Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ)
Конечно, это, как и другие информационные поводы, достаточно быстро прошло среди студентов, замещённое рутиной учебы. Где-то там гремели скандалы Риты Скитер, которая судилась с попечительским советом Шармбаттона за публикацию клеветы о директоре Максим. Отец на Рождество прислал ему фотокарточку себя из песков Месопотамии, на которой он улыбался и щурился, сопроводив отнюдь не праздничной подписью:
«Ты-знаешь-что пульсирует всё сильнее. Боюсь представить, что происходит с теми, кто в Британии, ведь я-то здесь, в песках Междуречья. Если придётся, а я чую, что придётся, писать некролог, вставь это фото. Здесь я сам себе нравлюсь. Надеюсь, что смогу закончить контракт к концу твоего учебного года и вернуться в Британию, чтобы увидеться в начале лета. Закончу дела и займусь своим же списком, если ты так и не удосужился. До встречи. М.Н.».
Мрачное настроение весь январь волнами посещало его. Альтернативы тому, чтобы бороться с ним, кроме как отрабатывая чары, у него не было, и он повадился ходить на кухню вместе с Артуром.
— Ты хочешь что?
— Я хочу освоить, ну, потренировать кулинарные чары. Сам понимаешь, мы столько лет жрём маггловскую дрянь, я как вспомню… А тут вот, Тюбер прислал ключ от счёта на солидную сумму. Сможем хоть этим летом готовить себе сами.
— Ну, давай я покажу тебе, где кухня, только с домовиками будешь сам справляться.
Мимо Теодора как-то прошло то, что в начале года Гермиона Грейнджер, несмотря на слова Дамблдора о запрете клубов, подала прошение на открытие нового клуба взамен детективного — клуба бескомпромиссной борьбы за права эльфов (ББПЭ). Причины такому рвению Гэмп не знал, но это, с одной стороны, стало причиной первого разлада Поттера и Уизли, а с другой — повышенных сомнений эльфов к посетителям их помещений.
Кухня Хогвартса поражала размерами. Она находилась в помещениях подземелья, примерно под Большим залом, и была сравнима с ним по объёму. Тут и там постоянно домовые эльфы колдовали своей особой магией, от которой у Теодора с непривычки аж зарябило в глазах.
— Что угодно юным господам? — небольшого размера эльф с перебинтованным ухом и интересом во взгляде тут же подскочил к Нотту и Гэмпу, едва они забрались в лаз.
— Эээ… я хотел бы попросить разрешения о практике кулинарных чар, — негромко ответил ему Теодор под насмешливым взглядом Артура.
— Не могли бы вы уточнить, что имеется в виду? — насторожено переспросил эльф. — Дерри не до конца понимает.
— Ну… понимаете, я живу летом один, мне хочется иногда готовить себе самому, наших домовых эльфов отец продал уже десять лет как, а так хочется не маггловской еды, а настоящей, филе гиппогрифа там, или шейку кабана, как готовят в Хогвартсе, — принялся объяснять Тео, пока домовой эльф Дерри ужасался всё больше и больше. — Поэтому я хочу вас попросить выделить мне тушу для разделки, вы же наверняка назавтра будете в кашу с мясом тушу готовить, чтобы я мог попрактиковаться…
Дерри перестал его слушать и дёрнулся к ближайшей домовухе.
— Слышишь! Этот чистокровный маг с четвёртого курса Слизерина говорит, что они продали своих эльфов! Продали! Как рабов! Дерри был прав!
— Не слушайте его, — запищала отвлекшись от чана с каким-то варевом взрослая домовичка. — Дерри слишком много читал книг, мало его мать порола! Эльфы не должны читать маггловские книги!
Дерри возразил ей, что это было поручение хозяина, и перед стоящими ребятами медленно разразился настоящий скандал. Суть его Теодор уловил очень смутно: эльф Дерри был в Хогвартсе не с рождения, а по той причине, что кто-то (вероятно, миссис Флитвик) подобрал его вместе с матерью на аукционе в Манчестере. При этом у предыдущего хозяина, где он, собственно, родился, эльф Дерри читал некие маггловские книги, которые сделали ему жижу вместо мозгов, и теперь Дерри, позор эльфийского рода, агитировал эльфов бороться за свои права. Теодор явственно слышал в этой истории влияние истории про Грейнджер и её ББПЭ.
