Долина кукол

– Я должна киностудии крупную сумму за дом. И знаешь, Тэд, когда все паниковали из-за этого телевидения, я считала, что мне повезло, когда заключила долгосрочный контракт. Когда у тебя такой контракт с киностудией, ты принадлежишь… за тобой стоит вся студия.
– Ну что ж, теперь у тебя есть и дом, и контракт. А я теперь опять здоров. Живя с тобой, я был словно бы и не мужчиной. Ты будто выдавила его из меня, Нили. Но это все в прошлом. Теперь я выправился.
  
– С помощью этой потаскушки?
– Она дает мне уверенность в своих силах.
– Тэд, ты нужен мне.
– Ив какой же ипостаси? Только не как мужчина.
– Секс! Секс! СЕКС! Неужели это все, что тебя волнует? Я тоже люблю секс, но в меру.
– Правда? Раз в месяц, в дождливое воскресенье? А в Калифорнии никогда не бывает дождей.
– Слушай, прекрати все это. Там эта девка. Выведи ее вон!
– Сейчас. – Он взял сигарету и направился к кабинке.
– И сразу же поднимайся наверх. У меня есть к тебе разговор! – Нили вбежала в дом. Открыв новую бутылку, она налила себе виски и забралась в постель. Может, ей следовало притвориться, что она ничего не заметила? Может, надо вести себя более сексуально? Боже, ведь она любит его. Обожает. Но когда целый день пропадаешь на съемках или в студии, как можно к тому же быть сексуальной по ночам? Она посмотрела на свою простую пижаму. Может, стоит надевать какие-нибудь особые ночные рубашки с оборками? Но, черт, ведь у нее на лице слой крема толщиной в палец, и волосы торчат в разные стороны, словно пакля. На студии ей каждое утро моют голову, поэтому на ночь волосы приходится смазывать ланолином. Они у нее густые и пышные, но если спать с лаком, который ей наносят перед съемками, и с золотистой пудрой, которая переливается в свете юпитеров, то быстро облысеешь. Поэтому на ночь их приходится расчесывать и смазывать.
Нили подумала о той голой девице в бассейне. Она встала, пошатываясь, и посмотрела на свое отражение в зеркале. «О господи, – подумала она, – я выгляжу, как привидение в судный день». Но, черт, почему бы той девке и не выглядеть хорошо? Она ведь не зарабатывает по пять тысяч в неделю. А в титрах перед фильмами ее имя не пишется огромными буквами. Она всего-навсего одна из тех девиц, которым еще предстоит пробиться. Была бы она звездой, ложилась бы спать в девять часов, точно так же – с кремом и ланолином! Слезы ручьем потекли по ее щекам. Боже мой, всю свою жизнь она мечтала о чем-то подобном. О большом собственном доме, о любимом мужчине, о детях. И вот все это у нее есть… нет только времени насладиться этим.
Нили прошла в ванную и смыла крем. Если бы только ее не клонило так сильно в сон! Она порылась в шкафу. Где эти красивые ночные рубашки? О’кей, вот эта желтая подойдет. Она надела ее. Ух ты, ну и волосы. Она нашла желтую косынку и повязала голову. Вот сейчас неплохо, совсем неплохо. Она забралась в постель. Тэд должен прийти с минуты на минуту. До нее донеслось шуршание автомобильных покрышек по гравию. Так значит, эта шлюха отправилась к себе, и он сейчас явится, как побитый пес. Пусть сначала немного попросит, а потом она сделает ему сюрприз. Обнимет, прижмет к себе, и у них начнется… Вот тут она покажет ему, на что она способна. Не будет просто лежать как бревно. У них все было так великолепно, когда они только познакомились, но ведь тогда она не уставала до такой степени… Ее клонит в сон… Господи, да где же он?! Она соскочила с кровати и сбежала вниз по лестнице.
– Тэд! – Свет в бассейне был выключен. Нили распахнула входную дверь, побежала к гаражу, гравий впивался в босые ноги. Машины не было! Может, он должен был отвезти ее домой? Ведь она приехала сюда вместе с ним. Может, у нее нет машины. Но он мог бы вызвать ей такси! Ну и устроит она ему, когда он явится обратно. Нили разрыдалась. А если он не явится? О боже! Что она наделала!
  
