Дворцовый переполох

— Какой он заботливый, — пробормотала я, тронутая до слез. — Но ведь мистеру Обуа должна достаться львиная доля поместья. В конце концов, сэр Хьюберт его опекун.
— Хозяин считал, что избыток средств мастеру Тристану на пользу не пойдет, — сухо сказал дворецкий. — Как и мсье де Мовилю, хотя тот был единственным сыном сестры сэра Хьюберта. Слишком уж он увлекался азартными играми. Вращался в очень подозрительных кругах.
  
Меня повели поздороваться с кухаркой, а потом мне пришлось съесть кусочек ее знаменитого бисквита королевы Виктории [19], который я так обожала в детстве. Мысли мои так и метались, и я все нс могла прийти в себя. Выходит, завещание давало Тристану мотив, чтобы устранить и де Мовиля, и меня, но в моем распоряжении нет никаких доказательств, что Тристан и правда что-то предпринял. Наоборот, по сравнению с массивным де Мовилем Тристан кажется хрупким, и трудно поверить, чтобы он сумел убить такого противника. Если только у Тристана не было сообщника… Я вспомнила туманный диалог в доме у Уиффи, услышанный, когда я возилась с полом, а молодые люди не заподозрили, что я понимаю по-французски. Значит, они сговорились — на взаимовыгодной основе. Следовательно, когда я вернусь в Фарлоуз, опасность будет мне грозить с двух сторон, а не с одной.
Казалось бы, очевидный выход — обратиться в полицию, возможно, даже вызвать старшего инспектора Бёрнелла из Скотланд-Ярда. Но ведь все, что я могу ему изложить — это чистой воды гипотезы. А мой преследователь хитер, очень хитер. Любое из покушений на убийство легко истолковать как несчастный случай. Что касается убийства де Мовиля — нет ни единой нити, которая бы вела от преступления к Тристану.
Я уже направлялась обратно в Фарлоуз, когда меня снова осенило. Может быть, Тристан вовсе не убийца. Я ведь еще не выяснила, кому достанется поместье сэра Хьюберта, если и Тристан, и я будем мертвы. Уиффи упоминал, что вчера вечером на Тристана тоже упали рыцарские доспехи. А если в доме затаился кто-то еще и выжидает удобного случая расправиться и с Тристаном, и со мной?
У величественных каменных ворот на въезде в Фарлоуз я нерешительно замедлила шаг. Стоит ли возвращаться? Потом я решила, что бегство — это не для меня. Я должна узнать правду. Проходя мимо колоннады со статуями, я подняла на них глаза. Что-то такое было с ними связано… что-то важное… я наморщила лоб, но вспомнить не смогла. У озера мне встретились Мариса, Белинда и Имоджен — они гуляли по берегу.
— Вот ты где, — сказала Мариса. — А мы тут гадаем, куда ты пропала. Бедный Тристан весь извелся, правда, Белинда? Замучил всех своими расспросами, всюду тебя искал.
— Я просто прогулялась, навестила дом, где бывала в детстве. А где сейчас Тристан?
— Не знаю, — ответила Мариса. — Он, похоже, к тебе очень неравнодушен, Джорджи. По-моему, ужасно мило — он как растерянный маленький мальчуган, да, Белинда?
Белинда пожала плечами.
— Если тебе нравится такой тип, Мариса, то да.
— А где все остальные? — как бы между прочим осведомилась я.
— Кто отправился играть в гольф, те почти все еще там. Миссис Симпсон хотела поехать по магазинам в Тернбридж-Уэллс — можно подумать, в субботу днем там хоть что-то открыто, — сказала Имоджен.
— Это просто отговорка, чтобы побыть наедине с принцем, ты прекрасно знаешь, — добавила Мариса.
— Только об одном госте мы точно знаем, где он, — о твоем драгоценном князе с рыбьей физиономией, — с усмешкой объявила Белинда. — Он свалился с лошади, когда пытался перескочить верхом через ворота. Он-то перескочил, а лошадь — нет. Я так понимаю, на танцах вечером его с нами не будет.
Как бы мрачно ни обстояли дела, я все-таки рассмеялась.
— Так что не миновать тебе танцев с Тристаном, который наступает на ноги, — Имоджен взяла меня под локоть, — если только кто-нибудь из соседей не приедет. Вот когда дома мои братья, все гораздо проще.
Вчетвером мы направились к дому и миновали последнюю статую из вереницы.
— Мне сказали, что одна из них едва не придавила тебя сегодня, — сказала Имоджен. — Какая ты невезучая, Джорджи.