Наконец, Дерри с громким хлопком куда-то аппарировал, и внимание на студентов обратил седой эльф с узловатой тростью. Выслушав второй раз историю Нотта, он выделил ему небольшой верстак, на который тотчас легла туша свиньи. Понаблюдав за первыми попытками Теодора колдовать, пока Гэмп беззастенчиво жевал бутерброд с маслом и бужениной, старый эльф посоветовал ему выкупить Дерри у общины и пользоваться его услугами дома.
— Выкупить? — утерев пот со лба уточнил Теодор. — Мне не послышалось?
— Конечно, — кивнул эльф. — Хогвартская община уже сделала свой выбор. Эльф Дерри будет изгнан в канун белтейна, и хранительница Фирценида скорее всего выставит его на торги по остаточной стоимости. По вашему календарю это будет в конце апреля. Если хотите, я направлю Дерри к вам, пусть он, — старый эльф хмыкнул, — обозначит свои требования.
Нотт покачал головой. Это всё походило не на эльфийские разборки, а на настоящую корпоративную войну, как та, о которой рассказывалось в книге, подаренной тётей Гестией.
— Спасибо, — только и смог выдавить он. Эльф покивал и беззвучно удалился, а Гэмп сткунул друга кулаком в плечо.
— Соглашайся! Прикинь, у нас будет эльф! Ну, у тебя. Собственный!
Теодор подумал о том, что чары на старом доме едва держатся, и эльфу там будет едва ли комфортно; а потом вспомнил про отдельный дом в Уэльсе.
— На что соглашаться-то? Пусть пришлют, обсудим. Вон, Терри не терпится стряпчим поработать, ты ж ему разболтал всё. Вот и поработает.
Артур обиженно засопел и ушёл за чаем, а Тео продолжил вскрывать тушу. Выходило коряво — но он был согласен с Муди: чем более коряво будет отрезан ломоть, тем сильнее противника будет заботить это, а не поединок.
***
Как Теодор и боялся, первого же февраля Муди вновь назначил ему двухчасовую отработку.
— Потанцевал всласть на балу, да? А о том, чтобы тренироваться, думал?
Теодор продемонстрировал свою подготовку, молча и без палочки запустив в аврора ластиком, который принёс специально с собой. Резинку для стирки карандашных пометок, как и сами карандаши, он приучился использовать по примеру Грейнджер и Бута на нумерологии.
Муди одобрительно (или просто безумно) засмеялся, когда ластик ударился о его мгновенно выставленный вещественный щит и застыл в нём.
— Знаешь, что это за чары, а, Нотт? Это корпускулярный щит. Протего Корпускула Максима! Тоже учись им пользоваться, чтобы спастись от горсти щебня. Ну, чего встал! Показывай.
Слизеринец продемонстрировал профессору и другие чары, освоенные им, и удостоился одобрительного кивка.
— Это тот минимум, который ты мог бы освоить. Не думай, что ты теперь безумно крутой маг, Нотт, но для четырнадцатилетнего пацана это неплохо. Тренируй эти связки и дальше.
— Но профессор, я ведь…
— Идиот! — рвякнул Муди, после чего спешно приложился к своей фляжке. — Бояться надо не того, кто знает тысячу приёмов, а того, кто тысячу раз применял один — и может сделать это так, что ты ничего не применишь против! Знаешь, почему люди боялись Того-кого-нельзя-называть?
Не дожидаясь ответа, Муди продолжил.
— Потому что он в совершенстве овладел Непростительными. Он был по-настоящему Тёмным магом… кто-то из твоего класса говорил мне, что Люпин рассказал вам о арабской классификации, ха-ха! Да, Волдеморт был тёмным магом, чернее ночи, и немногие смело произносят его имя. Непростительные я показывал вам на первом занятии, ведь они приводят к заключению в Азкабане, когда применены против человека. А он не гнушался этого, и достиг мастерства, которое неподвластно было другим! Империус, наложенный Тёмным лордом, было почти невозможно распознать! Человек вёл себя совершенно так, как должен был бы вести! Министерство сильно страдало тогда, да…
Муди закрыл глаза, явно предаваясь воспоминаниям. Его скулу свело судорогой.
— Мой… старый коллега Бартемиус Крауч, которого ты сейчас так критикуешь, продавил тогда право применения Непростительных для авроров. Вчерашние мальчишки из Хогвартса, что заменили полегших в боях закалённых бойцов встали на пути Пожирателей смерти, которые едва не захватили власть в Министерстве. Но вот, что пугало людей! Министерские маги пытались убивать Смертельным проклятьем — а Пожиратели убивали. Министерские маги пытались брать пленных в подчинение — а Пожиратели подчиняли их. Тёмный лорд лично занимался этим, и именно Непростительные были его совершенным оружием.