Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ)

— Счастливого рождества, мистер… Тео, — ответила она. («Джинни!» — недовольно крикнул женский голос на фоне).
Он бы так и стоял, глупо улыбаясь ей в след под недовольными взглядами Паркинсонов, Малфоев и завистливыми взглядами не одного десятка других учениц Хогвартса. Если бы Гэмп не дёрнул его за шиворот, возвращая в суровую реальность.
— Пошли, ну!
И вот, они уже летят порталом в резиденцию Лонгботтомов.
  
***
Дом Лонгботтомов, вернее, дом ветви Лонгботтомов, к которой относились Невилл и его бабушка, чистое трёхэтажное здание где-то в Суффолке, был светлым и прозрачным. Каждому из друзей Невилла домовики подготовили собственную гостевую спальню с удобствами на третьем этаже. Утром день начинался с завтрака, на котором бабушка Невилла делилась воспоминаниями о своей молодости — и о молодости отца Невилла.
Фрэнк Лонгботтом был гриффиндорцем, одним из студентов, которым гордились преподаватели и друзья. Окончив Хогвартс, он вместе со своей будущей женой стал аврором под началом самого Грозного глаза Аластора Муди, ревностного, согласно Августе, борца за закон и порядок на территории Британии. Во время войны с Волдемортом (Августа была одной из немногих людей, кто не боялся произносить его имя вслух, что о чём-то говорило) он стоял на стороне закона и сражался против тех, кто примкнул к Тёмному лорду — а затем, вместе с женой, был зверски замучан в Хэллоуин 1981.
Отдельными фразами и оговорками Августа рассказывала эту историю им на протяжении всех каникул.
После утреннего завтрака, Августа уходила в свои комнаты, и ребята были предоставлены сами себе. Они играли в снежки, катались на мётлах и играли в догонялки по заснеженным полям. Невилл с гордостью показывал им теплицы, в которых работал летом, выращивая интересные ему растения. Друзья вместе читали редкие книги из местной библиотеки.
Магическое утро было в само Рождество.
У Тео никогда не было столько подарков и знаков внимания. Хиггс был прав — он действительно стал популярным среди студентов и студенток Хогвартса. Сам он отправлял рождественские подарки ещё в Хогвартсе.
Отцу — простое письмо, в котором написал кратко о своих делах в замке и о том, что не считает правильным его решение.
Тётушке — пластинку красивых русских колдовских песен, заказанную у Яксли.
Джереми и Аделаиде — маленькие, ни к чему не обязывающие наборы конфет, как и в прошлом году.
Мистеру и миссис Уизли — книгу «Сто величайших выпускников Слизерина», в которой, он специально проверил, НЕ упоминался Тёмный лорд ни в каком смысле — книга была издана в 1923. Зато там упоминались министры, целители, учёные и настоящие подвижники магического мира.
Джинни — он долго думал, что именно послать, и остановился на ручном зачарованном зеркальце, которое позволяло установить будильник. По утрам она часто была заспанной, будто бы встав в последний момент — ему показалось, что это важно.
Поттеру — письмо с описанием того, как именно изменить рисунок руны чар Инсендио, чтобы сделать их более мощным. «Услуга за услугу, Поттер. Ты просил эти чары на первом курсе — я прошу, чтобы ты не лез Джинни. Счастливого рождества!»
Блейзу — книгу «Защитные зелья и отвары. Как сделать вашу мантию не пробиваемой из арбалета!»
Ещё несколько пачек шоколада и конфет улетело из Хогсмида и того раньше: целителю Шафику, мисс Перкс (или уже не мисс?), профессору Макгонагалл, Дамблдору и уже не профессору Локхарту.
Теодору понравилось дарить подарки. Увы, после всех покупок его двадцать галлеонов растаяли в пыль — хотя на летнюю закупку он потратил сильно меньше.
Ему же… он подивился от того, сколько именно ВСЕГО под общей рождественской ёлкой на первом этаже предназначалось ему. Там в целом было очень много разнообразных подарков. Леди Лонгботтом желала им утром счастливого рождества с несколько озадаченным тоном, добавив, что столько подарков никогда не было в этом доме. Она же принесла вредноскоп своего сына, торжественно вручив внуку как подарок на Рождество. Невилл сиял — а вредноскоп крутился, крутился волчком, реагируя на яркие упаковки, посланные поклонниками и завистниками…
