Ярость драконов

Джабари шикнул на него и огляделся.
Тау наклонился к нему и прошептал:
– Это же его отца повесили?
– Битва при Квабене, – ответил Джабари. – Одно из наших самых тяжелых поражений. Трус Окар был инколели целого Крыла. Он должен был защищать фланг Ярости. Но когда хедени напали, он испугался и бросился бежать. Потом сказал, что силы врага были слишком велики и у него не было выбора.
Тау втянул воздух сквозь зубы.
– Из-за того, что его солдаты бросили поле битвы, хедени прорубили весь оставшийся фланг Ярости. В тот день погибло четыре тысячи воинов и девять Одаренных. Девять Одаренных, Тау.
По мере того, как он это рассказывал, шепот Джабари постепенно сменился рычанием.
– Другой инколели, выступая на суде, под присягой поклялся, что трус Окар солгал. Хедени было в несколько раз меньше, чем он говорил. Потом тот идиот стал спорить, мол, хедени обладали дарами, что они возникли из воздуха и так же исчезли. Он…
– Дарами? – переспросил Тау.
Джабари растопырил пальцы возле паха.
– У него, наверное, бронзовые яйца, если он заявил Совету Стражи такое …
– В Дабе несколько племен действовали сообща. Хотя они так никогда не делают. Что-то изменилось или меняется. Может…
– Не будь дураком. Они…
– Может быть, их дары и правда вернулись, – закончил Тау, не желая, чтобы в такой день его запросто называли дураком.
Джабари сурово посмотрел на Тау.
– Не перебивай меня, – сказал он, сделав значительную паузу, чтобы Тау замолчал. – Богиня ослабила силу даров хедени за их смешение и полностью уничтожила их, когда они решили сражаться против нас.
Тау знал Джабари всю свою жизнь. Он знал, когда Малый Вельможа был на грани гнева, и хорошо умел обратить его недовольство в улыбку или даже смех. Благодаря этому они хорошо ладили.
Однако в то утро, когда был убит Нкиру со своей семьей, Тау не мог играть свою роль. Он покачал головой, показывая, что не согласен с Джабари. Это была мелочь, маленький акт неповиновения. Но лицо его высокого друга помрачнело.
– Ты думаешь, для Вельмож это имеет значение, – проговорил Джабари, – были ли у хедени в тот день чудесные дары или нет? Мы не повесили отца Келлана Окара за ложь. Не это было его преступлением. Мы повесили его за трусость, за то, что он показал себя недостойным того, чтобы считаться мужчиной. – Джабари шагнул ближе и посмотрел на Тау сверху вниз. – Мы повесили его за то, что он вел себя, как Меньший.
Тау почувствовал жар на шее, но он пристально смотрел на Джабари, не желая отступать или отводить взгляд. Его не заботил ни Окар, ни его преступления, однако слышать от Джабари такое сравнение, узнать, что тот столь низко ставит жизнь Меньшего, ему было обидно. Если сам Джабари так считал, то понятно, насколько просто Лекану было убить целую семью Меньших.
– Мы Избранные, – сказал Джабари, по-прежнему стоя слишком близко. – Мы сражаемся, мы не сдаемся, и мы не убегаем. Вельможи пытались научить этому Меньших на протяжении многих поколений.
Тау не смог сдержаться:
– Если Избранные не убегают, то почему мы на Ксидде, а не на Озонте?
Лицо Джабари дернулось, и он сжал правую руку в кулак. Тау приготовился к удару, но его не последовало.
– Я пойду, – сказал Джабари. – Пора переодеваться.
– Разумеется… Нкоси.
– Увидимся завтра на тренировке, Мирянин Тафари. Будь готов. Я больше не смогу тебе поддаваться. Скоро испытание.
 
Глава третья
 
 
Испытание
 
Королева Циора уехала в Кигамбе на следующий день, но ее красоту обсуждали до конца лунного цикла. Она пленила сердца керемских мужчин и воображение женщин. Тау видел, что Джабари был совершенно ею сражен, но теперь они общались только во время тренировок, лупя и колошматя друг друга, чтобы подготовиться к предстоящему.
Тренировки не оставаляли Тау времени на встречи с Зури, и Арен попросил его не рассказывать ей о семье Нкиру. Тау возразил, что она имеет право знать, но сам почувствовал облегчение от того, что это бремя оказалось с него снято. Но необходимость хранить секрет облегчения не приносило. Чем дольше он был с Зури, тем сильнее ему хотелось все ей рассказать. Тайна, которая могла бы их сблизить, отравляла время, что они проводили вместе, и вынуждала его чувствовать себя виноватым.
 
