Народ Тарха (СИ)
Лайда мотнула головой и видение рассеялось. Великая убрала свою ладонь и равнодушно пожала плечами:
— Ничего особенного. Все то же, что и здесь. Зачем нам бросать свои дома, ради неизвестности? Что есть в твоей Леании, чего нет здесь?
Арсай принялся перечислять:
— В Леании плодородные земли, которые дважды в год приносят богатый урожай. В Леании тепло и солнечно, а здесь дует холодный ветер. Там вас ждет сытая и вольготная жизнь. А что есть здесь, чего нет в Леании?
Лайда усмехнулась и от этой усмешки у Арсая пробежали мурашки:
— Здесь есть безопасность и свобода для моего народа. А большего нам и не надо. Ты зря проделал этот путь, Арсай. Мой народ, народ Тарха останется здесь. Уходи.
Но Арсай заупрямился:
— Как ты можешь решать за весь народ? Созови их, я расскажу им о Леании и пусть они сами решат, что им нужно.
Глаза Лайды грозно сверкнули:
— Я Великая Лайда, правительница народа Тарха, её наследница и преемница! Во мне течет кровь Тархи и я решаю, что нужно моему народу! Не смей даже и думать о том, чтобы поселить смуту в сердцах моего племени! Я убью тебя прежде, чем хоть одно слово сорвется с твоих уст!
Арсай невольно засмотрелся на эту дикарку. Было в ней что-то будоражащее, непокорное, необузданное, что хотелось подчинить, приручить. В его глазах промелькнуло изумление и восхищение. А губы повторили:
— Лайда… Твое имя Лайда…
Когда Арсай вернулся на свой корабль, то отдал приказ отправляться к тому граду с золотыми крышами. Нужно пополнить запасы воды и провизии. На губах мага играла довольная улыбка. Он даже и не думал, что его путешествие обернется такой удачей. Он довольно быстро нашел тех, кто ушел с Тархой. Всего-то и нужно было переплыть Солнечное или Лазурное море. Удачей маг посчитал и встречу с Лайдой — самой правительницей людей, которые называют себя народом Тарха. Арсай усмехнулся. Тарха, пусть и не в Леании, пусть в чужой земле, но смогла стать Великой. Её имя так чтят эти дикари, что можно позавидовать.
Лайда заинтересовала Арсая, и весь путь до Златограда маг размышлял, чем соблазнить эту дикарку, как привлечь её на свою сторону. То, с какой легкостью она отмахнулась от приворота, означало, что дикарка и сама владеет магией. Сильной магией. Обмануть такую непросто. Она не соблазнилась даже возможностью занять престол Леании. Да и сама Леания дикарку не волновала.
Арсай посмотрел на бегущие по небу облака и поежился — как можно жить в таких условиях и не желать поселиться там, где круглый год царит тепло и солнце. Арсай вспомнил Ксану и вздохнул — как бы не были велики его планы, тоска по любимой сжимала сердце. Но ничего, он вернется и бросит к ногам любимой все сокровища Леании. Она станет Великой и Прекрасной Ксаной, так будут величать жену правителя Леании Арсая Первого!
И тут новая догадка озарила мага. Лайда, прежде всего, женщина. Как не была бы она воинственна, но сладкие речи и пылкие признания не могут не растопить сердце дикарки. Вряд ли она избалована подобным вниманием. Жизнь в этом неприветливом краю тяжела, и мужчинам, наверняка, приходится трудиться в поте лица, тут не до ухаживаний. Арсай потер руки в предвкушении — да, он затеет игру с этой дикаркой и она попадется в его сети. А дальше… Если в ней и впрямь течет кровь Тархи, то она имеет право претендовать на престол Леании. Они взойдут на престол вместе, как соправители или же… Арсай потянулся — лучше не загадывать наперед. Там будет видно.
Ярыш, заложив руки за голову, растянулся возле костра и уставился в звездное ночное небо. Вот уже несколько дней он не возвращается в лагерь, хотя его собратья охотники давно уже спят в своих шатрах под боком у любимых жен. Слова, брошенные им в пылу ссоры, не давали покоя степняку. Он знал, что больно ранил Лайду неосторожными речами, и раскаяние тревожило его сердце. Сколько лет они уже вместе с Лайдой и ни разу их разногласия не выливались в серьезную ссору. Так не нужно и начинать — такие размолвки до добра не доведут. Наверняка, Лайда сейчас переживает и из-за Олеха, и из-за мужа. Негоже так волновать Великую — это может отразиться на судьбах людей племени Тарха.
