Беглянка (СИ)

Я опустила глаза и с трудом, наступая на горло своей сладкой мечте, выдавила.
- Спасибо большое, Арсений. Вы так заботитесь обо мне, что я начинаю чувствовать себя неловко. Сейчас отлежусь и смогу сама о себе побеспокоиться.
- Варежка, - в голосе Арсения послышались какие-то мучительные нотки. – Не говори так. Мне очень нравится о тебе заботиться. И ты сама мне очень нравишься. Я знаю, что это непозволительно и безответственно…
Арсений замолчал, на лбу его прорезалась знакомая угрюмая складка. И, словно еще не найдя слов, он решил заменить их действием. Он наклонился ко мне и снова поцеловал. Горячо, страстно, завоевывая и словно задавая планку, чтоб больше никто и никогда не затмил этот поцелуй. Божечки,как же мне хотелось высвободить руки из-под пледа и обвить ими его крепкую шею. Задохнуться от его родного и срывающего крышу запаха. Шептать глупые слова. Зарываться пальцами в его упрямые жесткие волосы. Арсений. Любовь моя и боль.
Но я сдержалась. Ведь если я откликнусь и дам понять, что хочу большего, он не остановится. Нельзя. Он не мой. Любимый, родной, но не мой. И я просто закрыла глаза, стараясь внутренним взором запечатать каждый миг, каждый миллиграмм счастья. Еще немного! И я на грани реальности.
Арсений отстранился.
- Прости, не могу отпустить тебя вот так. Я тебе уже говорил, что не оставлю тебя. Сделаю все, чтобы у тебя все было хорошо. Сейчас выздоравливай. Мария Васильевна за тобой будет ухаживать. А я справлюсь с делами. Запущу стройку, Слава Богу, деньги нашел. И мы с тобой летим в Питер. Я разнесу ту клинику, где тебе клеймо поставили, по кирпичикам. Снимут диагноз. Затем заедем к твоим родственникам, и я им все объясню уже без присутствия полицейских. Потом пойдешь учиться. И будешь у меня под присмотром.
Я замерла. Неужели он, и вправду, сделает это? Ведь я только что думала, что диагноз ставит крест на моей жизни, а Арсений собирается решить проблему! Невероятно! Он что, мои мысли прочитал?! Я не смогла справиться с эмоциями, подстегнутыми поцелуем и его словами.Невольные слезы выступили на глазах, спровоцировав еще одну волну чувственности – Арсений протянул руку и пальцами вытер слезинки, гладя при этом мое лицо, обводя контуры и вызывая во мне жгучее желание раскрыть все, что у меня в душе.
До боли кусаю дрожащие губы и, всхлипывая, глотая слезы, бормочу.
- Я в порядке. Просто за мной много лет никто не ухаживал так. Трогательно и заботливо.
Ну, не считая, конечно, Герца. Он в любой непонятной ситуации готов облизать с ног до головы, не жалея слюны. Но я не стала вслух сравнивать мужчину с его питомцем.
- Вот выздоровеешь, тогда и скажешь, что в порядке, - похоже, Арсений осознал, что слишком меня засюсюкал и снова попытался натянуть свою невозмутимую маску. – Сейчас аспирин принесу.
Он ушел на кухню, оставив меня на восхитительном розовом облачке мечтаний. А что? Я болею. Могу себе позволить. И тут же, чтоб меня отрезвить или напомнить о своих правах, Герц умостил свой тяжелый зад у меня в ногах. Этого ему показалось мало. И он растянулся рядом со мной, как грелка.
Выпив принесенную шипучку, убаюканная запредельным вниманием, я неожиданно провалилась в сон.
Именно провалилась, потому что не моггла сообразить, сколько проспала. И когда проснулась, уже вовсю светило солнце, а мои ноздри жадно раздувались от аромата кофе. Причем, не аппаратного, а сваренного в турке. Дедуля обожал кофе и меня приучил. И теперь я, как крысы на дудочку Крысолова, готова идти за его манящим запахом кудпа угодно.
Арсений, наверно, себе сделал. А мне тоже так хочется…Но чудеса продолжились. Этот сдержанный, немногословный мужчина, у которого, казалось, в голове один бизнес, принес две чашки и поставил на журнальный столик!
- Проснулась? Вот и чудненько! А то я уже хотел пощекотать тебе пятки. Сейчас Мария Васильевна приедет, побудет с тобой, а потом придется самой долечиваться. Обещай, что будешь ответственно относиться к процессу! Я завтра вечером приеду! – Арсений грозно насупился, давая понять, что строго взыщет с меня за нарушение предписаний. Однако в глазах его теплился огонек грусти, и я поняла, что ему совсем не хочется уезжать.
