Крылья за спиной (СИ)

Джесси задумчиво вертел в руках стакан. Гарланды, именно эти Гарланды, не имели отношения к инвестициям. Отец Дерека отказался от участия в «этом фарсе», его мать занималась только своими книгами и экранизацией этих книг. Гарланд... Гарланд способствовал причине снятия Беккет с рейса? Каким образом? Джесси хмыкнул. Может быть, он ей что-то подсыпал. Но Гарланд никогда не оставил бы на борту Мэтью Грина, никогда. Этот мальчишка был ему слишком дорог — Гарланд скорее сунул бы на обреченный борт любовницу, чем сына погибшего лучшего друга. Нет, Гарланд отпадал именно по этой причине: Мэтью Грин. И ни один вариант, при котором Дерек Гарланд мог бы рискнуть мальчишкой, в голову Джесси не приходил.
Если это диверсия, кто тогда?..
И кто, кроме него самого, докладывает Бересфорду, если это не паранойя человека, загнанного в угол собственным положением?
Что-то мелькнуло в памяти, совсем недавнее, что-то такое, о чем и сам Джесси иногда подумывал... но тут же ускользнуло как совсем незначительное или невероятное.
Леннарт? У него нет никаких ограничений. Деятельность «Аэравис» застрахована, и страховки включают все до мельчайших ошибок. Ленни знает это лучше, чем кто бы то ни было, потому что это контролирует его жена. Значит, деньги Ленни уже не волнуют. У него нет на борту никого, кто остановил бы его от такого безумного поступка. Мотивы — да их полно, Бересфорд мог обещать ему все, что угодно, и главное — выполнить это «все, что угодно», только вот… Ленни вряд ли мог что-то сделать с самолетом. Да, он летный директор, он инженер, он член совета директоров, но так — номинально. Он давно уже исключительно менеджер, он — тот врач, который двадцать лет сидит на административной работе и давно забыл, как ставить капельницу. Он не разберется в работе этого самолета, он не сможет отдать команды, он даже вряд ли поймет, каких людей привлекать. Или привлечет слишком много, но это не стиль работы Леннарта. Он не рискует вообще никогда, он отказался бы, если бы от него потребовали заведомо невозможного, и обосновал бы этот отказ.
Айрис. Исключено. Бересфорд для нее — человек, сравнимый по ничтожности с тараканом. Это если брать Айрис, не поставленную в рамки «со всеми держаться ровно, как подобает аристократке и настоящей леди». Убери с улицы видеокамеры — и людей, которые могут обсудить это на форуме, и что мимо попрошайки, что мимо уличного музыканта, что мимо Джеймса Бересфорда Айрис Арнем пройдет, как мимо брошенного на асфальт смятого бумажного стакана.
Тони Майлз. У него нет ни достаточных знаний, ни доступа, но зато у него есть голова. И кто его знает, не в сговоре ли два конкурента? Непримиримые враги для публики и прессы, но, может, они давно все решили, и звонок Бересфорда Джесси был лишь тем самым прикрытием, которое в нужный момент скормят какой-нибудь журналистке.
Как ни крути, он слабое звено.
Джесси подумал, что стоит иметь альтернативную информацию. Он поставил стакан; помедлив, достал из ящика бутылку, плеснул на дно стакана виски, понюхал его, привычно обалдел от мерзкого запаха и, так же привычно преодолевая отвращение, глотнул и включил телевизор.
Глава 21
Дерек покусывал нижнюю губу: потерять двух Гринов за одну жизнь?
Внешне он оставался спокоен. Внутренне он уже умирал: когда погиб Алекс, он ничего не смог сделать. Сейчас может погибнуть Мэтью — и он снова бессилен.
С самолетом в самом деле творилось что-то невообразимое. Похоже, у него отказали все возможные системы, как и каким образом он все еще был в небе — непонятно.
— Страшно за мальчика?
Обернувшись, Дерек обнаружил, что в кабинете осталась только Айрис. Она сидела за соседним столом и рассеянно крутила в руках кофейную чашку.
— Если ты решила погадать на кофейной гуще, то, боюсь, ничего у тебя не выйдет.
— Гадай не гадай — ясно одно: плакали наши денежки. Отец меня убьет.
Дерек подпер подбородок кулаком и с интересом посмотрел на Айрис.
— На борту лайнера больше трехсот человек, скажи честно, тебя действительно больше волнуют про... потерянные бабки, нежели жизни этих бедолаг?
