Дворцовый переполох

— Джоржиана, прекрати острить. Честное слово, твои манеры стали просто безобразными. Говорила я Бинки, незачем было посылать тебя в ту ужасную дорогую школу — пустая трата денег.
— Если тебе так надо знать, Бинки тут ни при чем. Меня вызвали, потому что королева хочет, чтобы в пятницу я посетила некий званый прием.
Хилли заметно расстроилась.
— Званый прием? Ее величество сочла возможным приглашать тебя на званый прием, когда у нас такая беда?
  
— Она меня не приглашала. Она отправляет меня туда с поручением, — я смаковала каждую секундочку этого разговора.
Хилли просто побагровела.
— Ты теперь выступаешь как официальная представительница ее величества? Ты, дочь простой хористки?
— Моя мать никогда не была простой хористкой, Хилли. Она была актрисой. Вероятно, королева решила, что я унаследовала мамин талант и способна держаться на публике мило и дружелюбно. Не у всех он есть, знаешь ли.
— Отказываюсь понимать, — проворчала Хилли. — Твой бедный брат в двух шагах от виселицы, а ее величество отправляет тебя веселиться в загородное имение. Похоже, я единственная, кто постоит за бедняжку Бинки.
Она приложила к носу кружевной платочек и в расстроенных чувствах выбежала вон. Да, давно я так не радовалась.
Однако Хилли была права. Мне и в самом деле следовало предпринять что-то существенное ради Бинки. Жаль, что некого отправить по игорным домам, где бывал де Мовиль. Может быть, там случилось что-то важное — де Мовиль кого-нибудь обыграл обманом или забрал добытые шантажом деньги. Дедушка упоминал «Крокфордс», но кто меня пустит в такое заведение — там нужен человек светский, блестящий, умеющий себя держать в модном обществе. Ну конечно…
Я поспешила к Белинде. Та успела встать, одеться и сидела за кухонным столом, вооруженная блокнотом и карандашиком.
— Не мешай мне, я обдумываю новое платье, — сказала Белинда. — Я получила заказ. Одного владельца автомобильной фабрики произвели в пэры, и его жене понадобилось платье для аристократического выхода. Она платит наличными.
— Рада за тебя, но я-то хотела узнать, каковы твои планы на сегодняшний вечер.
— Почему именно на сегодняшний?
— Хочу, чтобы ты пошла со мной в «Крокфордс».
— Куда-куда? В «Крокфордс»? Ты решила попробовать себя в азартных играх? Это не твой уровень, дорогуша. В «Крокфордсе» собираются сливки игорного общества — там безумно высокие ставки.
— Я не собираюсь играть. Швейцар из «Клариджа» сказал, что де Мовиль хаживал в «Крокфордс». Вот я и хочу выяснить, с кем он там общался и не случилось ли в том клубе чего-то. Например, ссоры.
— Рада бы помочь, но у меня, увы, на сегодня другие планы, — отозвалась Белинда.
Я тяжело вдохнула.
— Тогда ты не могла бы одолжить мне какой-нибудь эффектный наряд для клуба? Пойду одна.
— Джорджи, посторонних в «Крокфордс» не пускают. Нужно состоять в клубе, чтобы туда войти.
— Что-нибудь придумаю. Скажу, будто у меня там назначена встреча. Главное — нарядиться так, чтобы меня не узнали. Пожалуйста, Белинда! Кто-то должен это сделать, а на мою невестку надежды нет.
Белинда со вздохом оторвалась от блокнота и встала.
— Что ж, я уверена, затея твоя обречена на провал, но постараюсь подыскать подходящий наряд.
Она повела меня наверх, где мы примерили несколько платьев и наконец, остановились на длинном, черном, облегающем, с пелериной в алых рюшах.
— Если спросят, кто это сшил, можешь вручить им мою визитку.
Затем Белинда подобрала черную шапочку с перьями, чтобы спрятать под нее мои неукротимые кудри, и указала на туалетный столик, заставленный косметикой. Мы хорошенько поработали за ним, и результат получился потрясающий. Из зеркала на меня смотрела обольстительная молодая женщина с ярко-красными губами и длинными черными ресницами. В таком обличье меня ведь никто не узнает?
