Аналогичный мир - 4 (СИ)

— Идём.
Играть с Алисой ему было не то приятно, а… интересно. Ещё с тех самых первых дней, когда Алиса притаскивала к нему, больному, на кровать своих кукол и учила его играть в «гости», а потом в «ласточкин хвостик».
Сегодня они играли в мозаику. Делали большой красивый венок — самую сложную картинку. А потом к ним пришла Женя, и они играли все вместе. А когда закончили, за окном уже были сумерки.
  
Женя посмотрела, как Эркин укладывает в коробку оставшиеся без дела частички мозаики, и улыбнулась:
— А если мы сейчас пойдём прогуляться?
— Ура-а! — завопила Алиса, кидаясь в прихожую, чтобы быстренько одеться, пока мама не передумала.
Эркин быстро переобулся, и, когда Женя, надев туфли, выпрямилась, он уже держал передней плащ. Женя церемонно кивнула и позволила себя одеть. Эркин надел куртку, не джинсовую, а непромокаемую зелёную, как у Андрея, но чуть темнее. Женя поправила Алисе беретик и воротник пальто, и они вышли в коридор. Эркин запер дверь и спрятал ключи в карман.
На улице пахло влажно землёй и вечерней, хотя солнце ещё не село, свежестью, в овраге шумел ручей. В роще было уже совсем сумеречно, и потому гулять пошли вдоль оврага по своей стороне. Алиса, приплясывая и подпрыгивая, бежала впереди, а взрослые шли за ней. Эркин вёл Женю под руку, и она время от времени нарочно спотыкалась, чтобы снова и снова ощутить, как мгновенно напрягается, становится твёрдой и надёжной его мягкая ласковая рука.
— А давайте в салки играть! — налетела на них Алиса. — Чур-чура, вожу не я!
И они играли в салки, и Эрик долго не мог её осалить, а потом поймал и подкидывал высоко-высоко, до самого неба, а потом они с мамой ловили Эрика, а он увёртливый…
За игрой они дошли до конца оврага, постояли на берегу речки, куда впадал ручей, и медленно пошли обратно, и уже не сумерки, а вечер, и роща за оврагом совсем тёмная. Алиса — на всякий случай — взяла Эркина за руку.
— Эрик, а здесь волки есть?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Наверное нет. Волки в городе не живут.
— Да-а, а вон лес, — Алиса показала на тихо шумящую под ветром громаду за оврагом.
— Это не лес, а роща, — улыбнулась Женя. — И вон уже наш дом. Видишь, как окна светятся?
— Ага, — разочарованно кивнула Алиса.
Она только собралась немного побояться, чтобы Эрик взял её на руки, а мама всё испортила. Правда, Эрик её ещё немного на кулаке покатал, что тоже совсем не плохо.
Дома Женя даже не стала особо готовить, поужинали бутербродами, и Алиса отправилась спать.
Поцеловав её на ночь, Эркин немного постоял над ней, слушая её дыхание, всей кожей ощущая и впитывая тишину и покой. Он не завидовал Алисе, что у неё есть то, чем так жестоко — он всегда это и чувствовал, и понимал — обделили его. Глупо завидовать. Он родился в питомнике, родился красивым, и это определило всю его жизнь. До того дня, когда он встретил Женю. Теперь, после той книжки, что ему в Джексонвилле прочитала Женя, он знал, что и питомник, и красота его были так и задуманы, что его судьбу спальника определили ему ещё до рождения. И ничего изменить нельзя, что было — то было. Но жизнь Алисы определяет он. Да, вместе с Женей, но он.
Вернувшись на кухню, он прислушался к шуму в ванной. Значит, Женя в душе, ладно, ванну он её в другой раз сделает. Эркин улыбнулся. Хоть Женя и старалась мыться без него, но пару раз он под каким-нибудь предлогом проникал в ванную и… словом, было шумно и весело. А пока… Да, он же газету вчерашнюю так и не прочитал.
Он вышел в прихожую, нашёл на подзеркальнике вешалки газету погасил свет и вернулся на кухню. Сел к столу. Знакомые уже названия, имена, опять статья о больнице. Город растёт, нужна настоящая больница… Весной выборы в городскую Управу, в выборах участвуют все прожившие в городе не менее года на день выборов… Это… это значит, что им с Женей придётся выбирать. А Андрею? Андрей приехал четвёртого мая — он точно помнит, а выборы когда? Он стал снова перечитывать статью.
За этим занятием его и застала Женя.
— Что-то интересное, Эркин?
