Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ)

Тео рассвирипел. Он был один против четверых (Грейнджер не участвовала), а, значит, мог позволить себе больше. Никогда не делав так раньше, он трансфигурировал рукава мантий у Поттера и Уизли в рой пчёл (первое, что пришло на ум!) — те тут же закричали и выбыли из боя. Уизли-средние меж тем сосредоточенно атаковали его, беззвучно шепча заклинания, пока второй близнец что-то говорил.
  
— Так вот ты…
— и попался! Слизняк Нотт!
— Теперь тебе…
— Не убежать, как тогда…
— …когда мы не дали тебе затащить…
— …нашу любимую сестрёнку…
— …в Тайную комнату!
Теодор не мог им отвечать, но желание поджечь воздух в их лёгких было очень высоким. Он заколдовал ноги левого близнеца, отправив их в танец ананаса, а правого попытался обезоружить — и удачно, тот отвлёкся на брата. Вслед за ним и второй близнец лишился палочек.
Тяжело дыша, Теодор опёрся на обломок парты, стоящий посреди комнаты, и отменил трансфигурацию рукавов. Грейнджер, отряхнувшись от опилок, подошла к нему и протянула в требовательном жесте руку.
— Верни палочки Фреда и Джорджа. Они не станут на тебя нападать, верно я говорю?
Зло глядящие на него близнецы угрюмо кивнули.
— Вам не кажется, что нападать вчетвером не честно? — спросил Тео. — Или хвалёная гриффиндорская честь позволяет это делать?
Ответом ему было молчание.
— Уизли! Слышите, все трое! — Тео поймал злобный кураж. — Мне нравится ваша сестра. Я пообещал её защищать от Тёмного лорда. Я сделаю всё, чтобы жениться на ней, если смогу! А вы, все вы! Мелочные эгоисты! Пропустили, как она, ваша сестра! Чуть не стала орудием того, кого вы до сих пор боитесь, как последние трусы!
Теодор кинул палочки на пол, и, сплюнув, вышел из комнаты. Его провожали три злобных, одна недоумённая, и одна задумчивая пары глаз.
***
С того момента Близнецы Уизли, действительно, не трогали Теодора, но и один по коридорам он больше не ходил. Вдруг оказалось, что возвращается Тёмный лорд — а это значило лишь одно: всем им срочно нужно было готовиться к тому, что он вернётся, готовиться к тому, что отец встанет на одну сторону, а Теодор — на другую, не желая разделять чудовищные идеалы Пожирателей смерти.
За неделю до экзаменов, незадолго до дня рождения Драко Малфоя, проигравшего все матчи, в которых летал ловцом, Теодор собрал друзей — тех, на кого он мог положиться, тех, кого считал друзьями, в одном из пустующих классов. Гэмп, Томас, Забини. Лонгботтом, Финнеган, Бут. Криви.
— Немногие знают, что на самом деле случилось с Колином этой зимой. И я не знаю, буду честен.
Ребята расселись по пыльным стульям и столам.
— Но потом цепь событий, что произошла вокруг, заставила меня причаститься к страшным тайнам, которые я не смею открывать вам. Дамблдор наверняка скажет нам, что приближаются вновь тёмные времена. Не сомневаюсь, что большинство рассмеётся ему в лицо. Я смеяться не буду.
Ухмылки и улыбки пропали с лиц мальчишек, большинству из которых ещё не было тринадцати лет.
— Я не призываю вас становиться со мной бок-о-бок или бороться с кем-то, — продолжил Нотт, сложив руки на груди, — не я в силе сделать этот выбор за вас. Хотя надеюсь, что взрослые сделают всё сами. Но… как мне сказал когда-то мой отец, взрослых нет. Все взрослые — это большие дети. Поэтому я хочу, чтобы вы в решающий момент могли постоять за свои семьи. За матерей и отцов, братьев и сестёр. Странно слышать такие слова от слизеринца, но… давайте в следующем году тренироваться, чтобы быть готовыми ко всему.
Его слова были встречены неожиданными аплодисментами.
— Я с тобой, Теодор, — крикнул Блейз.
— Без меня не отвертишься, — погрозил пальцем Гэмп, откинув другой рукой назад свои светлые кудри.
— Лучше быть готовым к драке, — ухмыльнулся Дин. Симус, его приятель на факультете, кивнул.
Лонгботтом слабо улыбнулся, но ничего не сказал, а Бут несколько минут размышлял, прежде чем протянуть Тео свою худощавую руку.
Криви просто был в восторге, ведь старшаки позвали его как равного.
***
В брошюре по выбору факультативных предметов Тео без колебаний, ознакомившись со списком, поставил галочки напротив «Древние руны» и «Нумерология». Кроме того, подумав, он взял снова в руки ручку, и приписал снизу: «Бальные танцы» и поставил ещё одну галочку.
Гилдерой Локхарт на крайнем уроке перед экзаменами с улыбкой сообщил, что, хоть он и был бы рад остаться на ещё один год в дружелюбном и гостеприимном Хогвартсе, где так много его поклонников, ему нужно отправиться спасать новые регионы и заниматься наукой. Это известие ученики встретили молча, а затем Теодор первым начал хлопать. Его хлопки подхватили все студенты и Гриффиндора, и Слизерина, кроме Дафны Гринграсс, Фэй Данбар и Гермионы Грейнджер. Они испепеляющим взглядом смеряли мальчишек и примкнувших к ним девчонок, осуждая каждого и всех вместе.
Прямо перед стартом экзаменов у Трапезного зала вывесили списки студентов по факультативным курсам на следующий год. Как ни удивительно, никто из его друзей не выбрал точно такие же предметы. Терри вместо нумерологии выбрал маггловедение, как и Артур, а гриффиндорцы, вопреки логике, записались на прорицания и уход за магическими существами (не иначе как из расчёта научиться справляться с гиппогрифами, уязвлённо подумалось Тео), туда же записались Поттер и Уизли, а на рунах неожиданно оказались Блейз и Малфой.
Больше всего вопросов вызывала фамилия Грейнджер, записавшаяся во все предметы, хотя их можно было выбрать не более двух.
Бальных танцев не было.
Экзамены второй курс сдавал в полном составе три дня подряд. Теоретическую часть по трансфигурации, как и практическую, Теодор закрыл, не чувствуя — сказывались осенние и весенние практики по этому предмету. По чарам было сложнее, однако, ему удалось справиться и с этой частью программы, и взмахом палочки довести стейк сначала до состояния шкворчания, а потом — до состояния «средней прожарки», и разделать его с помощью «Секо Апрехенди» на две персоны. Это был странный билет, но и профессор Флитвик, и его жена, присутствовавшие в комиссии вместе с представителями Министерства, были довольны.
Зелья он сдал на «средне», впрочем, эта наука ему не особо и нравилась. По остальным дисциплинам Тео набрал крепкие «Превосходно», на чём и закончил с десятым результатом по курсу. Его соседями по списку стали Пракинсон и Поттер, которые расположились выше и ниже соответственно, ну, а Грейнджер, будто вознамерившись что-то доказать, список возглавила.
Кубок вновь взял Слизерин, на этот раз — с большим отрывом, а уже после праздничного пира Хогвартс-Экспресс помчал студентов школы чародейства и волшебства Хогвартс на заслуженные летние каникулы.
  