1953
 
Она не давала ему развода три года. После инцидента в бассейне он перевез из ее дома всю свою одежду. Целую неделю она не появлялась на съемках. На студии были вне себя от ярости. «А, пошли они все к черту, – думала она, глотая барбитурат и впадая в наркотическое забытье. – И Тэда к черту!» Сначала она твердо решила разводиться; нельзя позволять ему так обращаться с собой! Но Шеф был категорически против. Это повредит ее имиджу в глазах почитателей ее таланта. Для них она должна оставаться простой девчонкой, живущей с ними по соседству… Любимицей всей Америки с детишками-близнецами. О ее домашней жизни писались целые статьи, иллюстрированные журналы посвящали многостраничные обзоры ей, Тэду и близнецам, теплой простой домашней обстановке… идеальный брак. Нет. Никаких разводов! Шефу безразлично, как они относятся друг к другу, лишь бы все выглядело благопристойно в глазах публики. Она должна постараться, чтобы все это казалось правдоподобным.
Шеф говорил и с Тэдом. У того был подписан контракт с «Сенчури», поэтому он тоже должен был создавать определенную видимость: сопровождать Нили на премьеры, позировать с нею перед фотокамерами для иллюстрированных журналов
– словом, делать все, чтобы сохранить сложившийся семейный имидж.
Эти три года были сплошным нескончаемым кошмаром. Один фильм снимался за другим… диета… «куколки»… сознание того, что Тэд проводит где-то время с этой девицей. А он должен был содержать ее, ведь та нигде не работала. Чтобы хоть как-то успокоить Нили, девицу выгнали с волчьим билетом. О ней пустили грязную сплетню, чтобы ни одна студия не отважилась предложить ей контракт.
Награда Академии Киноискусства принесла ей триумфальный успех! Это был ее звездный час! Даже в самых смелых мечтах она не надеялась удостоиться «Оскара». Когда назвали ее имя, она, ахнув, повернулась к Тэду. Он так тепло улыбнулся ей – он был искренне рад за нее. Она бросилась по проходу на сцену. Потом – фото– и кинокамеры, и рядом – Тэд, держащий ее под руку. Все теперь должно быть хорошо – она получила «Оскара», рядом с нею, улыбаясь, стоит Тэд.
Он оставался с нею до конца, пока не щелкнула последняя камера и не прозвучало последнее поздравление. Затем он отвез ее домой, у самой двери пожелал спокойной ночи и… уехал от нее – от звезды, получившей награду Академии, – в объятия той потаскухи! Это стало последней каплей!
На следующее же утро она позвонила Шефу и потребовала, чтобы тот приехал к ней. Теперь распоряжения отдавала она. И Шеф приехал как миленький! На этот раз условия диктовала она. Она настаивала на немедленном разводе, требовала, чтобы студия разорвала контракт с Тэдом Касабланкой. Шеф покорно согласился на все ее требования. Боже, вот какая сила у «Оскара»!
Благодаря этой награде она поняла, что вовсе не обязана являться на студию каждый день. Она – крупнейшая звезда Голливуда, и «Оскар» – свидетельство тому. Раз она плохо спала, то пошли они все к чертовой матери! Она – Нили О’Хара! И если она поправится на несколько фунтов от черной икры
– пошли они туда же! Неделя уйдет на то, чтобы сбросить этот вес – ну и что?! Картины с ее участием приносят целые состояния…
Нили сидела в бунгало киностудии и вся дрожала. За последние пять недель она уже третий раз не выдерживает темпа съемок. Будь проклят этот Джонс Стайкс. Он может быть величайшим режиссером в мире, но в этой картине он просто мучает ее. Она сорвала накладные ресницы и резкими движениями стала наносить на лицо крем.
– Миссис О’Хара, не надо! Ведь чтобы наложить грим заново, уйдет целый час, – взмолилась гримерша.
– На сегодня хватит, – мрачно ответила она, удаляя румяна.
  
– Но мы же выбиваемся из графика…
– «Мы»? – повернулась к ней Нили. – Откуда ты-то взяла это «мы»? Боже! Теперь, похоже, все на свете считают, что занимаются шоу-бизнесом!
В дверь постучали. Вошел Джон Стайкс. Его грубоватое обветренное лицо было по-своему красиво.
– Давай, Нили, пошли. – Она заметила его отчаяние при виде ее разгримированного лица.
– Нет, приятель, на сегодня хватит! – злорадно усмехнулась она. Он сел.