Последний Завет

  
16
 
Натан ждал до последней минуты. Нейва не пришла. Он написал ей несколько слов, положил записку на стол в гостиной, чтобы она сразу увидела, и успел точно к последнему рейсу на Сан-Франциско. С собой он взял обоих детей, надеясь поскорей проникнуть в их тайну. У него был паспорт Боумана, а там были вписаны его сын и дочка, так что Натану не составило труда выдать Джесси и Томми за Лорен и Терри Боуманов. Несмотря на террористическую угрозу, нависшую над Соединенными Штатами, на внутренние рейсы можно было пройти так же легко, как перейти границу с Мексикой.
Джесси обладала некой телепатической властью над братом. Томми был замкнут в каком-то параллельном мире, и только Джесси имела ключ к нему, а верней сказать, пульт дистанционного управления. Томми без остановки подсчитывал все, что поддается счету, – секунды, машины, облака…
В самолете Джесси обрисовала Натану ситуацию с использованием словарного запаса, соответствующего ее возрасту, и в соответствии со своими интеллектуальными способностями. После развода родителей они с мамой стали жить у Стива, «у которого в ухе телефон и который все время играет на компьютере». Он все время называет ее «моя блошка». Ей это не нравится. Он заменил ей отца. Он страшно противный, потому что сосет пальцы ног у мамы. Она сама видела, как он это делает в бассейне. Мама говорит, что он очень милый и очень богатый и что он может купить ей все, что она пожелает. А Джесси хочет только одного: снова быть с Томми. Брат ее уехал в другой дом, еще больше, чем у Стива, там очень много каких-то странных людей. Иногда ей удается поговорить с братом, не видя его, как с куклой Пенни. Сначала их папа приезжал за ней, чтобы посетить Томми. А потом перестал и очень долго не приезжал. До того воскресенья, когда она увидела его перед их домом. Папа хотел уехать вместе с ней и с Томми. Она послала сообщение в голову брату, чтобы он убежал и встретился с ними на дороге. Втроем они ехали в автобусе тысяча триста сорок секунд. В тот вечер Томми не переставая считал, и папа от этого очень нервничал.
– И куда вы поехали? – спросил Натан.
– Мы жили в доме, который качался. Папа все время кашлял. И на теле у него были странные пятна.
– А Томми не подсчитал, сколько времени вы пробыли там?
– Нет.
– А что было потом?
– Однажды ночью приехал Клайд. Он три тысячи секунд говорил с папой. Папа передал нас ему.
– А почему Клайд поселил вас у себя?
– Он сказал, что папа очень болен.
– Ты после этого видела папу?
– Нет.
Показался международный аэропорт Сан-Франциско. Рейс пролетел словно сон. Сон про двух брошенных детей. Зажатый в узком кресле, Томми уминал пирожные и пил апельсиновый сок. Джесси закончила раскрашивать клоуна на обложке небольшого блокнотика, который ей дала стюардесса. Она превратила его в отвратительное существо, красная кожа которого была вся в больших черных прыщах. У Натана на языке вертелся вопрос:
– Стив, он с тобою ласков?
– Да.
– Как папа?
– Папа никогда не целовал меня и не читал мне перед сном сказок.
– Стив укладывает тебя спать?
– Да.
– Значит, он с тобою ласков.
– Да, да…
Из ее ответов Натан не мог сделать никаких выводов. Следовало сконцентрироваться, чтобы войти в мысли девочки.
– Скажи, Джесси, ты скучаешь по маме?
Она сосредоточенно рисовала большой черный прыщ на щеке пунцового клоуна. Ответа Натан не получил. Тогда он изменил вопрос:
– Почему ты мне сказала, что твои родители командуют злыми людьми?
– Папа ушел, а маме нравится Стив. Прежде чем оставить нас, они разлучили нас с Томми.
– Твой папа пытался сделать так, чтобы вы остались с ним.
– Да, я знаю. Но потом, когда мы жили в доме, который качался, там был один такой грязный тип, от него воняло, и он все время орал. Он не любил Томми. А один раз он его даже ударил. А потом папа превратился в монстра.
– Какого монстра?
– Он стал всюду распухать. У него выпучились глаза. И еще у него были вот такие пятна.
 