Тео предназначалось двадцать три подарка и тридцать три письма. Это был рекорд. На втором месте был сам Невилл — пятнадцать подарков и тридцать одно письмо. Дальше был Бут (12 и 15), Финнеган (8 и 10), Арчи (6 и 19 — много людей с факультета написало ему именно письма), Дин (3 и 4) и Колин (2 и 3). В этот подсчёт не входили подарки, которыми уже обменялись ребята в Хогвартсе на праздничном заседании Клуба.
Четыре подарка и два письма у Тео отправились в камин, так как вредноскоп реагировал на них однозначно. Имён недоброжелателей не было, что сильнее наталкивало на мысль — одно из писем взорвалось порошком буботнюбера в камине. Августа добавила, что один её знакомый (и Тео понял, какой) призывал быть всегда бдительным.
Основная масса подарков у Тео была представлена безделушками. Отдарился Хиггс (Тео лишь послал его семье письмо, и ещё одно — персонально Хиггсу), Донован и Яксли, Забини, Гестия Джонс, Джинни Уизли (приславшая пластинку с «Венгерскими танцами» Брамса — Тео покраснел: он забирал, а потом и отправлял в Хогсмиде пластинку с почты на глазах у близнецов, решавших там какие-то свои дела).
Макмилан, Боунс, Гойл (!), Маклаген с шестого курса Гриффиндора, Макдугал, Финч-Флетчли, Дэвис (!), Данбар, Грейнджер (!!!) прислали ему так или иначе выраженные подарки. Многие другие прислали письма. Проще было сказать, что с потока ему не прислали писем Малфой с Крэббом и новым американским дружком, Поттер и Уизли, сёстры Патил, которые, кажется, отрицали Рождество, Гринграсс и Мун. Остальные, если Тео никого не пропустил, желали ему здоровья, «крепких друзей» (с намёком) и счастливого Рождества.
Удивило письмо с гербом, отдалённо напоминающем герб Хогвартса, и надписью Ильвермони. Он открыл его, несмотря на некоторые сомнения, и опешил.
«Дорогой Теодор Нотт!
Мы никогда не были знакомы. Меня зовут Изольда Нотт. Я — первокурсница Ильвермони, учусь на факультете Пакваджи. Это факультет, который называют факультетом целителей. Я знала, что ты существуешь, но мой отец, Кантакерус Нотт Третий, всегда писал нашим английским родственникам сам.
Это письмо придёт к тебе на Рождество. В Ильвермони тоже празднуют Рождество. Мы проводим священные обряды индейцев с дымной магией и едим индейку, как на День Благодорения. Считается, что в Рождество магия благоволит к волшебникам, ведь Иисус из Назарета был магом.
Я мечтаю побывать в Британии, на земле предков. Мой младший брат упрашивает отца поехать на Чемпионат мира в следующем году, хотя папа отказывается. Кто знает, может, в моё отсутствие он уговорит его совершить такую необдуманную авантюру. Может быть, мы даже встретимся? Мне очень хочется познакомиться с тобой, Теодор.
Даже если встретиться не получится, я бы хотела завести с тобой общение по переписке. Надеюсь, что ты не настроен против меня — я знаю, что папа не всегда лестен в словах и бывает груб. Если ты ответишь мне, расскажи, как проходит твоё Рождество? Всегда мечтала о старшем брате — ты ведь старше меня, верно?
С нетерпением жду ответа,
Изольда Луиза Нотт.
Счастливого рождества!»
***
В предпоследний день каникул, когда леди Августа удалилась в свои комнаты, а за окном сгустилась тьма, сопровождённая метелью, налетевшей с моря, ребята расселись на мягких пуфиках вокруг камина в холле третьего этажа. Многие умаялись за этот длинный день, кто-то, как Дин и Колин, клевал носом, а кто-то и вовсе спал одним глазом, как Артур.
  
— Как будем расширяться? — спросил Бут, отхлебнув глинтвейн из своей кружки. Этим вечером леди Августа позволила всем, даже двенадцатилетнему Колину, выпить настоящего глинтвейна, с апельсином, яблоком, корицей и красным вином. Из виноградников лорда Элджерона! Правда, не британских, а левантских, но это было мелочью.
— В каком смысле, — осоловело моргнул Дин.