Последний Завет

– Славное было времечко.
– Оставьте ваш сарказм, пожалуйста, не то я в конце концов решу, что ошибся на ваш счет. В тысяча девятьсот шестьдесят пятом году Святая Канцелярия была заменена Конгрегацией в защиту вероучения. С появлением информатики и Интернета мы снова адаптировались.
Адаптация, о которой шла речь, была впечатляющей. С высоты металлической галереи, окружавшей весь зал, можно было наблюдать муравьиное кишение. Здесь вылущивались миллионы электронных страниц.
– Мы запустили программу, которая выслеживает богохульные сайты и тексты. Стоит вам набрать слово «сатана», как мы вас обнаружим.
– И вы отлучаете всех, кто отходит от догмы?
– Это ни к чему.
– Тогда зачем все это оборудование?
– Чтобы вычислить врагов, изучить их и не промахнуться в подходящий момент.
– Как в Фэрбэнксе.
– Так мы наткнулись на досье с описанием ваших примет, – продолжил кардинал, не обращая внимания на реплику Натана. – Потому Сентенцо и удивился, увидев вас во плоти.
Драготти вывел своего гостя с другого конца здания в аллею, обсаженную вековыми оливами. Они свернули к гроту с фонтанчиками, инкрустированному ракушками, и оказались у каких-то зарослей. Кто бы мог вообразить, что за кирпичными стенами, возведенными посреди туристического столпотворения, это крохотное государство таит столько зелени и безмятежности?
– Тут я должен завязать вам глаза.
– А если я откажусь?
– Тогда ваш визит на этом и закончится, и стражники выведут вас через ворота Святой Анны.
Из его рукава появилась черная ткань – ловко, как из шляпы фокусника. Натан позволил себя ослепить. Драготти заставил его покружиться на месте и взял за руку, чтобы вести.
– Осторожнее, тут ступеньки.
Лишившись зрения, Натан обострил остальные чувства, чтобы мысленно воссоздать маршрут, которым они собирались пойти. Запах хвои и ленивые крики попугаев сменились стерильной теснотой кабины лифта. Шестнадцать секунд спуска. Внизу послышалось урчание отопительных труб. Через тридцать шесть шагов они свернули налево и спустились на двенадцать ступенек. Стены были каменные, пол мощеный. Они остановились. Открылась какая-то дверь на смазанных петлях. Он ждал, не шевелясь в течение нескольких секунд, потом двинулся вперед. Двадцатью ступеньками ниже они пошли по узкому коридору. Земляной пол. По стенам тянулись трубы и кабели. Звяканье связки ключей в руке кардинала сопровождали какие-то другие звуки, неопределимые, но похожие на шуршание. Через пятьдесят пять шагов они снова остановились. Ключ проник в скважину. Висячий замок. Люк. Натан инстинктивно поднял руку к повязке.
– На вашем месте я бы воздержался, – предостерег его Драготти. – Вы всего в нескольких шагах от величайшей тайны Вселенной.
Лав опустил руку и сосредоточился на спуске по железной лестнице. Температура упала на несколько градусов. Все признаки подвала. Запах плесени. Стены неровные, сочащиеся влагой. Вокруг целый концерт шорохов. Драготти привел с собой подкрепление!
– Берегите голову, – предупредил кардинал.
Натан догадался, что тот включил карманный фонарик. Нагнувшись, они прошли около десятка метров. Тяжело отъехала дверь. Его щек коснулась струя теплого воздуха. Он остановился на замощенном плитами полу. С его глаз сняли черную повязку.
Вокруг стояли шестеро каких-то субъектов в капюшонах, темные жерла которых скрывали лица. Застенок, в котором он оказался, был просторным и сводчатым, освещение обеспечивали голые лампочки, ввернутые в патроны технических переносок. Грубые бетонные стены, возведенные без малейшей заботы об эстетике. Из всей обстановки только телевизор, видеомагнитофон, компьютер на столе, допотопный кассетник, вентиляционная решетка и блестящая дверь сейфовой комнаты. Узкая скамья разделяла пространство на две равные части. Шестеро незнакомцев с закрытыми лицами уселись на ней в ряд. После того как один из них запер входную дверь, Драготти взял слово:
– Это место нигде не значится. Во время работ по расширению книгохранилища, о котором я вам говорил, несколько рабочих начали копать здесь. Их всех засыпало обвалом. Трупы бедняг замурованы в стены вокруг нас. Мир их праху. Члены нашего братства возобновили работы, закатав рукава и храня это место в секрете.