Глава 24
 
С Хогвартс-Экспресса никто не встречал ребят и вновь, однако тут все трое воспользовались уже известной стратегией — и нырнули в общественный камин.
Нотт-холл был пуст, темен и грязен. Никто не жил будто бы здесь всю зимнюю пору — Тео был практически уверен, что отец не хотел проводить время в одиночестве в доме, откуда ему пришлось вынести всё, что было нажито трудами предков.
— Тео, а почему тебе не завести домовика, — спросил Гэмп, оглушительно чихнув. — По статусу положено, по возрасту — скажешь, что представляешь отца, а магический аукцион проходит каждое третье августа в Манчестере, мы же в том году видели объявление.
Действительно, домовики регулярно выставлялись на самый настоящий аукцион — видимо, отец на таком же продал домовиков Ноттов. Исторически местом нахождения рынка магических невольников был портовый Манчестер, в то время как в прибрежном Ливерпуле продавали невольников-людей. Со временем домовики перестали считаться невольниками, и их передавали во владение целыми семьями, отчисляя деньги площадке, которую держала семья Уоррингтонов, аристократы и в мире магглов.
  
— Не знаю, — зевнул Тео. В пути они обсуждали аферу, которую провернул Нотт минувшим вечером — у Варнавы Вздрюченного он попросил снова комнату, где лежало барахло — и откуда как раз вместе с Дином и Арчи достал десяток «запасных» палочек, явно потерявших владельцев много лет назад. Не все из них были пригодны к колдовству, но Тео отдал рабочие инструменты Симусу, Криви и Буту. Остальные отказались. Ещё две он оставил про запас — для Джинни, если понадобится, и для Салли-Энн, чем бы она не занималась. — Отец скажет, что нельзя. Уоррингтоны небось дружны с Малфоями, а перед теми отец до сих пор не расплатился галлеонами.