Пробуждение в «Эмпти Фридж». Сборник рассказов (СИ)

Нужно постоянно быть начеку. А еще лучше — обзавестись оружием.
 VI 
Достать ламповый револьвер в Оазисе не так просто, как я думал. Помогла Сью — сестра Ника Флетчера, у которой оказалась парочка полезных связей. К счастью, договариваясь с оружейным бароном, она еще не знала, что я их соперник по ралли. В противном случае, стычки вроде той, что произошла в автомастерской, все еще представляли бы для меня реальную угрозу.
Ради чувства безопасности пришлось влезть в долги, но Лью тип адекватный. После нашего уговора ему больше не на кого рассчитывать, чтобы свалить из города. Поэтому, когда он узнал, зачем мне нужны деньги, недолго думая согласился и одолжил пару сотен с задатка. Правда, неохотно: Лью не хуже меня понимает, что выплачивать долг может оказаться некому.
От него же я узнал историю Ника и Сью.
Брат и сестра Флетчеры прилетели сюда не просто ради терция. У них был проект по переработке руды, который должен был удешевить возню с добычей «частиц третьего спутника» (кстати, вся эта чушь про третий спутник Марса, который целиком состоял из терция, в научных кругах даже не обсуждается. Странно, почему название прижилось). Ник геолог, а Сью — химик, но в этом деле им пришлось выравнивать свои знания, так как по отдельности они бы мало к чему пришли.
И вот, закончив с теорией, Флетчеры направились в «ОАЗИС-1» со всем необходимым оборудованием, чтобы проверить идею на практике. И пока находились в заморозке на борту, комплекс по добыче терция взорвался. А по прибытию в красный город их ждал сюрприз гораздо хуже, чем прогоревшая нобелевская премия. Хотя и не настолько дерьмовый, как в случае с Вольфом, схлопотавшим ледяную болезнь и целиком двинувшимся умом. Так что все относительно.
В ралли Ник такой же новичок, как и я, что уже радует. Но в отличие от меня, у него есть неоспоримое преимущество — Сью решила взять на себя роль штурмана. Это не делает его опытней, но избавляет от кучи работы и дает больше времени сосредоточиться на тренировках. Обнадеживает лишь мысль, что Сью вряд ли сделает на своей карте пометку «кротовая нора» протяженностью в полмили.
Признаться, эта штуковина рядом с заводом до сих пор меня пугает. Я так и не решился испытать ее лично, а сделать это нужно. Лью сиганул туда прямо при мне, причем так ловко и уверенно, что скорее всего делал это не раз. Видимо, он не соврал, говоря, как давно совершил для себя открытие. А если так — с тех пор прошло достаточно времени, чтобы заподозрить в нем какие-то изменения. На вид же Лью абсолютно здоров (не считая давней хромоты и покраснения глаз), причем как физически, так и психически. Правда, нужно быть психопатом, чтобы соваться в такое место.
Похоже, я психопат.
До чемпионата остаются считанные дни, поэтому сейчас или никогда. Я и так слишком долго оттягивал этот момент, проезжая во время пробных заездов мимо и отнимая пятнадцать секунд от результата. А выходить на гонку, не обследовав червоточину, было бы краем идиотизма. Кто знает, насколько сильно повлияет на меня скачок в пространстве, и смогу ли я продолжать после этого вести машину. Вот и проверим.
Доезжаю до останков комплекса и ловлю себя на мысли: мозг начинает перебирать сотни причин и поводов, чтобы не делать этого. Даже лиловые сумерки кажутся не просто предрассудком, а предостерегающим знаком. От страха перед неизвестностью железные ребра начинают выглядеть пугающе — будто их пыталась заживать невидимая сила, притаившаяся между скелетом конвейерной башни и диспетчерской. Хотя на самом деле кротовина совсем в другой стороне: напротив одного из модулей, над присыпанной песком платформой.
Останавливаюсь в полумиле от завода, чтобы собраться с духом. Замечаю, насколько удобное это место для того, чтобы срезать путь: справа обзор на платформу перекрывает холм, а слева — склон кратера. Здесь во время чемпионата я пропаду из виду — если, конечно, на двадцать первой миле за мной все еще продолжат следить. Нужно будет проверить, так ли все удачно на той стороне.