 
— Не вижу связи между этими вещами, дорогой. Люди — это люди, а деньги — это деньги, — Айрис встала и подошла к окну. — Тебе страшно за мальчика?
— Да.
— А мне страшно за все.
Отодвинув в сторону зашелестевшие жалюзи, Айрис уселась на подоконник.
— У тебя есть сигареты?
Дерек отрицательно мотнул головой.
— На этой территории все равно запрещено курить... Впрочем, падать с небес на землю тут тоже не особо разрешается.
— Тебе бы книжки писать, — Дерек взял со своего стола чашку с остывшим кофе. — Начни. Составишь конкуренцию моей матушке, и она больше не пустит тебя на порог… Будешь избавлена от надоевшего светского общества. Знаешь, что во всей этой истории для меня самое скверное?
— У меня такое ощущение, что это мы с тобой сейчас упадем и разобьемся, — Айрис невесело рассмеялась. — Разговор попахивает исповедью. Ну? Так что там тебя гложет? Облегчи душу, сын мой, как знать, а ну как тебе удастся избежать столкновения с адом и оказаться на небесах...
— Я сделаю вид, что не заметил иронии. Второй раз в жизни я теряю Грина, и снова рядом с Грином в такую трагическую минуту находится Стоун. Думаешь, это простое совпадение?
Глотнув из чашки и поморщившись, Дерек задумчиво посмотрел в окно.
— О! — Айрис скрестила руки на груди. — Вот это поворот... Ну-ка, ну-ка...
— Боюсь, что сейчас не самый подходящий момент. Все-таки прощание с такой изрядной суммой... — Дерек развел руками. — Что рядом с этим жизнь мальчика? Точнее — двух мальчиков-пилотов. А еще бортпроводников. И пассажиров.
— Ну хватит, Дерек, вечно ты передергиваешь и преувеличиваешь. Расскажи про Стоуна.
— Тут и рассказывать особо не о чем. Но кое-какая любопытная деталь все же есть. Хочешь еще кофе?
Кивнув на кофеварку, Дерек приподнял чашку. Айрис кивнула в ответ.
— Ты же не была знакома с Алексом? Нет? Ну да, вы с Ленни поженились уже после его гибели. Мы учились все вместе. Он, я, Лорен, Стоун... Алекс был моим лучшим другом. Самым лучшим, верным и надежным другом. Не надо так понимающе улыбаться...
— Да я и не улыбаюсь. Кузен, знаешь пословицу о том, что на воре шапка горит? Тут даже психоаналитик не нужен, чтобы спросить: «Вы хотите поговорить об этом?».
— Хорошо, док, я хочу поговорить об этом. Алекс был моей второй половинкой. Нет, это не то, о чем ты подумала…
— Я ни о чем не подумала, — усмехнулась Айрис краешком губ, и Дерек упрямо замотал головой. — Точнее, я знаю, о чем ты. Это не та самая дружба, когда вы плачете друг другу в жилетки и ссужаете деньги на ерунду. Это то, когда невыплаканное не требует объяснений. Когда в три часа ночи из другого полушария нашей несчастной планеты — звонок, и ты мчишься в аэропорт, не выяснив толком причины. Зря ты иронизируешь над книгами твоей матери… она писала о таком. «Бог все видит». Не читал?
— Там же вся книга про геев, — нахмурился Дерек. Намеки Айрис ему совершенно не нравились.
— Ты не читал, — укоризненно припечатала она. — Гей там вообще другой человек. А книга — о двух офицерах миротворческих сил ООН… Хотя я согласна, что дружба — нечто большее, чем любовь. Гормоны, страсть, секс, ревность, битье посуды и бурные примирения. Почти у каждого… ну, кроме меня. Я слишком высокомерна для подобных эмоций. А друг… Да, я тебя понимаю.
— Алекс женился на девушке с нашего курса, и у них родился Мэтью. Тот самый мальчик, за которого мне сейчас страшно. — Дерек подал Айрис кружку с кофе и перевел разговор.
— А при чем тут все-таки Стоун?
— А при том, что в день гибели Эмили и Алекса он к ним вдруг пришел. То есть до этого вообще не показывался, хотя был очень дружен с Эмили — женой Алекса,— а тут вдруг объявился. Самой Эмили дома не было, и Стоун напоролся на Алекса, а отношения между ними были, надо сказать, весьма прохладные, поскольку изначально Эмили вроде как встречалась с ним.