Вечера я дождалась у Белинды дома, предоставив Хилли самой заботиться об ужине, а в девять вечера села в такси и покатила в «Крокфордс», расплатившись деньгами, заработанными тяжким трудом. Когда я направлялась к двери, ноги у меня подгибались от страха, хотя, возможно, отчасти и потому, что я надела туфли Белинды на высоких каблуках, которые ко всему прочему были мне великоваты.
«Крокфордс», один из старейших и самых шикарных игорных клубов в Лондоне, располагался на Сент-Джеймс-стрит, в двух шагах от «Брукса». Когда я подъехала на такси, то увидела, как шоферы почтительно помогают другим гостям выйти из «роллс-ройсов» и «бентли». Гости весело здоровались друг с другом, проходя внутрь мимо швейцара в ливрее. Мне пройти не удалось.
— Чем могу быть полезен, мисс? — сказал швейцар, преграждая мне путь.
— У меня здесь назначена встреча с кузеном, но я что-то его не вижу, — я притворилась, будто оглядываюсь. — Назначили на девять, а уже десятый час. Как думаете, мог ли он войти внутрь без меня?
— Кто ваш кузен, мисс?
Разумеется, называть имя кого-то из моих подлинных родственников было нельзя.
— Роланд Астон-Поли, — выпалила я, похвалив себя за смекалку. По крайней мере, про Рольку-Польку я точно знала — он в Италии, у него медовый месяц.
— Мне кажется, мистера Астон-Поли я сегодня вечером здесь не видел, — сказал швейцар, — но, если вы пройдете внутрь, я попрошу кого-то из джентльменов присмотреть за вами.
Он провел меня в величественный вестибюль. За аркой моим глазам предстала роскошная, изысканная картина — в залах сверкали канделябры и бриллианты, постукивали игральные фишки, стрекотала рулетка, звенели возбужденные голоса, раздавались взрывы смеха и аплодисменты. На миг я пожалела, что сама не из тех, у кого есть средства постоянно посещать подобные заведения. Потом напомнила себе: мой отец был из таких, а чем он кончил? Застрелился.
К нам подошел смуглый человечек в смокинге. Они с швейцаром завели приглушенный разговор. Человечек то и дело поглядывал в мою сторону, и его взгляды мне совсем не понравились.
— Мистер Астон-Поли, вы сказали? — человечек оглядел зал. — Кажется, он еще не прибыл, мисс?… — Он ждал, пока я назовусь, но я промолчала. — Если соблаговолите сесть, я пойду поищу его.
Я уселась на раззолоченный стул, обитый атласом. Швейцар вернулся на свой пост в дверях. Прибывали все новые и новые посетители. Я наблюдала, как они расписываются в членской клубной книге. Улучив мгновение, когда меня никто не видел, я торопливо метнулась к его столу и принялась листать страницы книги. Де Мовиля убили в прошлую пятницу, значит, надо смотреть раньше… Надо же, как много в «Кроксфордсе» посетителей каждый вечер, вот не ожидала. Сколько, оказывается, людей с деньгами, кто может позволить себе играть в азартные игры. Наконец попалось знакомое имя: Родерик Физерстонхоу. На той неделе он несколько раз наведался в клуб. А потом вдруг еще одно: достопочтенный Дарси О’Мара.
Мимо меня прошли два человека, покуривая сигары.
— Вчера продул десять тысяч, — сообщил один с американским акцентом. — Нефть качается себе, чего жаловаться?
Оба громко расхохотались.
Сердце у меня колотилось так, что, казалось, вот-вот загремит на весь вестибюль.
— Прошу прощения, мисс, — от голоса за спиной я едва не подскочила. То был смуглый человечек. — Но вашего кузена нигде не видно. Я проверил и в отдельном кабинете тоже. Вы уверены, что не перепутали день встречи?
— Ах, может быть, я и впрямь ошиблась, — сказала я. — А вчера он здесь был?
Человечек перевернул страницу. Я успела заглянуть ему через плечо.
— Вчера не был, позавчера тоже. Судя по всему, не навещал нас всю неделю — с прошлой субботы.
  
— С прошлой субботы? — вырвалось у меня.
Смуглый кивнул. Так значит, Примула Эскью д’Эскью, в замужестве Ролька-Полька, проводит медовый месяц одна — во всяком случае, часть медового месяца. Неудивительно, что ее маменька решила взбодрить дочку.
— Очень сожалею, что мы не сумели вам помочь, — сказал человечек, выпроваживая меня к выходу. — Если ваш кузен появится позже, что ему передать?