История девственницы. Дневник моего падения (СИ)

— Продолжай, пожалуйста, — попросила я чуть слышно и нежно поцеловала любимого в висок. — Я хочу знать, что за человек был твой отец...
Артур тяжело сглотнул. Посмотрел на меня и стал рассказывать дальше.
— Бабушка, словно почувствовав, что дочери грозит беда, решила проведать ее. Она нашла ее на полу в глубоком обмороке, уже похолодевшую и с зажатом в пальцах письмом. Мельком глянув на него, она еле вытащила тонкую бумагу из пальцев дочери и бросила листок на стол. Затем из последних сил дотащила беременную дочь на диван и позвонила в скорую.
В эту ночь родился я.
А мама чуть не умерла на операционном столе, так как глубокий обморок вызвал внутреннее кровотечение и другие осложнения.
Из роддома меня забрали бабушка и дедушка. Маму перевели в другую больницу. Помимо осложнений у нее признали тяжелейший нервный срыв, грозящий перейти в более серьезную форму. На все аккуратные распросы родителей Натали молчала, лишь взяла обещание с них, что Лурье они к сыну не подпустят.
Да и он, как ни странно, приезжал только один раз. Сразу бросился к ней в палату, а потом вышел с бледным, постаревшим лицом. Не стал пытаться доказывать свое отцовство и право общаться со мной. Он уехал во Францию и больше не возвращался.
Через несколько месяцев мама вернулась домой. Меня назвали Артуром Бертрановичем Лурье. В честь дедушки и отца. Фамилию записали отцовскую. Отчество и фамилия были настоящими, французскими.Это было его единственное условие матери, когда она его прогнала навсегда.
О содержимом письма долго никто не знал. Мама упорно молчала, а родные и друзья боялись лишний раз упомянуть о прошлом. Это была запретная тема.
Но все тайное всегда становится явным.
***
Мы с матерью жили в их с отцом доме. Это единственное, что я знал о нем. И единственное, что она позволила себе оставить из прошлой счастливой жизни. Мать посчитала, что этот дом должен был перейти в будущем ко мне. Глупо было бы отказываться от него в тот момент.
А я страдал без отцовского влияния. Не хватало мужчины в доме. К тому же мама никогда больше не влюблялась и ни с кем не встречалась.
Но особенно мне хотелось знать, что случилось с моим отцом. Погиб ли он или какая другая, серьезная причина оторвала его от семьи. Но мама молчала. Так же как и бабушка с дедушкой. Отворачивались и тяжело вздыхали.
Добавляли мне проблем и французкие отчество с фамилией. В школе над ними смеялись, изголяясь в придумывании мне прозвищ и обидных историй о моем рождении. Сначала я сносил обиды. Молчал, стараясь не обращать внимания. Терпел, не выказывая злости.
Но в старших классах в меня словно зверь вселился. Специально записавшись на каратэ, я вскоре успешно разделался со своими обидчиками. Так, что маме потом пришлось краснеть перед директором и другими родителями. В тот день, вечером после нравоучительной беседы в школе, я в первый раз сказал ей, что не хочу эту фамилию и отчество. Мама вздрогнула и заплакала, убежав в другую комнату.
Потом, на своем выпускном, я напился до чёртиков и еле доплелся до нашего дома. Мать попыталась урезонить мои пьяные выходки, а я неожиданно обозвал ее шлюхой и наорал, обвиняя в том, что она одна виновата во всех моих неудачах и проблемах. Хотя моя жизнь не была такой уж плохой. Все складывалось вполне удачно и с друзьями, и с девушками.
Она ничего не сказала на это. Просто ушла.
Утром на прикроватной тумбочке лежало странное, еле уловимо пахнувшее духами письмо. Оно было уже пожелтевшим и сохранило следы расплывшихся пятен от слез.
Не взирая на страшное похмелье, я моментально вскочил с кровати и схватил листок. Сразу стало понятно, что в нем были ответы на все мои вопросы.
Только что-то меня напрягло, сердце болезненно сжалось. Вглядевшись в листок, я понял что. Письмо оказалось на французском языке и было написано женской рукой.
К слову сказать, в школе я учился хорошо. Особенно давались мне языки. Скорее всего, конечно, это было во мне от матери. Ну, так вот. Сначала я учил обязательный по школьной програме немецкий, а потом, по понятным причинам, выучил ещё и французский язык. Так, что с чтением важного письма у меня не было проблем.
 