 
– Вашего братства?
– У него нет имени, поскольку наше существование тайно.
– Все же у вас есть цель.
– Человечество терзаемо грехом, с тех пор как Адам и Ева ослушались Бога. Своим воскресением Иисус две тысячи лет назад принес ему спасение, избавив от первородного греха. Грех, Воскресение, Спасение – таковы парадигмы нашего ордена. Одно не обходится без двух других.
– Не вижу, что вас отличает от официальной линии.
– Мы защищаем устои христианства всеми средствами.
Незачем было уточнять, что он понимал под «всеми средствами».
– Веками Ватикан питал души ужасными символами: коленопреклонение, ад, распятие, Голгофа, стигматы. Церкви полны страдания, несчастья, теней, холода, сумрака, угрызений совести. Посмотрите на лица верующих, что молятся на коленях перед алтарем. Они печальны, по образу наших святых. Вокруг них изображения Христа – бесплотного, окровавленного, умирающего. Что же мы им сулим, чтобы избавить от всей этой черноты?
– Рай.
– Самая прекрасная выдумка всех времен. Уничтожьте ее, и я ни за что не ручаюсь. Мы удерживаем человечество страхом перед вечными муками. Если бы не сокрушение о грехах, что помешало бы миру ввергнуться в хаос? Если бы не рай, что осталось бы тем, кто сделал ставку на необходимое для спасения души страдание, встал на путь, избранный самим Иисусом? Неужели вы осмелитесь внезапно лишить этих людей их жалких сбережений, которые они копили всю свою жизнь? Вот видите, на чем все держится, мистер Лав.
– Рай – оружие обоюдоострое. С помощью этой приманки муллы превращают людей в живые бомбы, в мучеников…
– Потому и нельзя, чтобы оно принадлежало одному только исламу.
Клаудио Драготти говорил бесстрастно, развивая тезисы своей проповеди. Натан счел, что тот отдаляется от главной темы, и вернул кардинала к предмету, который заботил его самого:
– Воскресение Шомона и его слова о загробном мире опровергали существование рая. Таким образом, постулат о Спасении оборачивался простым предвыборным обещанием. Ваше братство теряло смысл, догма рушилась, и вам оставалось только сменить убранство во всех церквях. Следовательно, требовалось уничтожить Боумана и всех, кто был причастен к проекту «Лазарь». Но кое-что меня интригует. Как вы смогли усыпить бдительность Боумана и убрать его с такой легкостью?
– Сказав ему правду.
Натан вновь ощутил, как по спине пробежал холодок. Драготти указал на бронированную дверь сейфовой комнаты.
– Здесь хранятся вещественные доказательства, способные подорвать вероучение. Этого достаточно, чтобы обратить католицизм в ничто.
– Настоящие ответы на настоящие вопросы?
– Настоящие ответы на настоящие вопросы.
Чем же таким Драготти прельстил Клайда?
– Откройте, – потребовал Натан. – Покончим с этим!
Драготти глубоко вздохнул. Его дисциплинированные собратья в капюшонах сидели на скамье, не шелохнувшись.
– Какое нетерпение! Вы не в том психологическом состоянии, чтобы постичь весь масштаб того, что я собираюсь вам показать. Однако я из сил выбиваюсь, чтобы вас к этому подготовить. Не напрасно ли я трачу свое время, мистер Лав?
– Наоборот, я вполне представляю себе важность этого секрета, поскольку он оправдывает в ваших глазах истребление двух десятков человек.
– Мне понятно, что произошедшее в лаборатории Фэрбэнкса вас удручает. Но судьба миллиарда христиан значит для меня больше.
– Что меня удручает, как вы выражаетесь, так это, с каким зверством вы уничтожили другие жертвы.
– Надо было загримировать убийства под работу психопата. Воспроизведя ритуал Слая Берга, мы указали на вас.
– Полиция в это не поверила.
– Не важно, раз вы сами здесь.