— Да, — вздрогнул он. — Вот, Женя, посмотри.
Женя наклонилась, опираясь на его плечо, так, что их головы соприкоснулись и Эркин ощутил запах её волос и кожи. Он даже на секунду соображать перестал, задохнувшись в этом облаке.
— Да, Эркин, правильно, — удивлённо сказала Женя. — Будем выбирать. Как интересно.
— А Андрей? Я не нашёл, когда выборы. Здесь вот: просто весной.
— Ну, — засмеялась Женя, — целый год впереди, ещё узнаем.
— Да, — сразу согласился Эркин и встал, обнимая Женю. — Какая ты… пушистая.
Женя засмеялась и поцеловала его в щёку.
— Иди, мойся, я подожду.
— Ага, — радостно выдохнул Эрки н.
Женя ещё раз поцеловала его и отпустила.
— Я буду в спальне.
— Понял!
Когда он выбежал из кухни, Женя сложила газету и убрала её к прочитанным. Солидная уже стопка накопилась, нужно подумать, куда их девать. Она ещё раз оглядела кухню, выключила свет и пошла в спальню.
Эркин быстро вымылся, тянуться не стал: Женя ждёт — вытерся и взял флакон с лосьоном. Ого! Опять на донышке, ладно, в понедельник ему во вторую, с утра сходит и купит. Он протёр лицо, шею, грудь и плечи. А что если заодно и кремы посмотреть? Ладно, всё потом. Он завинтил пробку и поставил флакон на место, обтёр слегка влажные ладони о живот и бёдра. Придирчиво оглядел себя в зеркало и надел халат.
В квартире тихо и темно, только под дверью спальни узкая светящаяся полоска. Эркин замедлил шаг и осторожно открыл дверь, шагнул вперёд.
— Ага-а! — Женя сзади обхватила его за шею. — Попался?!
— Попался! — воодушевлённо согласился Эркин, ловко падая на кровать и увлекая в падении за собой Женю.
— А-ах! Так кто попался? Эркин?
— Взаимно.
Эркин, обхватив Женю под халатом, перекатился по кровати.
— Ах так?
— Ага, так!
— Вот я тебя сейчас, — смеялась Женя, тиская и тузя хохочущего Эркина.
В этой возне они сняли и сбросила на пол халаты, скомкали ковёр, но не заметили этого.
— Ох, Женя…
Эркин лежал навзничь, раскинув руки, а Женя сидела рядом, поджав под себя ноги, и гладила его по груди, обводя пальцем плиты грудных мышц.
— Что, Эркин?
— Я вот что подумал, — он озорно прищурил глаза и перешёл на английский. — Ты давно не каталась на лошадке.
— И ты хочешь пригласить меня на верховую прогулку, — подхватила тоже по-английски Женя. — Премного признательна, сэр, не смею отказываться.
— Своим согласием вы оказываете мне честь, миледи, — Эркин протянул ей руку.
Женя церемонно опёрлась на неё, и Эркин помог ей встать над ним, тут же напряг мышцы и выгнулся, упираясь в кровать плечами и ступнями.
— Прошу, мэм.
Мягким рывком он посадил Женю на себя, войдя точным уверенным ударом. Женя радостно ахнула. Эркин, придерживая руками бёдра Жени, опустился на кровать, согнул ноги в коленях, увеличивая упор.
— Женя, ты на мои ноги обопрись, ага, так, тебе удобно? И поехали, — и опять по-английски: — Шагом-шагом, рысью-рысью, и в галоп… шагом-шагом, рысью-рысью, и в галоп… в галоп…
Смеясь, Женя перехватила его руки.
— И в галоп… ой, Эркин…
Она легко, с радостно изумившей Эркина ловкостью, и сама подпрыгивала на нём, ловила его удары встречными толчками. И чёрно-красная волна всё ближе подступала к нему, покачивала и подбрасывала его, выгибая тело дугой. Эркин уже не боялся волны, не боялся, что потеряет в ней Женю, её руки, её дыхание рядом, она смеётся, ей нравится… Волна подбросила его, выгибая на полную арку, и захлестнула…
— Женя!
— Эркин, я здесь, Эркин…
— Я здесь, Женя!
Женя почти упала на него, билась, выгибаясь в его руках. Эркин обхватил её, прижал к себе, теперь они вместе, волна несёт их обоих, вдвоём…
  
Когда Эркин отдышался, Женя спала рядом с ним, по-прежнему обнимая его. Эркин глубоко вздохнул, переводя дыхание, и осторожно высвободился из объятий Жени. Она вздохнула, потянулась, не открывая глаз, и снова свернулась клубочком. Эркин мягко, осторожно поглаживая Женю, вытащил из-под неё ковёр, одеяло, уложил и укрыл. Быстро сложил и бросил на пуф ковёр, подобрал с пола и положил на обычное место их халаты, погасил лампу и уже в темноте обошёл кровать и лёг под одеяло со своей стороны, вытянулся рядом с Женей.