Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ)

Теодор покраснел, вспомнив, как именно он «уточнил условия» с Тюбером.
— А твой интерес в этом — оплата услуг?
Бут тоже покраснел.
— Ну, мне бы хотя бы опыта набраться. Я же только отцову услугу с печатью стряпчего привлеку, это будет стоить денег, а остальное — за так… но с обещанием, что мы и дальше будем сотрудничать!
Теодор подумал пару минут, и кивнул. Просиявший Бут вытащил из-за пазухи свёрнутый договор о намерениях, в котором уже был вписан Тео. Пробежав по нему глазами, Нотт сделал вывод, что Бут действительно очень в нём нуждается: все места, где могли бы упоминаться деньги, отсутствовали, а смысл состоял только в том, что Теренс Джейкоб Бут обязовывался оказать услуги младшего стряпчего Теодору Магнусу Нотту наследнику рода Ноттов в случае, если последний направлял устное или письменное истребовывание таких услуг в своих интересах перед лицом необходимости. Все условия оказания услуг должны были оговариваться отдельно.
  
— Ты же знаешь чары магического оттиска? — спросил он.
— Нет, но, значит, выучу. Ты предлагаешь сейчас это подписать?
Бут снова покраснел.
— Ну… если я могу надеяться, что ты откажешь Бэддоку и Ольфансону, то не обязательно сейчас. А чары простые — Магика Инкантатем, направляя мысленно силу через палочку. На маговосприимчивой бумаге останется рисунок твоей подписи… попробуй.
За колдовство в библиотеке смотрительница, Ирма Пинс, выставила обоих мальчишек, и они вынуждено переместились в первый же пустой кабинет — им оказался класс Защиты от Тёмных искусств, где они занимались на прошлом курсе с профессором Люпином.
Теодор озадачено смотрел на лист бумаги, к которому приложил палочку. На нём настоящим узором формировалась прекрасная картина: чернила плыли, складываясь то в какие-то снежинки, то в какие-то узоры, наконец, превратившись в голову совы.
— Красивая подпись, — с уважением сказал Бут. — Жаль, что у нас в Британии не дошли до прогрессивных идей русских. Они выдают артефакторные… как их называют, паспорта? Да, паспорта. И каждый может предъявить такой паспорт, вместо палочек.
— А чем палочки плохи? — завороженно глядя на подпись, спросил Тео.
— Не знаю. У них вроде бы не у всех палочки. Посохи всякие, бубны, да мало ли там колдовских инструментов. Россия огромная, потому они так заморочились. У нас не хотят. А подпись красивая. У меня хуже, — признался Бут.
— Покажешь?
Теренс пробормотал заклинание и приложил кончик палочки к бумаге. Вскоре там появился рисунок дерева.
— Это тис, — вздохнул Бут. — У меня и палочка-то из тиса. Видимо, вот. А так… у тебя и Патронус же филин. Получается, анимагическая форма. Может, раньше если бы попробовал, другая была… хотя обычно в пятнадцать берут подпись. Подпишем соглашение?
Вскоре бумагу украшали две подписи: рисунок Тиса свидетельствовал, что это подпись Теренса Оливера Бута, а голова филина — подпись Теодора Магнуса Нотта.
Ребята полюбовались двумя экземплярами соглашения, после чего каждый убрал свой экземпляр в свою сумку.
— Нотт! — громыхнуло от двери. — Обжимаетесь, детишки?
Терри ойкнул — это был Шизоглаз. Бута он уже тоже успел оставить после занятия, заставив тренировать до боли в запястье вычерчивание руны Алгиз.
— Профессор Муди, — без энтузиазма ответил ему Теодор. — Ваш глаз же наверняка видел, чем мы занимались. Странно, что вы подумали про нас такое.
Отставной аврор рассмеялся лающим смехом.
— Зато как вы подпрыгнули, когда я это сказал. Бут! Можете идти. Вас искал Кармайкл курсом старше, хотел забрать свой порнографический журнал, — оскалился Муди. Терри, красный, как томат, тут же, схватив сумку, выбежал.
— Я вам зачем-то нужен, профессор? — снедаемый неприятным предчувствием, спросил Тео.