Вот тут-то я и вспомнила, что не давало мне покоя. Тристан выдал себя! Он сравнил эти статуи с ангелом мщения у нас в Раннох-хаусе. Но статую ангела Тристан мог видеть только в том случае, если поднимался наверх, на второй этаж, где находится ванная.
Что ж, теперь я точно знаю, кто мой противник. До самого дома я шла, глубоко погрузившись в раздумья. Леди Маунтджой встретила нас и сказала, что чай уже подан, и чтобы мы подкрепились как следует, потому что ужин будет не раньше десяти часов. Мы проследовали за ней в галерею. Моя мама уже сидела за столом. Для такой изящной и стройной дамы она отличалась завидным аппетитом. Миссис Бантри-Биндж и так и этак пыталась завязать с ней беседу, но тщетно. При своем незнатном происхождении мама на диво умела держать дистанцию с теми, кого считала ниже себя по положению.
— Если кому-нибудь нужно погладить маскарадный костюм, скажите, я распоряжусь, — предупредила леди Маунтджой. — Надеюсь, вы все привезли костюмы. Молодые люди по этой части безнадежны — вечно приезжают с пустыми руками. Утром мне пришлось на скорую руку подобрать им кое-какие наряды, а потом молодой Родерик пожаловался, что не желает быть древним бриттом. Тем хуже для него, я так ему и сказала. Для Тристана и мистера О’Мары мне удалось отыскать костюмы шотландского горца и палача, но больше ничего не осталось, только звериная шкура и копье. Я отправила Родерика на чердак, пусть пороется в сундуках. Никогда не знаешь, что там отыщется.
Значит, хотя бы отчасти Уиффи сказал правду. И я теперь знаю, что Дарси будет наряжен палачом. В таком костюме он будет заметен издалека. Я просидела за чаем как можно дольше, но ни Дарси, ни Тристан так и не появились. Когда пришло время переодеваться, я пригласила остальных девушек к себе — у меня просторнее и большие зеркала. Все охотно согласились, а я таким образом обеспечила себе охрану до самого начала бала.
Девушки восторженно щебетали, но я не находила себе места от волнения. Если я хочу окончательно доказать, что Тристан убийца, мне придется сыграть роль приманки. Только надо, чтобы кто-то не спускал с меня глаз и потом мог бы выступить как свидетель.
— Послушайте все, — сказала я. — Можете говорить что угодно, но я уверена — кто-то в этом доме пытается меня убить. Если увидите, как я выхожу из бального зала с любым мужчиной, пожалуйста, идите за нами и не спускайте с меня глаз.
— А если мы выйдем и увидим, как ты слилась с ним в страстном объятии? Нам что, оставаться и смотреть? — спросила Белинда. Видно было, что она до сих пор воспринимает все как шутку.
Значит, единственная моя надежда — Дарси, решила я. Он достаточно силен, чтобы одолеть Тристана. Но я ведь наговорила Дарси такого… Вправе ли я теперь рассчитывать на его помощь? Придется воззвать к его милосердию — как только удастся поговорить с ним наедине.
Когда мы, переодевшись, спускались по лестнице, я все еще нервничала. Оркестр в зале уже играл бойкий тустеп, а через парадные двери входили все новые и новые гости. У подножия лестницы стоял лакей с подносом и раздавал маски тем гостям, у которых их не было. Мариса взяла маски и для нас.
— Нет, эту я не надену, она до самого рта, — заявила Белинда. — Я в ней не смогу есть. Лучше вот эту узенькую полумаску — как у горца-разбойника.
— А вон и горец стоит, — прошептала Мариса. — Не иначе как Тристан. Надо же, я и не думала, что у него такие отличные ноги.
  
— Я ищу палача, — сказала я. — Увидите — покажите мне.
— Надеюсь, ты не собираешься по примеру предков взойти на эшафот, — сказала Мариса.
— Глупышка, палачом нарядился Дарси О’Мара, — объяснила ей Белинда, многозначительно глянув на меня.
Я улыбнулась и приложила палец к губам. Бальный зал быстро наполнялся. Мы отыскали столик и уселись. Белинду почти сразу пригласили танцевать. Соблазнительно повиливая бедрами в своем наряде гаремной плясуньи, она проследовала за кавалером. К нам подошел Уиффи Физерстонхоу, которому было явно неудобно в наряде древнего бритта со звериной шкурой на плечах.