И я его прочитал. На одном вдохе.
Артур снова замолчал. Я тоже молчала, лишь ещё ближе к нему прижалась. Понимала, что просить продолжать было бы жестоко. Это письмо принесло его семье лишь несчастье и боль.
Но мужчина, тяжело дыша, снова стал рассказывать. Теперь о том, что было в злополучном письме...
Почти дословный перевод с французского:
"Здравствуйте, Натали!
Я понимаю, что мое письмо будет неприятным сюрпризом для вас. Признаюсь, не в моих правилах приносить горькие вести, но в данный момент — это крайняя необходимость...
Меня зовут Виолетт Вирджиния Лурье. Бертран Лурье — мой сын.
А это письмо последний шанс спасти его жизнь и репутацию.
Наша семья одна из самых богатых и уважаемых во Франции. Корни ее уходят в глубь истории страны, и все потрясения не могли стереть заслуги и благодеяния наших предков. Служба Франции единственный приоритет для мужчин Лурье. На смену отца, всегда приходит сын или племянник. И так уже несколько поколений. Женщины лишь берегут очаг и воспитывают наследников, следующее поколение патриотов Франции и ее защитников.
Мы не разменивается на любовь. Это прекрасное чувство, не спорю. Но оно туманит острый ум, заставляет закипать сердце, которое должно быть отдано стране и семье. Поэтому мужчины Лурье традиционно женятся на выбранных родителями девушках из хороших, соответствующих их положению семей. Увлечения на стороне не воспринимаются всерьез. Что говорить об интрижке в другой стране.
Кстати, Бертран уже женат на достойной молодой женщине и уже скоро ждём наследника. Катрин внесла большой вклад в семью, так как имела за собой большое приданное и несколько фирм по охране различных организаций, в числе которых и французские спортивные объединения.
Натали, я так понимаю, что вы с Бертраном познакомились как раз на Олимпиаде в Москве. Он тогда был на службе и одновременно помогал жене контролировать охрану наших спортсменов. Катрин бойкая, сама хорошо управляется, но ее положение в данное время все же не даёт полностью отдаваться бизнесу. К сожалению, роман с вами вскружил сыну голову. Он перестал быть самим собой. Забыл свой долг перед родиной и семьёй. Его наследник не может родиться в браке, который уже трещит по швам...
Я пишу вам для того, чтобы вы отпустили Бертрана. Если вы любите его, не вредите. Не рушьте его жизнь и благополучное будущее.
Как мать, я прошу за него. Он единственное, что я люблю и боготворю в этой жизни. Мой муж — настоящий Лурье. Он не знает слабостей и не признает их в других. Пока мы скрываем от него связь сына с вами. Если Серж узнает, то поставит Бертрана перед конкретным выбором. Семья или вы. Выбрав вас, сын потеряет все. Мой муж посчитает это как позор семье и предательство Франции, лишит наследства. Все перейдет следующему наследнику, а имя Бертрана больше не будем произносить вслух.
Теперь вы понимаете, почему я написала вам? Принимаю унижение ради сына, и ещё раз прошу: Оставьте его! Прогоните! Не дайте прозябать в нищите и вдали от родины.
Если вы любите его, вы спасёте моего сына!
Виолетт Вирджиния Лурье.
 
15 февраля 1986.
Париж."
— Вот такие неожиданные новости узнала моя мать из этого письма. Она была настолько потрясена, что надолго лишилась чувств. Чуть не лишилась ребенка и жизни, — горько произнес Артур, слепо разглядывая узор на обоях.
— Поэтому она навсегда прогнала твоего отца? Хотела спасти его от унижений и ссоры с семьей?