Аналогичный мир - 4 (СИ)

— Сёма, — подошла к креслу Женя, она не мешает тебе?
— Да нет, Женя, — замотал головой Семён. — Мировая девчонка.
Женя улыбнулась.
— Она приставучая. Как надоест, гони, — и, ойкнув, убежала к варенью.
Крольчатник получался… загляденье.
Похоже, Андрей и сам не ждал такого. Да и одно дело — переделывать и подправлять, а, значит, подлаживаться под старое. И совсем другое — строить из нового. Работали, как и тогда: споро и весело. Напряжение первых минут прошло, да и знают они уже друг друга, не в первый раз совместно трудятся.
  
— Бог в помощь!
Они разом обернулись на хриплый дребезжащий голос. Навалившись на забор грудью, стоял и рассматривал их немолодой и весь какой-то мятый, изжёванный мужик. Эркину он неприятно напомнил Ряху, и его лицо еле заметно потемнело. Не высказал особой радости и Колька, ответивший с отстранённой вежливостью.
— Спасибо на добром слове, Тихоныч.
Услышав это, Андрей, безмятежно рассматривавший незваного гостя, насторожился. Если это от самый, что грозился ему руки-ноги переломать, то… повеселимся!
— Кольк, поди-ка на час, — попросил Тихоныч.
Колька опустил молоток и подошёл.
— Ну?
— Молод ты мне нукать, не запряг. Ты что ж это, соседей обижаешь? Мы ж тебя, жидёнка, приняли, понимаешь, а ты… — Тихоныч явно заводил себя. — Со стороны, понимаешь, наймуешь. Эт-то непорядок, обида, понимаешь, обидел ты меня, как есть жидёнок, второй раз уже.
Тихоныч уже не говорил, а взвизгивал вперемешку с руганью. На шум вышел из своего дома сосед, из сада быстро подошла Эсфирь, а за ней и Женя. Увидев Женю, Эркин с размаху загнал топор в брус и быстро подошёл и встал рядом с Колькой.
— Заткни пасть, — негромко и очень спокойно сказал он Тихонычу.
— А ты, краснюк, не встревай, клал я на вас, индеев краснозадых…
Эркин протянул над забором руку и взял Тихоныча за плечо.
— Кто я, повтори.
Тот поперхнулся и как-то осел набок под ладонью Эркина.
— Ну, ты чего? — Тихоныч попытался стряхнуть руку Эркина, но не смог и заговорил уже по-другому, без взвизгов и ругани. — Ну, я ж тебя знаю, ты заводской, чего ж ты дорогу перебегаешь, понимаешь, да ещё вон, притащил… — он покосился на андрея, хотел ещё что-то сказать, но осёкся.
— Ну-ну, — Андрей зло улыбался, поигрывая маленьким блесятщим на солнце топориком. — Сам заткнёшься, или как?
— Что? Что случилось? — Эсфирь испуганно оглядывала их.
Но ответил ей сосед, враскачку спустившийся со своего крыльца и тоже подошедший к заборчику.
— Пустое, соседка, — и Тихонычу: — И чего ж ты, не спрошась, полез? Сябры они, помочью работают.
— А-а, — протянул Тихрныч. — Так это ж другое дело, чего ж ты, Коль, сразу не сказал, что помочь у тебя, я-то думал, наймуешь.
Эркин ослабил ладонь и дал Тихонычу освободиться, а тот уже частил по-Ряхиному.
— Да ты, парень, ничо, я ж с понятием. Помочь это давнишнее, исконное наше, ты б, Коль, сказал, я бы подвалил со своими, а ты бы браги нам, как положено.
— Подвалил, — зло передразнил его Колька, — Ага, да за пятьсот рублей.
— Чо-о? — изумился сосед. — Ты что, Тихоныч, таких же и цен нет, даже с твоим матерьялом, ты чо? С перепою, что так ломишь?
Тихоныч уже явно был не рад, что связался, а тут ещё Эсфирь вздохнула:
— Потому и не поладили, что цена несуразная.
— Эх, хозяйка, — крякнул Тихоныч, — да я б тебе узорочье пустил…
— По кошельку, — хохотнул Андрей. — Знаем мы таких… узорщиков.
— А ты, косорукий, помалкивай, — огрызнулся Тихоныч. — Молоко на губах не обсохло, а указуешь. Ты девкам указуй, отрастил вон, а мне…
— Чего-о? — взревел уже Андрей и вдруг, ухватил Тихоныча за шиворот, перевалил его через забор и поволок к стройке. — Я т-те счас покажу. Где я скосил? Ну? Найдёшь косину, я тебе сам сотенную выложу. Курятник я делал, где здесь косина? Ну?