 
Осторожно взяла протянутую им чашку и почувствовала, что снова готова разреветься от нахлынувших эмоций. Он все еще мой работодатель, что бы ни произошло. Он все еще недосягаемый Король. У которого есть своя королева. Ну и пусть! Я с радостью буду получать вот такие крохи счастья от него! И мне не нужно полное корыто семейной жизни с кем-то другим. Может, даже хорошим человеком, но не любимым.
Я хочу вновь и вновь воскрешать в памяти эти неповторимо прекрасные моменты, доставать их, как драгоценности, как старые письма из шкатулки. Как дедушка до самой смерти перечитывал письма моей несравненной бабули, написанные ею, когда они были в разлуке.
Тогда я не понимала, зачем читать то, что выучил уже наизусть. Теперь понимаю. Каждая строчка оживляла его любовь. Каждая строчка оживляла его самого. Так и у меня. И все, что случилось – будет у меня в моей тайной шкатулочке.
И там же будет благодарность Арсению за все.
И не только Арсению. Не успел он еще уехать, как к нам пожаловали гости. Первым насторожился Герц, непонятно каким шестым чувством уловив, что к нашему дому подъезжает машина. Он вскочил и бросился к калитке прежде, чем зазвонил домофон. Арсений заглянул в экран, и его лицо осветилось такой почти детской радостью, что мне и самой стало тепло.
Приехали гости, которых Арсений не ждал. Даже не рассчитывал на их появление. Он нажал кнопку, открывающую ворота, и весь двор огласился оглушительным визгом. Близнецы повисли на Герце.
Потом зашли Марина и Димка. Видно было, что они чуть сконфужены – ведь не так давно по факту дали своему другу от ворот поворот, когда ему и так было гадко. Да, были причины. Была проблема, но ведь друзья для этого и созданы, чтоб помочь в трудную минуту. Не бросить.
Хотя все же главное – это восстановить мир и теплоту.
- А вы чего близнецов без охраны из дома вытащили? Хоть я и не думаю, что подобное может повториться, но береженого Бог бережет, - вместо приветствия Арсений устроил допрос.
- Так твои ребята следом за нами ехали, - пожал плечами Дима и протянул другу руку.
- Варюшка, ты просто герой! – кинулась ко мне обниматься Марина.
- У меня горло болит, не надо меня обнимать, - запротестовала я. И тут же осеклась и виновато посмотрела на Арсения. Я настолько утонула в своем эгоистичном блаженстве, что даже не подумала, что могу его заразить. Кровь прихлынула к щекам. Капец, я ненормальная!
Однако Арсений, словно снова угадав мои мысли, усмехнулся.
- Кому суждено быть здоровым, тот здоровым и останется. Я, например, с детства ни разу не болел.
Так же не бывает?! Но Арсений вот тут. Он есть. Он осязаем, хоть и недосягаем. Фу ты! Высокий слог в голову полез.
Однако меня отвлекла Марина. Она тут же принялась хлопотать. Как строгая учительница, спросила у Арсения, чем он меня лечил, где что лежит, а потом притормозила.
- Сеня, девочку нельзя оставлять одну. Мы заберем их с Герцем к себе, а ты спокойно занимайся делами. У нас будет двойная охрана, а у Варюшки нормальный уход.
- Вы серьезно?! – Арсений растерянно улыбнулся - это предложение, действительно, решало проблему.
- Серьезней некуда, - близнецы, вволю натискавшись с Герцем, тут же сообразили, какое счастье им привалило, и не постеснялись встрять в разговор взрослых. 
Глава 25
Передав Варюшку в надежные руки, я облегченно выдохнул, словно почувствовал себя воздушным шариком, способным взлететь и над этими огромными молчаливыми соснами, и над городом. Только сейчас я почувствовал вкус жизни, настоящий, сочный, будоражащий.
Никогда не думал, что я устал. Просто привык выполнять одни и те же действия. По одному и тому же заданному алгоритму. Единственные «побеги» из графика – нечастые визиты к друзьям. Всплеск эмоций и снова в саркофаг рутины, от которой не отдыхал даже дома. Дом. А где он? Тот, в котором я бывал два-три раза за месяц, или тот, куда я возвращался с работы? Тот, дом, где меня ждала утомленная бездельем красивая жена, ее хищники – непентисы, из-за которых и в гостиной мне было неуютно?