его первоначальный план: подкинуть троих детей, из которых один аутист, Сью Боуман, чье психическое равновесие было еще шатким. Тут нужен надежный человек, тот, кому он вполне доверяет и для кого дружба Натана стоит больше 700 000 долларов, причем человек этот не станет задавать вопросов и ставить какие-либо условия. То есть редкая птица.
До того редкая, что Натан нашел одного-единственного кандидата.
  
69
 
Такси остановилось перед воротами клиники Монтклэр.
– Дальше, – сказала Джесси.
Водитель посмотрел на Лава, ожидая подтверждения с его стороны. Натан знаком велел ему подчиниться. Они проехали еще около пятисот метров, пока девочка не сказала «стоп». Затем вышла из машины и побежала в общественный парк. Натан расплатился по счетчику и двинулся за ней следом. Джесси встала перед пустой скамьей.
– Мы должны встретиться тут. Как в тот раз, с папой.
Они подождали с четверть часа. Томми не появился.
– Может, ему не удалось улизнуть, – сказал Натан.
Подгоняемый событиями, поглощенный своим открытием, он только сейчас сообразил, что мальчугану непросто во второй раз обмануть бдительность санитаров.
– Он ест, – пробормотала Джесси.
– Что ты говоришь?
– Он за столом.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
– Ты сама-то не голодна?
Она фыркнула в ответ.
Они заметили закусочную и заказали навынос по куску пиццы, молочный коктейль, кофе и перекусили, сидя на скамейке. Натан еле сдерживал нетерпение. Кассета Боумана жгла ему пальцы. В его руках был ключ к проекту «Лазарь», а он тратил свое время на роль няньки, причем откровенно нарушая закон.
– Надоело ждать! – заявила вдруг Джесси, топнув ножкой по траве.
– Осторожно!
Он наклонился вперед и подобрал веточку, за конец которой цеплялся муравей, тащивший крошку пиццы.
– Ты его чуть не растоптала.
– Подумаешь, всего-то муравей.
– А ты посмотри.
Он показал ей длинную процессию рабочих особей, сновавших между остатками пикника и корнями баньяна. Две колонны трудяг двигались навстречу друг другу, одна шла штурмовать горы съестного, другая возвращалась с грузом. На полпути два параллельных кортежа разделялись из-за лужицы, вынуждавшей насекомых идти в обход.
– Тебе они кажутся крохотными. Как и звезды на небе. Но приглядись, под твоими ногами целый мир, о существовании которого ты даже не подозревала.
Завороженная зрелищем, на которое никогда не обращала внимания, поскольку оно не превышало уровня ее подошв, Джесси забыла о времени. Было почти четырнадцать часов, когда появился Томми – взъерошенный, насупленный. Джесси обхватила его ручонками, как ствол дерева, но он никак не отреагировал на присутствие сестры и еще меньше – чужого мужчины. Теперь Натан с облегчением мог продолжить осуществление своего плана. Он вызвал такси из кабины телефона-автомата, и уже через час машина, скрипнув, затормозила в аэропорту Сан-Франциско, у терминала прибытия. В потоке пассажиров Натан высмотрел Карлу и ее дочь. Усадив Карлу с детьми на заднем сиденье, он устроился рядом с водителем. Теперь команда была в полном составе. Таксист взял курс на север Сан-Франциско, в сторону Пойнт Бонита.