— Директор Дамблдор попросил меня передать тебе, что не стоит так рьяно критиковать мистера Крауча, — спокойно ответил Муди, доставая свою фляжку. Теодор подавил желание спросить, что за зелье пьёт профессор. В целом слова Муди прозвучали странно: Нотт если и делился своим мнением относительно того, в чём организаторы были не правы, то в основном со своими друзьями.
— Я не критикую его рьяно, профессор.
— Ежедневному Пророку разве не вы сказали, что… — он достал из-за пазухи газету, — вот: «Организаторы Турнира, Крауч и Бэгмен, в итоге лишили нас возможности побыть в Хогсмиде на как минимум три недели — и всё ради того, чтобы мы не знали про драконов. Идиоты! — сказал нам один из студентов».
Теодор покраснел.
— Я лично слышал, как вы говорили это своему приятелю перед нашим занятием, Нотт! Зачем было повторять слова для Скитер?
Муди швырнул газету в Теодора. Статья была посвящена общению с четырьмя чемпионами, а ремарка про Крауча была в последних абзацах.
— Конечно, я согласен с вами, что часть критики в адрес представителей Министерства оправдана, — продолжил спокойной Муди, — но будьте добры, не так активно. Ваши слова про сквибов этим летом и так настроили против вас значительную часть общественности, мистер Нотт.
— Благодарю за ценный совет, профессор.
— Постойте, Нотт. Почему вообще вы взялись за сквибов?
По тону профессора Теодор понял, что ему действительно было интересно.
— Это достаточно прозрачно, — пожал плечами Тео. — Магов в Британии и так много, а большинство из них и больше того, стары, как пни. Среднее поколение, ваши ровесники и ровесники моего отца, погибли во время войны с Тёмным лордом, а младшее поражено духом этой войны. Вон, взгляните, как Уизли против среднего Монтегю и Пьюси сражались в коридорах годами.
— Складно стелешь, — проскрежетал Муди. — Дух войны, надо же. Столько магов похоронили, а для чего! Маккиноны, Прюэтты, Боунсы! И с другой стороны не меньше.
— Тёмный лорд ведь был эгоистом, — согласно кивнул Теодор. — Ему была нужна лишь собственная власть. Отец признавался мне, что не осознавал этого с самого начала, а те, кто шёл с Ним изначально, были опьянены его перспективами. Политика превратилась в кровавую резню, а верховенство чистокровных в то, что оборотни и инфери использовались как пешки против других, не менее чистокровных, магов. Не говоря уже о том, что Бэгшот назвала в своём последнем издании «эпидемией Визенгамота», когда драконьей оспой убили значительную часть почтенных чародеев оттуда.
Муди кивал словам Теодора.
— А потому я считаю, что курс Тёмного лорда неверен. Неправилен. Нужно приумножать любую магию, магглорождённых ли, сквибов ли, вводить их в наше общество, увеличивать число бизнесов и их охват, чтобы успеть выдержать конкуренцию. Чем плохо было бы допустить магглорождённых к участию в гонках на фестралах? А Бэгмен считает, что это было бы неразумно, надо же…
— Грязнокровки, — рыкнул Муди, — быстро забываются и начинают мнить себя хозяевами. Я осаживал таких и в Аврорате, и в Министерстве. Вон, та же ваша Грейнджер, мнит себя уже хозяйкой богатств Поттера.
Теодор замотал головой.
— Я с вами не согласен! Я был в маггловском мире, видел, сколько их, магглов, живёт в одной лишь Британии, а магов на этом фоне — капля. Попросту неправильно забывать о том, сколько есть новых колдунов, которые могут и должны жить здесь, среди магов, а не уходить в маггловский мир хотя бы для того, чтобы найти себе дорогу в будущее. Мы должны и обязаны развивать себя через достижения магглов, чтобы не погибнуть в неизбежном витке эволюции.
— Маггловские технологии — это великая сила, которая может нас уничтожить. Идеи Гриндевальда отзываются по всей Европе, а те же кретины из Дурмстранга ничуть не гнушаются называть его примером для подражания, — продолжил Муди, сверкая глазом. — Они преследуют нас и будут преследовать, как в Средние века до Статута. Это большое упущение, что Министерство перестало контролировать маггловского премьер-министра, как в прошлом веке. Столкновение неизбежно, и с годами я согласился с этим. Конечно, Тёмный лорд был абсолютным злом, но те, кто ему противостояли, лучше бы в своё время не допустили таких последствий!