Она показала свою раскраску. Натан подумал, чем мог болеть Алан Броуден.
– А Клайд был добрый?
– Клайд и Нейва были согласны, чтобы мы с Томми оставались вместе.
Томми, сидевший слева, ерзал в кресле, совал руку под ремень безопасности и поскуливал.
– Что с ним? – встревожился Натан.
– Он хочет писать, – объяснила Джесси.
Натан отстегнул ремень и повел мальчика в туалет, несмотря на требования стюардессы не нарушать при приземлении инструкцию по безопасности. Томми не мог оставаться закрытым в помещении площадью в один квадратный метр, и Натану пришлось держать дверь приоткрытой, пока мальчик мочился на стенку.
Когда колеса коснулись земли, Натан бросил взгляд на девочку, прижимавшую к груди куклу.
– Все в порядке, блошка?
– Не называй меня блошкой.
– Хорошо. А ты можешь называть меня Клайдом.
– Как Клайда?
– Да.
– Почему ты хочешь, чтобы я звала тебя, как Клайда?
– Потому что он мой лучший друг.
Самолет остановился. Защелкали замки ремней. Все пассажиры одновременно встали, принялись открывать багажные ячейки и звонить по мобильным.
– Клайд…
– Да?
– А мамы мне все-таки не хватает.
Натан наметил визит к Шарлиз Гаррис, бывшей миссис Броуден. Ранним утром в понедельник он один заглянет на ее виллу в Сан-Хосе. Он возвратит детей их матери, тем паче что если они будут оставаться с ним, это отнюдь не облегчит его задачу. Но Боуман принял иное решение. Для этого у него была какая-то серьезная причина. Какая? Это нужно выяснить как можно скорей.
  
17
 
Такси пересекло Юнион-сквер, свернуло на Гири-стрит, где из театров выходили толпы нарядно одетых зрителей, и остановилось перед «Фор Сезон Клифт». Этот отель входил в десятку лучших отелей в мире. ФБР никогда не получало счетов оттуда, так как у этой организации недостанет на него средств, но Натан хотел предоставить все самое лучшее Томми и Джессике, которых несколько недель таскали с собой циничные взрослые. Здесь конфиденциальность и изысканность начинались с холла. Портье и двое носильщиков устремились к ним, хотя багажа у них никакого не было.
Свободными оказались лишь апартаменты на последнем этаже. Натан заказал пиво, сигареты, два обильных ужина, одежду для детей, строгий костюм в бутике отеля и автомобиль с мощным двигателем на завтра. Тысячи огней мерцали у их ног. В заливе какое-то судно ревело, как кит, направляясь в Окленд, чтобы разгрузить там свой груз «made in China».
Ему вспомнилось, как они с Мелани жили во Фриско. Они отремонтировали викторианский дом на Рашен-хилл, нависавшем над морем. Жена любила полежать на лужайке в маленьком парке на углу Грин-стрит и Гуг-стрит, а он вместе с членами «Дельфин клуба» в фирменных оранжевых шапочках купался в заливе среди морских львов, бревен и акул, слегка хмелея от воды при температуре десять градусов Цельсия. Держась за руки, они отважно бродили по крутым улочкам и доходили иногда до сада Йерба Буэна напротив Музея современного искусства, где строили бесчисленные планы на будущее.
После трагедии Натан продал дом.
– У-у, да тут есть бассейн, – внезапно раздался у него за спиной голос Джесси.
– Это джакузи, – объяснил Натан.
– Джакузи?
– Это такая большая ванна, которая пускает пузыри.
– Как Томми, когда он пукает в ванне!
В номере были три спальни, примыкающие к гостиной в стиле ар-деко. Коридорный включил механизм джакузи и скромно удалился. Дети залезли в ванну, и оттуда доносился их смех.
Он позвонил Сью Боуман, как, наверное, делал Клайд. Она дремала перед телевизором, но заверила его, что он ее не разбудил. Она была очень рада поговорить с ним. У нее была серьезная беседа с сыном, и по этой причине количество выпитого спиртного было сокращено. Сью поблагодарила его за заботу и напомнила про похороны.