 
От последних слов начинают шевелиться волосы на затылке. А от попытки осмыслить, что это все собой представляет — стынет кровь. Я куда-то провалюсь в районе платформы и окажусь на той стороне… чего? пространственного мусоропровода? Останется ли все вокруг прежней реальностью, или это будет уже что-то другое? что-то потустороннее?
Думаю о Мэй. О том, как снова увижу ее, когда «прыжок» гарантирует мне победу. О том, как буду вспоминать вместе с ней обо всем произошедшем — будто это самое идиотское, что могло с нами случиться. Хотя гораздо глупее было бы проехать мимо червоточины и проиграть, оставшись в сотнях миллионов миль от Мэй настолько долго, насколько затянется научно-технический кризис. Может даже навсегда.
С этими мыслями страх почти проходит, включается рациональное мышление. Вспоминаются расчеты, произведенные Лью, и тут же делаю поправки: масса «акулы» тонна с четвертью, значит ее вес в состоянии покоя — меньше полтонны. «Масса червоточины», если так вообще можно сказать — тридцать пять тонн, и она вроде как прилипла к платформе, находясь в состоянии покоя. Ставим между массой и весом знак равенства, потом делим на три: одиннадцать с половиной. Чтобы кротовая нора «заметила» меня и раскрылась, нужно весить минимум столько же, сколько она. Применяю формулу, и выходит, что необходимо разогнаться до девяносто одного метра в секунду. Проще простого.
Не считая одной тонкости, не предусмотренной в формуле: равнина за платформой усеяна булыжниками, будто сотни стоунхенджей после землетрясения. Если «трамплин» не сработает, на такой скорости безжизненные каменные крокодилы разорвут меня и мою «акулу» в лохмотья.
Что ж, один шаг для человечества, и одна педаль в пол — для человека.
Увидимся на темной стороне Луны, Мэй.
Давлю на газ, колеса словно начинают дымить оранжевым дымом. Машина срывается с места и пускается рассекать пустыню, взметая клубы песка и ускоряясь. Останки завода и склон холма будто устремляются навстречу, а все что позади мгновенно исчезает в бордовой мгле. Никогда еще не был так близок к ощущению полета сквозь космическую пустоту, как сейчас.
Приближаюсь к платформе и начинаю понимать, о чем говорил Лью: ощущение, будто я уже переместился, и осталось только дождаться, когда меня догонит моя же тень. Хотя, я бы по-другому описал это чувство: словно червоточина тонкой ниткой потянулась ко мне — как хвост водоворота к сливу раковины — и в хвосте этом просматриваются очертания как моего спорткара, так и противоположного конца равнины. Наверное, это что-то вроде галлюцинации, потому что передо мной явно ничего похожего на воронку. Скорее пузырь воздуха с пылью внутри, и то без каких-либо контуров. Неописуемое зрелище, но сразу становится ясно: это именно оно.
И тут над платформой вздымается густой вихрь песка, в котором буквально можно раствориться. В этот момент ловлю себя на мысли — если все получится, во время чемпионата это тоже будет играть на руку. Песчаные смерчи явление не редкое, и нет ничего паранормального в том, что один из них вырос до гигантских размеров. Пусть он и похож на взрывную волну в обратной перемотке — может, просто так пересеклись потоки ветра. Хотя не об этом сейчас нужно думать, а о том, какого…
…черта я все-еще не на той стороне? Что это? Получилось?
От шока теряю управление и чуть не опрокидываюсь. Едва выравниваю руль и тут же понимаю: от булыжников, на которые я несся, и следа не осталось. Это уж точно, иначе мне пришел бы конец.
Но получилось ли?
Видеть со стороны не то же самое, что сделать самому. Я действительно в другом конце равнины, и то, как сильно это поражает воображение, не передать словами. Человеческий мозг не способен переварить такой опыт, вот и все что приходит на ум. Поэтому, нужно просто принять как данность — в одно мгновение я переместился на полмили и оказался за холмом, а руины завода и россыпь камней остались где-то позади.