Тихоныч сопел, отругивался, но осмотрел всё очень внимательно, а курятник чуть ли не обнюхал.
— Сам, говоришь, делал? — наконец внятно спросил он.
— С братом, — уже спокойно ответил Андрей, — и с ним, — показал он кивком на кольку.
— Угу, — кивнул Тихоныч. — А брат где?
Колька заржал. Засмеялся и Эркин, и потому Андрей ответил весело:
— А во стоит, глаза разуй.
— Ага, ясненько, — глубокомысленно заключил Тихоныч. — А придумал кто?
— А по книге, — весело ответил Колька.
— Там же чертежи есть, — как о само собой разумеющемся добил Андрей.
— Могёшь, значитца, — пробормотал Тихоныч.
Он ещё покивал, пожевал губами, оглядел разбросанный инструмент и раскрытый ящик.
— И струмент твой, значитца.
— А чей же ещё? — гордо ответил Андрей.
— Ну да, ну, оно, конечно, — Тихоныч быстро искоса оглядел Андрея и Эркина. — Ты, парень, тоже на заводе?
— В автокомбинате, в цеху, — Андрей, чувствуя, что спор уже решён и мастерство его признано, отвечал небрежно, даже чуть свысока.
— И много зашибаешь? — с плохо скрытым подвохом спросил Тихоныч.
— Сколько есть, всё моё, — хохотнул Андрей.
— Плюнь и разотри, — убеждённо сказал Тихоныч. — Брось и ко мне в бригаду давай. И брата бери.
Андрей вылупил на него глаза в непритворном изумлении.
— Ты что, дядя, с перепою? Кто ж работу бросает?
— Да мы с тобой, знаешь, сколько зашибать будем?! — воодушевился Тихоныч. — Да…
— И кто ж по пятьсот рублей за крольчатник платить будет? — спросил Эркин. — Много таких?
Колька от смеха не устоял на ногах и сел на бревно. С удовольствием ржал и Андрей, грохотал басом сосед.
— Ладно, — дал им отсмеяться Эркин. — Мы работаем или как? — и быстро через плечо оглянулся, проверяя, как там Женя?
— Работаем, браток, — сразу ответил Андрей.
Колька кивнул и встал на своё место. Тихоныч хотел что-то сказать, потоптался, но только махнул рукой и ушёл. Незаметно ушли в сад и Эсфирь с Женей. Сосед постоял, глядя на их работу.
— Коль, ты книгу эту, ну, про курей, где брал?
— В библиотеке, Куприяныч, — ответил Колька, не отрываясь от работы.
— Угу, дашь мне её потом. Лады?
— Я сдал её уже. А про кроликов могу.
— Успеются кролики, — хмыкнул Куприяныч. — Ну, бог в помощь вам.
— Спасибо… на добром… слове… — раздельно ответил Колька, поднимая на пару с Эркином щит настила, чтобы Андрей вставил и закрепил его.
Убедившись, что варенье не пострадало, Женя тихо сказала:
— Я даже испугалась. Эркин ведь горячий такой. И сильный…
Эсфирь улыбнулась.
— Да, я видела. Взял Тихоныча за плечо, так тот сразу книзу осел.
Колобок и Алиса, увлечённо игравшие рядом с Семёном в шашки, даже ничего не заметили. А Семён, только посмотрел на Эсфирь и, когда та успокаивающе кивнула ему, снова повернулся к малышам.
Оставив горячее варенье остывать, Эсфирь и Женя занялись новой порцией. Обед сегодня планировался холодным, что в такую жару даже лучше, и потому был приготовлен заранее и ждал своего часа в холодной нетопленной печи.
Дав малышам дважды сразиться с переменным успехом, Семён отправил их побегать и поиграть во что другое. Эсфирь сразу подошла к нему.
— Поспишь, Сёма? Уложить тебя?
Семён нехотя кивнул и смущённо признался:
— Устал сидеть. Кольку позови, не берись сама.
Крутившаяся рядом Алиса сразу предложила:
— Я! Я позову!
И, не дожидаясь ответа, бросилась во двор.
— Дядь Коль! — зазвенел её голосок. — Тебя дядя Семён зовёт.
Колька сразу опустил доску.
— Случилось чего? — но спрашивая, он уже шёл в сад.
Разумеется, Андрей и Эркин последовали за ним.
— Он лечь хочет, — объясняла на бегу Алиса.
Но Колька уже сам сообразил, ничего страшного не произошло. Так, какой тут рычаг? Ага, ясно. Приподнять и опустить спинку с изголовьем, приподнять и закрепить изножье. Вот и было кресло, а стал лежак.
  
— Удобно, Сём?
— Ага, спасибо.
Семён успокаивающе улыбнулся ему и закрыл глаза. Эсфирь поправила ему подушку.