Поэтому в утро испытания Джабари, когда они шагали к боевым полям на границе Керема, Тау было не по себе. Он беспокоился об их будущем с Зури, об их дружбе с Джабари и о том, что с ними был Лекан вместо отца Джабари, который из-за приступа подагры остался в Кереме.
В походе на испытание отцу Тау пришлось впервые встретиться с Леканом после того, как стало известно о судьбе семьи Нкиру, и это, наряду со всем остальным, создавало у Тау ощущение, будто он шагает через гнездо хищных муравьев. Его еще не укусили, но это может случиться на каждом шагу.
Тяготясь переживаниями, Тау украдкой посматривал на Джабари. Это он, Малый Вельможа, сейчас должен был чувствовать давление. На испытании в его руках окажется не только меч, но и судьба Керема, сулившая либо процветание, либо бедность.
– Я в порядке, – сказал Джабари, заметив взгляд Тау.
– Скоро ты скрестишь мечи с лучшими Вельможами Юга.
– Знаю, – ответил Джабари. – Я готов. Арен меня подготовил… с твоей помощью.
Это замечание было самым любезным, что произносил Джабари в последние дни, и служило щедрым предложением мира, лучшим, на что мог рассчитывать любой Меньший.
– Ты готов. Я знаю, – ответил Тау, надеясь, что это правда.
Арен поравнялся с ними.
– Как колено?
Накануне на тренировке Тау с Джабари столкнулись, и Джабари упал.
– В порядке, – ответил Джабари. – Уже сдулось. Чувствую себя нормально.
– Моли Богиню, – сказал Арен своему ученику.
– Всегда. Я готов, – повторил Джабари слова Тау и сверкнул улыбкой. – Я не оплошаю.
– Только случай определит, с кем тебе придется сражаться в первых кругах, – сказал ему Арен. – Помни, что я говорил.
Джабари постучал себе по виску.
– Я помню. Если будет Ланре, нужно остерегаться замахов сверху.
– Постарайся. Этот финт выбьет твои красивые зубы щитом, пока ты будешь пялиться на его меч. А дальше?
– Сизве очень быстрый.
– Быстрый? Этот тощий ублюдок… О-о, не хочу проявлять неуважение к Вельможе, но этот тощий ублюдок – иньока, только бьет он в два раза быстрее.
Джабари рассмеялся. Он всегда был смешливым, подумал Тау, но сейчас было не до веселья. Тау посмотрел вверх и вытер едва выступивший пот с бритой головы.
До боевых кругов оставалось еще тысячи шагов по ровным невспаханным полям между Керемом и Мавасом, под солнцем, подступающим к зениту. Испытание должно было начаться в полдень, а уже шла Складка – было слишком жарко, чтобы что-то росло, и слишком жарко, чтобы собирать урожай. Сражаться в такой духоте было невыносимо, но в этом и состоял смысл.
Тау снова услышал смех. Джабари перешучивался с одним из Ихагу. Если все пройдет удачно, то Малый Вельможа через три цикла станет полнокровным Индлову. Тау опасался, что Джабари будет не до смеха после сражений с хедени. Он искренне желал самого лучшего для своего друга-Вельможи, но сам он был рад, что нашел для себя иной путь.
– И голову держи прямо, – наставлял Арен Тау. – Смотри на Джабари и других Вельмож. Это отличная возможность. Ты увидишь испытания перед своим собственным.
Арен положил руку на плечи Тау и прижал его к себе.
– Это важно – видеть, какими отчаянными бывают бои, когда есть ради чего сражаться.
Тау кивнул и повесил нос, уставившись в землю. Узнай Арен, что он задумал, это разбило бы ему сердце.
– У меня уже есть такой опыт, – сказал он, напоминая отцу, что сражался в Дабе.
– Да, наверное, я забыл, что есть… – Наступила пауза. Казалось, Арен хотел сказать что-то еще. – И все равно, – добавил он, – хотя ты сегодня не сражаешься, не прячь свой меч далеко. Разомнись с Джабари и настройся на бой. Передай своему телу те же чувства и мысли. Это поможет, когда настанет твой черед. Поверь мне.