Ярыш усмехнулся, представив бурное примирение с Лайдой, и подкинул сухих веток в костер. Решено, завтра он вернется в лагерь и помирится с Великой.
Глава 6
Мартух, что вел в великую степь Олеха и Рогдая, был неразговорчив. Молодой мужчина ехал верхом впереди и всем своим видом показывал, что до этих двоих ему нет никакого дела. Но Рогдай и Олех сейчас и не замечали этого показного пренебрежения. Они во все глаза смотрели по сторонам — все вокруг было интересным и волнующим.
Покинув дом Кудая, парнишки, следуя за Мартухом, отправились к реке. Переправа на другую сторону, показалась жителям холмов, чуть ли не забавой. На огромном плоту, которым управляли жилистые гребцы, путешественники переправились на другую сторону. Стоило Олеху и Рогдаю сделать пару шагов по берегу, как тут же их лица исказились гримасой отвращения. Вокруг высились могильные курганы, и от одного из них по земле стелился дым. И Олеху и его брату захотелось поскорее миновать это место, где, казалось, в воздухе витает запах тлена и сгоревшей человеческой плоти. Но их проводник совершенно спокойно объезжал курганы, никуда не торопился, и вообще, вел себя так, будто вокруг не могильные курганы высятся, а растут и благоухают цветы. Зато когда курганы закончились, перед путешественниками предстала степь — яркой желто-зеленой гладью, что простиралась до горизонта, и манила и звала в свои просторы. Братья взволновано переглянулись — что ждет их в этих просторах, как встретит их вождь Айлук, что скажет им. Олех непроизвольно коснулся рукой щеки, на которой красовались глубокие царапины от когтей и досадливо вздохнул. В хорошем же виде он предстанет перед дедом. А вот Рогдая, казалось, совсем не волновал ни синяк под глазом, ни сломанный нос. Парень с довольным видом щурился от яркого солнца, которое заливало степь. Ветер трепал черные кудри парня и Рогдай выглядел беззаботным мальчишкой, которому посчастливилось вырваться из под строгого надзора.
— Далеко до кочевья вождя? — спросил Олех своего проводника. Но Мартух, сделав вид, что не понимает язык навязанного ему чужака, ничего не ответил. Тогда Олех повторил тот же вопрос на языке степного народа и Мартух удивленно обернулся:
— Ты знаешь язык степняков?
Олех кивнул:
— Конечно, знаю. Мой отец — степняк!
Мартух перевел взгляд на Рогдая и тот усмехнулся:
— Я тоже владею степным языком, да еще и лучше, чем Олех!
И это было правдой. Олех не отличался усидчивостью и покладистостью. Он вполне мог объясниться на языке степняков, если на то будет нужда. Но его никогда не интересовали тонкости и глубины этого знания. Другое дело — Рогдай. Он постарался перенять от матушки все её познания, постичь тайны чужих языков и ему это было, действительно, интересно. Рогдай гордился тем, что он один в холмах, не считая матушки, знает языки чужих земель. Когда его приятели спрашивали: зачем тебе это знание, если ты всю жизнь проведешь в холмах, Рогдай отвечал им загадочной улыбкой. Он был уверен, что рано или поздно, покинет холмы и тогда это знание ему пригодится.
Мартух посмотрел на солнце, которое уже начинало припекать и бросил через плечо:
— К вечеру будем на месте.
Дорога до кочевья вождя изрядно измотала Олеха и Рогдая. В степи некуда спрятаться от палящего солнца, которое здесь, казалось, припекало горячее, чем в холмах. В степи ветер был сухим и горячим и не мог остудить разгоряченное тело, как это делал в холмах холодный ветер, дувший со стороны Студеного озера. И лишь запах степных трав, разносящийся ветром, опьянял и дурманил.
Рогдай уже растерял весь запал и хотел одного: слезть с коня, умыться и спрятаться от солнца и ветра в шатре. Желания Олеха были примерно такими же. Мартух вдруг бросил через плечо: